Девочка-рысь

      Лису не нравилось здесь. Странный лес, так похожий на Перворождённый, был неправильным. Воздух словно сдавливал юношу своей тяжестью, звуки казались ненастоящими. Лис уже знал, что дело в искажённом Потоке Жизни, но ему самому это ни о чём не говорило.       — Первозвери рядом, — объявила колдунья. — Сейчас я дам им о нас знать.       Она чуть дёрнула рукой и продолжила путь.       Лису не нравились произошедшие в ней перемены. Раньше при всех её странностях и способностях эта девушка была для него своей, родной, надёжной. Что бы он сам ни говорил, Гроза стала единственной, кому он мог бы довериться, с тех пор, как Метте предала их. Теперь же юноша скорее сказал бы, что доверился бы кому угодно, но не ей.       Лису не нравилось понимать, что колдунья читает его, как открытую книгу. Теперь у него не могло быть никаких секретов от неё. Юноша с ужасом думал о том, что случится, если им всё же придётся уничтожить первозверей. Едва ли безымянная даст ему выпустить хоть одну стрелу: Лис представлял, как она поднимает вверх руки и устраивает ураган, подобный тому, что убил Дочь Бога когда-то, и потоки воздуха разрывают сами души первозверей на части.       «Интересно, смогла бы она, в самом деле, создать оружие, подобное тому? — задумался юноша. — Пожалуй, могла бы».       Лис погнал от себя мысли прочь. Всё, о чём он думал, колдунья могла прочитать и использовать. Наёмнику совершенно не хотелось, чтобы его подруга превращалась в чудовищную машину для убийств, какими стали сами первозвери, прежде чем случилась катастрофа.       Откуда-то сверху послышался шорох, и на землю слетело существо, в котором Лис узнал первозверя. Юноша невольно удивился: даже встречав этих созданий в видении, посланном Предсказательницей, он и подумать не мог о том, что они и в самом деле такие.       Этот первозверь был довольно крупным, обладал нежной бежевой шёрсткой и бордовыми перьями, совсем как те, что крепились к снаряжению Метте.       — Лань! — радостно воскликнула девушка-рысь.       Лань сощурилась, пристально оглядывая прибывших. Её глаза оказались светло-фиолетовыми, цвет был куда более ярким и чистым, чем у безымянной, но сходство легко угадывалось.       — Не ожидала увидеть вас, — неприветливо отозвалась девушка-первозверь.       — Почему ты не видишь, с чем мы пришли? — колдунья сощурилась в ответ. — Я слышала, что все ваши женщины — сильные маги, особенно по части магии истины.       Лань несколько секунд оглядывала её, морщась.       — Такая же, как он, — изрекла она наконец. — Зацикленное на силе чудовище.       Безымянная содрогнулась, но ничего не сказала. Видимо, колдунья видела, что кроется за этими словами на самом деле.       — Не волнуйся, — продолжала Лань, — уродов, подобных тебе, среди нас нет. То, что ты называешь магией истины, для нас лишь способ общения. Не знаю, о чём ты думаешь, лишь ловлю те мыслеобразы, которые ты сама посылаешь мне. Даже раньше наша магия не могла сравниться с твоей, но сейчас, запертые тут, мы можем крайне немногое. Впрочем, это не значит, что мы не можем за себя постоять.       Она оскалилась и ощетинилась.       — Мы пришли помочь, — Эск развёл руками.       — Пришли поздно. Люди уже спустились сюда, и скоро умрут. Тогда не поможет никто, потому что гнев Бога безжалостен, — девушка-первозверь вскинула голову, уставившись Метте прямо в глаза. — Я уже достаточно взрослая, чтобы вспомнить свою первую жизнь. Подробности ещё туманны, но я начинаю понимать, что мы не изменились. Всё так же пытаемся ставить себя выше Бога, в то время как надо смириться и ждать его приказа.       — Мы здесь по велению Бога. Ещё не поздно исправить всё...       — Бог просто ищет повода уничтожить нас! — вскричала Лань. — Нас никогда не простят, никогда не отпустят, нам даже не дадут умереть! Чтобы заслужить свободу, мы должны сделать что-то невероятное и выдающееся, и, думаю, уничтожения мира будет недостаточно.       Она развернулась, помчалась прочь, ловко вскарабкалась на одно из деревьев и заскакала по веткам.       — За ней, — скомандовал Эск.       