Девочка-рысь

      — Это совершенно очевидно, разве нет? — старик развёл руками. — За нами будущее.       Эск видел, как изменились его движения: стали точнее и резче. Глава сектантов словно бы сбросил пару десятков лет, хотя тело его оставалось прежним. Сын Бога не был уверен, в самом ли деле этот человек изменился, или же он просто воспарял духом, чувствуя скорое исполнение своей мечты.       — Теперь мне не страшна смерть, — наставник улыбался своей ученице кровожадной улыбкой, и его ярко-красные глаза — чистые глаза первозверя — блестели в свете магических огней, окружавших поляну. — Смерть тела станет для меня лишь освобождением от старости, смерть разума же не наступит никогда. Я стал Истинным, и с завтрашнего дня мы вместе с ними воцаримся на земле. Вечные и могущественные.       Безымянная дёрнула руками, выдавая своё недоумение.       «Ты же не станешь рушить свой собственный план, верно?» — мысленно спрашивал у неё Эск, зная, что не получит ответа. Колдунья могла слышать мысли кого угодно, но только не его.       — Ты стал много говорить. День ото дня болтаешь всё больше и больше, — медленно проговорила девушка.       — Всё может быть, — спокойно ответил ей старик. — Но, раз ты так спешишь поскорее перейти к делу, прошу тебя. С чем ты пришла?       — А ты не знаешь?       Наставник смерил свою ученицу оценивающим взглядом и расхохотался.       Эск нервно оглянулся на сооружение, где спали сектанты. Его никто не охранял, но входы были закрыты, судя по всему, запечатаны магией. Как они выйдут, когда безымянная разбудит их всех, чтобы открыть правду?       — Ты стала портить моё настроение всё чаще. День ото дня твоё присутствие становится мне всё неприятнее и неприятнее, — заявил старик, отсмеявшись.       Эск вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд оттуда-то со стороны. Глянув в том направлении, Сын Бога увидел безумных полководцев, глядящих на него с торжествующим и усмешками.       «Рена, — понял Эск. — Они знают, кто это. Они помнят».       Эта теория казалась сомнительной и ненадёжной ему самому, но она объясняла абсолютно всё, начиная от той странной истории про Тёмного Жреца и его товарищей, заканчивая поведением шерки.       «А что если Бог не всемогущ, потому что богов на самом деле двое? Вернее, Бог и Богиня?»       — Разбуди людей, — приказала тем временем безымянная. — Иначе я сделаю это сама.       Колдун расхохотался снова, и его смех подхватила Иволга.       — Ты говоришь так, будто это возможно! — насмешливый голос старика разнёсся над поляной, и безмолвно наблюдающая за происходящим ранее толпа первозверей зашумела. — Этот Поток Жизни сейчас истощён настолько, что способен разве что уничтожить себя и все здесь!       — Ты думаешь, я не достаточно сильна? — колдунья вскинула было руки вверх, но тут же опустила их, и Эск увидел, как исказилось от изумления и ужаса её лицо.       — Теперь ты видишь? Твоя сила не может совладать с Потоком Жизни сейчас, — старик подошёл к ней и положил руку ей на плечо. — Мы хорошо искромсали его, когда усыпляли людей. Разбудить их теперь получится не скоро... Ну, то есть, вообще не получится. Они довольно скоро умрут. А мы, — тут он заговорил громче, обращаясь к толпе, — обретём свободу!       Первозвери одобрительно залаяли, но Эск видел, что отнюдь не все рады такому исходу событий. Юноша разглядел, как опустил взгляд стоящий на трибуне Полосатый.       — Чудовище, — прорычала безымянная.       — Нет, я — Истинный, — старик развёл руками. — Мы — Истинные. Они, — кивок в сторону второго пня, — люди, лишившие себя духа зверя и приблизившиеся к нам. Твои друзья, прячущиеся в тех кустах — обычные люди. А вот ты... Ты, я гляжу, стала настоящим чудовищем. Даже более совершенным, чем то, которым был я. Более ужасным и разрушительным.       Где-то в толпе замерла Морейна, не продвигаясь более вперёд и явно стараясь не выделяться. Для Эска это означало одно — план провалился в самом начале. Сектанты уже выведены из игры, уже, можно сказать, мертвы. Юноша вспомнил тех людей, с которыми он провёл некоторое время. Люди как люди. Не хуже и не лучше других. Они не должны умереть здесь.       Сын Бога вспомнил, с какой надеждой смотрела на него Форель, умоляя добыть ей платье. Сейчас девушка, бывшая действительно гениальным инженером, спала где-то там, не подозревая, что не должна проснуться.       — Остановитесь, — безымянная в отчаянии повернулась к толпе. — Остановитесь! Это неправильно!       По толпе пронёсся мощный и единогласный рёв негодования.       — Пожила бы среди нас пару сотен лет, твои понятия о правильности бы изменились! — визжала одна из первозверей где-то совсем рядом с Эском.       — Мы не хотим лишней крови, — устало проговорил Полосатый. — Но впервые за долгие века нам выпал шанс подняться наверх, и мы считаем, что Бог просто так подобных шансов не даёт.       — Бог хочет, чтобы вы оставались здесь! — колдунья повернулась к нему.       — Да плевать на желания Бога! — выкрикнула Иволга. — Я хочу домой! Мы все хотим домой! На наши родные земли, под солнце и луны, туда, где есть ветер! Пусть меня сотрут с лица мира, но я сделаю всё, чтобы вырваться отсюда и вывести своих братьев!       Рёв одобрения сотряс поляну. Безымянная отшатнулась, хватаясь за голову, словно эти крики причиняли ей физическую боль.       «Возможно, так и было. Они ведь сейчас наверняка заваливают её мыслеобразами», — подумал Эск.       Ему было жаль первозверей, но всё же подняться наверх эти существа не были готовы.       — Я пришёл, чтобы помочь вам осуществить мечту, а она — чтобы помешать, — теперь к толпе обращался старик. — Так давайте же остановим её!       Толпа завизжала, многие рванулись вперёд, к пню. Безымянная отшатнулась, и Иволга прыгнула ей на спину, хватаясь лапами за голову. Эск рванул было на помощь девушке, но замер, понимая, что это гиблое дело.       Колдунья схватила Иволгу за загривок, но вдруг обмякла и рухнула на руки своему старому наставнику.       — Спит, — сообщил он, — как и остальные.       — К остальным её! — скомандовал молчавший до сих пор бурый первозверь.       — И этих тоже, — старик махнул рукой в сторону кустов, где должны были скрываться Метте и Лис.       Эск крепко сжал кулаки, удерживая себя от желания кинуться на помощь друзьям. Они оба могли бы справиться и без него, если бы спасение было возможно. Сыну Бога же следовало радоваться тому, что, благодаря своей странной защите, он всё ещё не найден.       Первозвери, кинувшиеся в кусты, выволокли сначала визжащую и вырывающуюся Метте, а потом уже усыплённого Лиса. Эск, не сводя взгляда с происходящего, отступил дальше в лес, надеясь дождаться, пока первозвери отвлекутся, и спасти друзей. К своему удивлению юноша увидел, что девушку-рысь усыпила Морейна, крайне удачно слившаяся с толпой.       «Интересно, другие её товарищи уже здесь? — прикидывал Сын Бога. — Они прячутся на деревьях, не рискуя напасть, так как в меньшинстве, или их здесь вообще нет?»       Безымянную колдунью, Метте и Лиса внесли в до безумия напоминающее Эску поварской котёл сооружение. Бурый первозверь что-то говорил, и толпа отвечала радостными криками. Иногда своё слово вставляла Иволга, и толпа начинала бесноваться. Очевидно, её здесь любили и ценили. Из своего нового укрытия Сын Бога не мог расслышать слова, и это его пугало.       — Она всегда мечтала быть лидером, но эта должность доставалась мне, — раздался вдруг совсем рядом раздражённый голос.       Эск, сосредоточившийся на происходящем на поляне и забывший следить за тем, что происходит у него за спиной, отшатнулся прочь от подкравшейся Лани.       — Ты изменила своё решение? — он уже и не ждал, что она решится помочь им.       — Да. Долго не видела нормальных новолюдей, только уродов. Успела забыть, какие вы.       — И какие мы?       — Тоже хотите жить. И тоже готовы бороться за свой дом. Никто не виноват, что дом у нас один.       — Мы могли бы жить вместе.       — Нет, — Лань дёрнула ушами. — Они не отступят от первородства. Мы были первыми высшими существами и имеем больше права на мир, чем вы или драконы. Но вы не согласитесь с этим.       Эск кивнул. С таким он и в самом деле согласиться не мог. Новая земля была создана для людей и драконов, мира, в который так стремились возвратиться первозвери, давно не существовало.       — Легко приняли название «Истинные», — продолжала тем временем Лань. — Согласились звать вас людьми. Думаю, не хотят истребить всех. Но сделают это.       — Что? — для Эска сейчас было важно вытащить своих друзей и сектантов, о судьбе всего человечества думать было сложновато.       — Мало кто знает, но мне сказали, — первозвериная улыбка была жутковатой. — Сестра звала меня к ним до конца, рассказала всё, но я не пошла. Воссоздали оружие, из-за которого мы здесь. Хотят им очистить мир от вас.       — Что?! — это уж точно было выше понимания Эска.       — Рвёт души и тела, — Лань щёлкнула зубами. — Различает разные души. Убьёт всех, у кого есть то, что вы зовёте Духом Зверя. Ваших уродов сожгут живьём, но больно не будет, они спят и не проснутся. Уроды останутся тут, мы уйдём наверх.       Юноша почувствовал, как дрожат его ноги.       — Почему ты не сказала всё это раньше?!       — Не хотела помогать. Не хочу помогать уродам. Но могу помочь новолюдям. Как ты. Как она. Метте.       — Вот как...       Эск сжал кулаки. Нужно было что-то делать, притом срочно.       — Что ещё ты знаешь? Где все ваши?       — Придут потом, — ответила Лань. — Не хотят просто так ждать тут. Меня послали сказать. А что знаю... — она немного помолчала, а потом закрыла глаза и заговорила тихо, словно мать, рассказывающая ребёнку сказку. Страшную сказку. — Загорится огонь, убьёт уродов. Души их будут спать и никуда не уйдут. Луны заставят глаза сиять, придёт свет. То, что называют Реной, откроет путь. Все выйдут наверх и сделают смерч. Он порвёт Поток Жизни, души и тела новолюдей. Новолюдей больше не будет, а потом и драконов. Только они. Но Бог не даст насладиться победой. Наказание. Боль. Страх. Муки.       — Я слышал, что боевая магия здесь невозможна, так как Поток Жизни искривлён, — чувствуя подступающую панику, проговорил Сын Бога. — Они не смогут никого сжечь.       — Поток Жизни тут искажает любую магию, требующую резких перемен. Она может проявиться как угодно. После долгого использования магии в одном месте Поток Жизни истощается так, что больше ничего делать нельзя. Но он скоро восстановится, а резкой магии не нужно. Зажгут маленький костёр, помогут разгореться. И всё. Уроды не проснутся.       — Нужно вытащить Метте, Лиса и безымянную, — Эск кивнул в сторону сооружения и поглядел на первозверей, затихших и мирно общающихся между собою. Пень снова опустел. — Сколько ещё времени до начала?       — Не хочу помогать монстру, — буркнула Лань. — Ещё часа два или чуть меньше. До света глаз. Когда будет огонь — не знаю.       — Она не монстр, — юноша не знал, как объяснить это. — Она...       Всё то, что он думал об этой девушке, словами не передавалось.       Фиолетовые глаза первозверя странно блеснули. Лань сощурилась и кивнула.       — Поняла. Я поймала твой мыслеобраз. Надо ждать, когда придут наши. Они отвлекут, ты спасёшь.       Эск кивнул, стараясь не задумываться о том, что же именно она поняла. План представлялся ему вполне удачным, но начать действовать хотелось быстрее. От осознания того, что его друзья заперты в сооружении, оказавшемся огромным кострищем, было дурно.       — Я не смогу их разбудить. Я не маг.       — Помогу, — Лань обречённо вздохнула и улыбнулась, показав маленькие острые зубки.       В её глазах плясали весёлые искорки, совсем как тогда, пять лет назад, когда они встретились впервые.       Это ожидание было, пожалуй, самым мучительным в жизни Эска. Даже в детстве ему не приходилось так мучиться. Лань сидела молча и неподвижно, словно бы заснув, но она не спала. Сын бога полагал, что она погрузилась в Поток Жизни, пытаясь разузнать, что происходит.       Стараясь прогнуть скуку и тревогу одновременно, Эск мысленно прокручивал в памяти всё, что случилось, после того, как они спустились вниз, отыскивая странности и несостыковки с его теорией. «А ведь они не забрали у Метте и Лиса оружие», — вспомнил юноша. Видимо, первозвери, привыкшие использовать собственные когти, зубы да магию, всё ещё не привыкли к тому, сколь опасными в руках человека могут быть эти стальные и деревянные приспособления.       — Гляди, — Лань вдруг вскинула голову, уставившись наверх.       Эск посмотрел в том же направлении, но ничего необычного не заметил. Всё та же необъятная тьма неба и два ярко светящихся глаза.       — Одна из лун заняла своё место. Приглядись.       Юноше было тяжело смотреть на яркий свет, но теперь, зная, что искать, он всё же различил, что свет одного из глаз расходится дальше, чем у другого.       — Через полчаса своё место займёт и другая луна, и тогда здесь станет светло, как солнечным днём.       Эск, моргая в отчаянной попытке прогнать повисшие перед глазами световые пятна, осмотрел тёмный лес, не в силах представить его в свете солнца. Может, так он будет больше похож на тот Перворождённый лес, к которому привык юноша?       — Как скоро появятся ваши?       — Должны с минуты на минуту, — Лань дёрнула ушами и с тревогой глянула в сторону пня-помоста, где снова собирались лидеры. — Не опоздают. Не должны.       С того места, где они прятались, услышать то, что кричали с помоста, было невозможно, но лидеры что-то старательно говорили. Бурый первозверь бросил всего пару слов, старый колдун говорил долго, и толпа слушала его молча, Полосатый отмолчался, а вот недлинная, но эмоциональная речь Иволги вызвала у толпы восторг. Лань прижала уши и зашипела.       — Ты слышишь, что она говорит? — уточнил Сын Бога.       — Нет, но я и так знаю, — фыркнула та. — Даёт пустые обещания, которые не исполнит. Обещает дом! Дом! Там нет нашего дома, наверху теперь ваша земля, — Лань вдруг пригладила шёрстку и опустила уши. Её голос звучал теперь грустно: — Нам не позволят чувствовать себя там, как дома. Даже уничтожив всех новолюдей и драконов, даже избежав кары Бога, мы будем там чужими. Но если бы нам предложили вернуться туда, откуда мы попали сюда, если бы было возможно дышать воздухом, не думая о том, что он чужой, украденный, я всё сделала, я бы... Я была бы рада хотя бы забыть о том, что мы потеряли, или о том, что мы забрали силой.       Иволга снова что-то крикнула, и поляна погрузилась в пугающую тишину. Старый наставник безымянной повернулся к сооружению, где были заперты сектанты, и поднял вверх руки совсем так же, как это делала его ученица, прежде чем начать колдовать.       — Погоди, — Эск вскочил на ноги, — Где ваши? Они что же, уже начинают?!       — Не здесь! — выкрикнула Лань, запрыгивая на низкую ветку росшего рядом дерева. — Опоздали! Я задержу, вытаскивай, кого сможешь!       У основания сооружения заплясали первые язычки пламени. Старик поднимал руки всё выше, а первозвери зачарованно смотрели на разгорающийся огонь. Лань рванулась вперёд и попыталась подлететь к бывшему главе сектантов, но не долетела и до середины поляны. Среди первозверей начались шумы, а Эск, со всех ног рванувший к сооружению, вдруг вспомнил, что не видел Морейны с тех пор, как та усыпила Метте.       В душе юноши вспыхнул слабый огонёк надежды, но холодный ветерок сомнений и страхов затушил его. Пламя охватило всё сооружение снаружи, Лань терзали её собратья, старый колдун стоял со вскинутыми вверх руками и хохотал, а безумные полководцы вторили ему.       Когда Эск достиг цели, было уже поздно. Жар бил в лицо, а в носу щипало от омерзительного запаха палёной плоти. Сын Бога стоял перед горящей громадой, пытаясь сообразить, что ему теперь делать.       Ужаснее всего было не осознание того, что перед ним сейчас живьём сгорают люди, почти триста человек, не знание того, что где-то там находятся его друзья, а повисшая в какой-то момент тишина. Никто не кричал, никто не звал на помощь, перестали смеяться старик и безумные полководцы, даже первозвери снова затихли. И только огонь трещал, пожирая дерево и человеческую плоть.       — Медленно отходи назад, — шепнул вдруг откуда-то сзади знакомый голос. — Не оборачивайся, пока не убедишься, что тебя не видят.       Безымянная! Она была жива, а значит живы хотя бы Метте и Лис. С облегчением выдохнув, Эск попятился, не в силах оторвать взгляда от чудовищного погребального костра.       Первозвери на него не смотрели, они не могли бы найти его с помощью магии, но предостережение безымянной игнорировать Сын Бога не стал. Скрывшись в тени деревьев, юноша обернулся и увидел ярко светящиеся в темноте лазурные глаза Морейны.       — Что происходит? — тихо спросил он.       Та поманила его за собой.       Безымянная обнаружилась на приличном расстоянии от чудовищного действа, хотя огонь костра был виден и отсюда. Метте и Лис всё ещё спали, лёжа в корнях одного из деревьев. Рядом стояла заплаканная Форель.       — Что случилось? — повторил свой вопрос Эск.       Морейна перевела взгляд на колдунью. Безымянная развела руками и как-то истерично улыбнулась.       — Я убила всех.