Лис бежал следом и пытался понять Лань. Если верить легендам, люди появились более двух с половиной тысяч лет назад, а драконы — около трёх с половиной. Выходит, три с половиной тысячи лет, а то и больше, первозвери живут жизнь за жизнью, храня все ошибки своего прошлого, всю боль, все страхи и потери. Юноша поморщился от невольного приступа жалости. Да, Бог знал толк в наказаниях. Как там говорил Инн Эску? «Если бы я смог, я обрёк бы их на страдания столь мучительные и долгие, что, вероятно, однажды и сам бы пожалел об этом».       «Могло ли быть, что Эск пытался понять, как именно отнёсся Бог к убийцам его Дочери?» — задумался Лис.       Следуя за шипящей на них и безуспешно пытающейся оторваться Ланью, они вышли к поляне, застроенной похожими на гнёзда жилищами. Несколько детёнышей, увидев появившихся людей, в ужасе кинулись прочь, и только один остался, воинственно глядя на Эска.       С ветки спикировал ещё один первозверь: серый с синими перьями и неестественными лазурными глазами.       — Морейна! — с радостью и надеждой в голосе шагнула к ней Метте.       — Здравствуй, — холодно отозвалась та и повернулась к Эску: — Мой сын ещё мал, но он уже помнит тебя. В прошлой жизни его убила драконша, на спине которой сидел ты.       Юноша нахмурился.       — Ты хочешь сказать, что тут есть те, кто мечтает убить нас? — возмущённо спросила Метте. — Я думала, что тут остались только те, кто хочет доказать Богу, что...       — Тут находятся только те, кто не хочет дополнительного наказания, — буркнула остановившаяся за спиной Морейны Лань. — Остальные хотят выбраться наружу или быть уничтоженными. Им уже разницы нет. А мы хотим просто жить.       Безымянная шагнула вперёд, и первозвери отшатнулись от неё. Та не подала виду, что заметила это, и заговорила:       — Вы же понимаете, что просто жить уже не получится, если сегодня вы не остановите своих собратьев?       — Останавливать нужно было ваших, — фыркнула Лань. — Если бы они не появились здесь, всё было бы как прежде. Никто не стал бы пытаться связываться с теми. С полководцами. Всё было бы хорошо!       Колдунья надолго задумалась, прежде чем заговорить снова.       — Значит, останавливать нужно и тех, и других. И сделать это мы можем только сообща. Поверь, мне тоже было бы проще разнести тут всё, но это не выход. К счастью, как я вижу, все здесь понимают это.       — Монстр, — сплюнула Лань, развернулась и умчалась прочь.       Морейна шепнула сыну что-то, и малыш тоже поспешил скрыться.       — Нам надо поговорить, — её лазурные глаза блеснули. — Вы и наши главари. Но не здесь, вы пугаете остальных. Ждите где-нибудь поблизости, мы сами вас найдём.       Эск кивнул и двинулся прочь, едва ли не силой волоча за собой возмущённо упирающуюся колдунью. Лис глянул на Метте и поймал её усталый взгляд.       Главарями общины первозверей оказались трое: сама Морейна, огненно-рыжий взрослый первозверь с чёрными перьями, предложивший звать его Мак, и ещё один, чёрно-белый, совсем молодой на вид Лёд.       — Давно не видел льда, — проговорил он, как бы объясняя причины, хотя его никто и не спрашивал. — Хоть и помню зиму, уже не понимаю, что такое холод. Здесь погода не меняется.       Лис не мог представить, как это. Ни смены сезонов, ни дождей, ни ветров, ни даже явной смены дня и ночи. Это место словно было создано, чтобы свести первозверей с ума.       «Нам врут, — думал юноша. — Это место — тюрьма, пыточная, что угодно, но не защищающее убежище». Ему было жаль первозверей. Лис неожиданно понял, что, будь он сам ответственен за решение судьбы этих существ, он позволил бы им вырваться на свободу. А люди... Будь что будет. Не убьют же они, в самом деле, всех и каждого?       — Где? — спросила Морейна, поворачиваясь к Маку.       Тот повёл крыльями.       — Не придёт, — уверенно сообщил Лёд. — Не хочет, — он кивнул в сторону Метте.       Девушка рысь напряглась:       — Вы о ком сейчас?       — О Лани, — Морейна покачала головой. — Она считается четвёртой из нас, но придётся принять решение без неё.       Эск кивнул.       — Стоит сделать это побыстрее. У нас не так много времени.       — Чего хотите от нас? — Мак решил перейти прямо к делу.       Слово взяла безымянная, как и прежде отвечавшая за планы:       — Я собираюсь выступить перед сектантами и открыть им глаза на намерения ваших собратьев. Узнав, что их обманули, они, вероятно, смогут защитить себя. После мы все вместе попробуем переубедить ваших прекратить это безобразие. И друг без друга нам здесь не обойтись. Если всё успокоится, мы уничтожим вьюн и вернёмся наверх, а потом пошлём драконов за остальными людьми.       — А если не изменят решения? — Лёд хмурился. — Ваши ли, наши ли. Что тогда?       — Тогда нам придётся применить силу, — ответила колдунья. — И скорее против ваших, чем против наших. Если наши не умрут, вашим не будет смысла выходить наверх.       — Я бы вышла только для того, чтобы вдохнуть живой воздух, — фыркнул кто-то сверху.       Лис вскинул голову и увидел неслышно подобравшуюся к ним Лань.       — Прекрати, — строго одёрнула её Морейна.       Девушка-первозверь лишь хохотнула и устроилась поудобнее на могучей ветке дерева, где она просидела до конца беседы, не желая спускаться вниз.       — Во время трагедии Лань была одной из старших, — сообщила Морейна потом, когда план был подтверждён. — Они с сестрой пришли с Севера, я была с Юга. Мы все ненавидели друг друга за произошедшее. Было много смертей, но родилась и любовь. Мы учились выживать тут, родились первые дети. А потом... Потом эти дети начали вспоминать. Нам потребовалось прожить три поколения, чтобы в полной мере понять, в каком положении мы оказались. Нас объединило общее горе. Время размыло границы между северным и южным отрядом, но поставило их там, где границ ранее не было. Так Лань и её сестра оставались неразлучными долгое время, но потом что-то пошло не так.       Они были сёстрами всегда. Связь сохранялась, даже когда обе были младенцами. Когда умирала одна, следом за ней отправлялась и другая, а потом кто-нибудь производил на свет двойню. Но потом они поругались, разошлись во мнениях насчёт нашей судьбы. Сёстры умерли, как обычно, вместе, но потом, будучи ещё ребёнком, Лань сорвалась с дерева и разбилась, а Иволга осталась жить. Сейчас они ведут себя как чужие, не скрывая неприязни.       — Иволга?! — Метте дёрнулась, и Лис заметил, как она потянулась было к украшенному шрамом плечу, но замерла и опустила руку.       — Да, — Морейна кивнула. — Сейчас по ним и не понять, не так ли?       — Да уж... — буркнула девушка-рысь, проваливаясь куда-то в свои мысли.       На некоторое время повила тишина, нарушаемая лишь шорохом земли под ногами идущих людей и лёгким скрипом веток, качающихся под весом первозверя. Лис думал о том, каким мог бы стать мир, если бы эти существа появились среди людей. Смогли бы они стать частью человеческого общества? Могли бы люди и первозвери жить в мире? Наёмник понимал, что для этого обеим сторонам придётся во многом потеснить свои интересы. Достичь понимания будет непросто, но возможно. Но думать обо всём этом не было смысла, так как в итоге решение должен был принять Бог. И он принял его, велев держать первозверей внизу любой ценой.       «Если бы Бог был Богиней, вероятно, его звали бы Реной», — мелькнула в голове Лиса мысль.       Молчание прервал Эск.       — Как вы понимаете, что великое полнолуние наступило? — спросил он Морейну.       — Глаза начинают ярко сиять, — пояснила та. — Видимо, потому, что две луны зависают прямо над ними.       Лис вспомнил лес, который показала им с Метте Предсказательница, вспомнил то небо, что ему случилось увидеть.       — У вас было три луны, правда?       Вопросительный взгляд лазурных глаз устремился к нему.       — А разве сейчас не так?       — Сейчас у нас только две луны, — пожал плечами юноша. — Видимо, одна исчезла во время перестройки мира. Сейчас там есть много всего помимо леса.       Морейна серьёзно кивнула.       — Мне неприятно это признавать, но нам в вашем мире места нет. Я думаю, все наши понимают это, но не все готовы принять. И среди тех, против кого мы сейчас собираемся выступить, принявших больше, чем среди моих людей, — она помолчала некоторое время, а потом вдруг заявила: — Видишь ли, наша память была исправлена. Из неё вырезали некий важный кусок. Каждый замечал это, но никто не смог понять, что именно нас заставили забыть навсегда. Мне кажется, что это как-то связано с Богом, но как — уже не понять.       — Бог не может выборочно стирать память, — быстро отозвался Эск, — он может только прятать истинные воспоминания или забирать всю память целиком.       Морейна задержалась на ветке на пару мгновений дольше, чем обычно.       — Наши воспоминания не спрятаны, иначе мы давно достали бы их, — заявила она наконец. — Но не думаю, что теперь это важно.       Безымянная насторожилась, вглядываясь вперёд.       — Мы близко, — сообщила она, останавливаясь и переходя на шёпот. — Действуем по плану. Морейна, твои люди успеют?       Та кивнула, забавно дёрнув ушами.       Морейна и безымянная собирались открыто появиться и начать говорить с сектантами и первозверьми, в то время как Лис, Метте и Эск должны были следить за происходящим со стороны, готовясь реагировать, если что-то пойдёт не так. Эску полагалось находиться поближе к сектантам, Метте и Лису — к первозверям.       Мак и Лёд собирали отряды своих собратьев, которые тоже должны были ждать своего часа в тишине. При наиболее удачном раскладе их вмешательство не понадобится, но Лис не верил в то, что и сектанты, и первозвери легко согласятся отказаться от своих планов. Юноше не нужна была магия, чтобы видеть, как взволнованно и радостно перетаптываются первозвери, собравшиеся на огромной искусственно созданной поляне.       В центре поляны возвышалась скала, показавшаяся Лису знакомой. На ней, не скрывая своего безумного торжества, скакали бывшие полководцы. Они совсем не изменились с тех пор, как попали сюда, и были такими же, какими предстали перед наёмником в видении.       С двух сторон от скалы красовались впечатляющих размеров пни. Лису оставалось только гадать, как первозвери сумели срубить такие деревья. Один из пней служил чем-то вроде трибуны, где с гордым видом восседал незнакомый юноше абсолютно бурый первозверь, другой же был достроен и представлял собой что-то вроде огромного гнезда или гигантской чаши. Внутри неё находились сектанты.       Прежде, чем они разделились, безымянная сказала, что все люди спят. Они зашли туда добровольно через маленькие дверцы по краям, коих было несколько. Судя по всему, внутри «чаши» было несколько этажей, потому что около трёхсот человек легко разместились там. Уснули сектанты также добровольно. По крайней мере, колдунья сообщила, что, если бы их всех разом атаковали магией, она бы это заметила.       — Почему они собрались так далеко от вьюна? — шёпотом спросила Метте, двигающаяся чуть впереди.       Лис пожал плечами. Кто их поймёт, этих первозверей? Куда важнее было следить за тем, чтобы не привлечь их внимание к себе.       Они с Метте подошли так близко, как позволяли им огораживающие поляну с этой стороны густые колючие кусты. Отсюда было видно каждое пёрышко ближайшей группки первозверей, а потому вести себя следовало особо тихо и осторожно. Стараясь не касаться веток руками, Лис снял со спины лук, готовясь, в случае чего, пустить его в ход, и злясь на самого себя за то, что смотрит в сторону девушки-рыси чаще, чем на поляну.       На пень к бурому первозверю взобрались ещё двое: один полосатый, как тигр, другой — светло-рыжий с чёрными перьями.       — Не может быть, — прошептала Метте, сжимая лук так, что костяшки её пальцев побелели. — Это же Полосатый и Иволга!       — Гляди! — Лис первым заметил, как на пень шагнула ещё одна фигура.       Метте тяжело выдохнула, узнав в одетом в абсолютно белую одежду аккуратном старом мужчине наставника безымянной.       Толпа зашумела ещё больше. По рядам первозверей пошло движение, и юноша увидел, как к пню уверенно расчищают себе дорогу Морейна и их безымянная подруга.       — Эй, ты! — гневно прокричала колдунья, обращаясь к своему наставнику.       Старик сощурился, пристально глядя на девушку. Он хотел что-то сказать, но не успел: безымянная, словно позабыв про все планы и намерения, промчалась через толпу, магией расталкивая шипящих первозверей, вскочила на пень и остановилась напротив наставника:       — Почему?       — Я могу задать тебе тот же вопрос, — старик усмехался. — Ты, кажется, говорила, что никогда не падёшь до моего уровня. Теперь же я снова возвышаюсь над тобой.       Смех колдуньи был тихим и лёгким, и всё же он разнёсся по всей поляне. Лис слышал его так, будто девушка смеялась где-то совсем рядом с ним.       — Я повторю вопрос снова, — безымянная шагнула вплотную к главе сектантов. — Почему ты стал первозверем?