Девочка-рысь

      Голова кружилась, мысли не желали приходить в порядок, ухо и расцарапанная щека болели, в нос бил странный запах гари, взгляд не фокусировался. Метте казалось, что она умирает. Вспомнив, как пять лет назад она злилась на разбуженную от куда более длительного пребывания в подобном сне Катри, девушка-рысь мысленно извинилась перед нынешней женой Правителя Земель.       — Повтори ещё раз, — невнятно выдавил Лис, так же явно не бывший в состоянии нормально воспринимать информацию и осознавать происходящее.       — Морейна наложила на Метте зачарование так, что, оказавшись рядом со мной, она разбудила меня, — медленно проговорила безымянная.       Девушка-рысь раздражённо отмахнулась, это она как раз поняла. Куда больше тревожила другая часть, где были сгоревшие люди, рыдающая блондинка и приговорившая сектантов на смерть колдунья.       Эск куда-то ушёл, едва они очнулись. Метте догадывалась, что произошедшее его очень расстроило, но сама она уловить смысл понятных и простых фраз всё ещё не могла.       — Попробуй привести их в порядок с помощью целительской магии, — посоветовала Морейна. — В тот раз Дочь Бога смогла это сделать.       — Я не Дочь Бога, — буркнула колдунья. — Хоть я и сильна, но не настолько.       Она заламывала руки.       Метте рассеянно смотрела на её ставшие короткими чёрные волосы, странным тёмным ореолом окружавшие её голову, не пропуская свет от горящего вдалеке огромного костра. Несколько секунд спустя смысл происходящего всё же начал доходить до девушки.       — Мы провалили возможность решить всё миром, — тихо проговорила она.       — Да.       — Мы попались первозверям и были усыплены, — подхватил Лис.       — Да.       — Но ты проснулась.       — Именно. Проснулась одна в окружении двухсот семидесяти шести спящих человек, — колдунья заламывала руки. — Будить нужно было всех по одному, и каждый был бы в таком состоянии, в каком вы сейчас. Не представлялось возможности сделать это так, чтобы первозвери не заметили. Мне пришлось выбирать, пытаться спасти всех и всех погубить, или же гарантированно спасти только вас.       — Нас с Метте вынесли ты и она, — Лис дрожащей рукой указал на не перестающую плакать Форель.       — Да.       — А остальным ты позволила сгореть.       — Именно. Только так мы могли сохранить хоть какую-то возможность сделать то, что должны. Я понимаю, что на моих руках кровь почти трёх сотен человек, но...       — Почему ты разбудила её, а не нас? — выкрикнула Метте.       Контролировать себя не выходило, по щекам девушки-рыси текли слёзы обиды и жалости. Ей было жаль этих погибших людей, которые умерли напрасно, ей было жаль колдунью, которая взяла ответственность за происходящее на себя.       — Почему ты не разделила с нами это решение?       — Потому что я способна сама его принять, мне не нужна ваша помощь, — жёстко отрезала безымянная. — Как там у вас верят? Рыси не должны зависеть ни от кого? Так вот, можете считать, что я поступила, как настоящая рысь.       Метте сжала кулаки.       — Как ты не понимаешь? Мы ведь не только рыси, но и люди!       Колдунья смотрела на неё с холодом, и девушка вдруг различила в её глазах пугающие отблески безумия. Метте не знала, что именно произошло, когда безымянная надолго осталась одна, без них с Лисом и без Эска, но в Ордене шептались и рассказывали пугающие вещи о том, как она сошла с ума и чуть не убила их всех. Девушка-рысь не верила этим сплетням, но теперь она впервые задумалась о том, действительно ли они необоснованы.       — Я не человек, я монстр. Не забывай об этом, — тихо и грозно проговорила колдунья. — Это продлится ещё недолго, но пока молитесь на мою чудовищность, потому что только с помощью этих сил мы можем остановить первозверей. Сейчас нам действительно приходится спасать мир, потому что если мы не остановим их, все люди будут уничтожены оружием первозверей.       Перед глазами Метте пронеслись яркие картины видения. Страшный вихрь, обращающий тела в пыль и уничтожающий души.       — Сейчас не время спорить, — неожиданно так же холодно и решительно заявил Лис, поднимаясь на ноги, но тут же сползая обратно вниз. — Проклятье, всё плывёт.       — Сидите здесь и не высовывайтесь, — велела колдунья. — Я всё сделаю сама, пока ещё могу. И проследите за этой. Я имела глупость пообещать ей, что помогу, — она кивнула на Форель.       Сектантка затравленно огляделась.       — Эрина. Меня зовут Эрина, и я больше не хочу иметь со всем этим дела, — пролепетала она. — Я хочу подняться наверх и быть обычным человеком, пожалуйста! Пожалуйста, не оставляйте меня умирать!       — Да не оставим мы тебя, Рикор меня не простит, — буркнула безымянная. — Сиди тут и следи, чтобы эти тоже сидели.       — Где Эск? — спросила Метте, оглядываясь по сторонам. — Где другие первозвери?       — Сын Бога рядом, — сообщила Морейна. — Он сказал, что хочет побыть один. А первозвери не придут. Она, — кивок на колдунью, — велела нам не вмешиваться, если мы хотим сохранить жизнь.       Нехорошие подозрения холодными мурашками пробежали по телу Метте.       — Что ты собираешься делать?       Неужели она и в самом деле решила просто уничтожить всё? Воспользоваться нестабильностью Потока Жизни и убить всех, кто будет рядом?       — В последний раз попытаюсь с ними поговорить. Не послушают — мне придётся применить силу. Вероятно, при этом погибну я сама, тогда вам придётся уничтожить вьюн.       Девушка-рысь не могла принять, что безымянная вообще смертна. Она казалась Метте чем-то невероятно могущественным и незыблемым, как Сердце Леса.       — Не смей умирать, — сквозь зубы просипел Лис. — Мы все вернёмся наверх и отправимся к альрам.       — Мне нет наверху места, даже если я стану человеком. В Ордене ко мне не смогут относиться как прежде, после того, что я натворила, а альры не примут — я не одна из вас, во мне нет ни рысьего, ни волчьего, ни медвежьего духа. Если выживу — буду жить, но если умру — печалиться смысла нет. Я ничего не теряю.       — Мы теряем тебя! — Метте снова почувствовала яркую обиду. — Ты нужна нам!       — Вам, рысям, никто не нужен, — колдунья отмахнулась.       — Мы в первую очередь люди, — упорно повторяла девушка.       Она не понимала, как можно игнорировать столь важную истину. Именно человеческая часть в них важнее всего, ведь та же безымянная, отвергнув дух зверя, оставалась человеком! Пусть и неполноценным, но человеком!       — Хватит меня отговаривать, — буркнула колдунья, — я и так должна сделать то, чего совершенно не хочу. Видишь ли, они мне очень ярко продемонстрировали свои чувства, и что-то я прониклась. Но нужно сделать то, что нужно, так что давайте вы не будете мне мешать.       Девушка-рысь бессильно облокотилась спиной о ствол дерева.       — Делай, как знаешь.       — Но возвращайся живой, — добавил Лис.       Безымянная натянуто улыбнулась.       — Будет лучше, если вы все отойдёте как можно дальше. Как бы и вас случайно не зацепило.       Морейна, молча слушающая спор, насторожила уши.       — Погоди, а как же Лань? Она где-то там, её поймали, но не убили. Я видела, Иволга захотела в последний раз с ней поговорить.       — Постараюсь дать ей возможность уйти, — кивнула колдунья. — Я надеюсь, что жертв будет не так уж много. Моя главная цель — не дать им подняться наверх, а не уничтожить.       — Как ты думаешь, это она — Рена? — спросила Метте, когда колдунья удалилась, а Эск вернулся назад.       — У меня другое мнение, но я не стану его озвучивать, — резко ответил тот, но быстро сдулся и сел, устало прислонившись к дереву напротив того, где сидели Метте и Лис. — Потрясающе, из-за неё я почти поверил в то, что вы погибли. Забавная месть, однако.       — Не думаю, что она мстила, она, скорее, пыталась сделать как лучше, — возразил Лис. — У нашей подруги и в самом деле мозги набекрень, я даже начинаю бояться её и её действий, но на такую глупость она не способна. Какую бы фигню она ни натворила, она сделает это, веря в то, что так лучше всего. А неоправданность мести она понимала всегда, все эти годы, пока я строил планы убить Метте.       Девушка-рысь хмыкнула. Лис окончательно простил её, раз теперь говорил о своей ненависти так. Она искупила свою вину перед ним и теперь не должна таскаться хвостом за этим юношей и терпеть его упрямство, которого, впрочем, поубавилось.       — Не смейся, — насупился наёмник, глядя на неё.       — Да ладно, мы влипли по полной, самое время повеселиться, — возразила она.       — Да чтоб тебя...       Эск смотрел куда-то между ними, и мысли его были далеко отсюда. Метте не любила, когда он так делал. В эти минуты ей казалось, что Сын Бога принадлежит какому-то другому миру, могущественному и старому, как сам Бог, но бесконечно далёкому и недосягаемому.       — А как вам такое веселье, — медленно проговорил юноша, словно услышав её мысли. — Я не хочу оставлять безымянную одну. Не последовать ли нам за ней тайком?       — Ни за что! — истерично отозвалась сжавшаяся в стороне Эрина. — Нам сказали, держаться подальше, и я собираюсь уйти отсюда так далеко, как смогу!       — Тебя никто и не звал, — озвучил Лис мысли Метте.       Морейна вздохнула и спланировала на землю перед отшатнувшейся от неё бывшей сектанткой.       — Я отведу тебя в безопасное место, — проговорила она и повернулась к девушке-рыси: — Спасите Лань. Она прилетела сюда ради тебя.       Та кивнула. Ей самой Лань полюблюсь во время их первого знакомства, и её агрессия оказалась для Метте неприятным сюрпризом. Теперь, прежде чем они расстанутся навсегда, девушка-рысь хотела бы с ней поговорить. Спросить про Иволгу. Узнать, как и почему она приготовила ту посылку, что получил Мар. И, самое главное, обсудить судьбу первозверей. Метте не знала, кто такая Рена, не понимала, о чём думает Эск, но если Рена — это не безымянная, то выбор будет сделан, вероятно, ещё не скоро. А значит, первозвери продолжат томиться тут.       Девушка-рысь всё ещё хорошо помнила, что такое стремление вернуться домой, понимала, на что можно быть готовым ради этого. Она сама стала причиной смерти своего друга, стремясь вернуться в Перворождённый лес. Первозвери рвутся туда же, но их дома там больше нет. Эти существа не должны вернуться. Лучшим исходом для них будет уничтожение.       — А мы пойдём с тобой, — ответил-таки Эску Лис. — Кажется, я уже даже могу идти.       Сгоревшее сооружение, ставшее могилой для сектантов, дымилось в стороне. Метте, Лис и Эск подбирались к пню, на котором восседали лидеры первозверей и старый колдун. У его подножия девушка-рысь заметила бесформенную кучу бежевого меха и бордовых перьев и испугалась, что Лань погибла. Но уши первозверя задёргались, и стало понятно, что она спит, усыплённая магическим сном.       Безымянной видно не было. Метте догадывалась, что та уже давно знает об их решении, но сделать ничего не сможет. Девушка-рысь не собиралась дать колдунье возможности просто так умереть, хотя и полагала, что та ценит свою жизнь больше, чем пытается это показать. Скорее она пыталась обесценить её в их глазах. Что же, не вышло. Метте собиралась помочь безымянной, и Эск с Лисом тоже.       Когда колдунья всё же появилась на поляне, все собравшееся там первозвери разом замолкли и уставились на неё. Девушка-рысь смотрела тоже, чувствуя какой-то странный животный ужас. Безымянная выглядела настоящим монстром, и дело было не в коротких лохматых волосах, не в потрёпанном чёрном платье, не в выражении лица, а в потрясающе жуткой ауре, окружающей девушку. Она словно бы дала выход всему тому нечеловеческому, что скопилось в ней.       Колдунья шла к пню, и первозвери расступались, уступая ей дорогу.       Иволга, Полосатый и бурый первозверь разом ощетинились и попятились прочь, один только старик поднялся на ноги и шагнул навстречу бывшей ученице.       — Ты должна была сгореть.       — Ты слишком хорошо меня обучил, чтобы я могла умереть так просто.       Её голос звучал громко и мощно, Метте была уверена, что слова безымянной равно хорошо слышны во всех концах поляны.       — Вы все сказали свои речи, теперь и я хочу сказать свою, — проговорила девушка, поднимаясь на пень и поворачиваясь в первозверям.       Лидеры мялись в стороне, не решаясь её прервать, а старик скрестил руки на груди, намереваясь позволить ей говорить.       — Посмотрите, что вы сотворили! — в голосе колдуньи звучал гнев, чернота её волос и платья словно бы сгустились и стали столь же непроницаемыми, как небо совсем недавно.       Подняв взгляд к небу, Метте вдруг обнаружила, что оно не чёрное больше. Два глаза светились ярко, освещая всё словно два солнца. Пока девушка-рысь спала и приходила в себя, сильно посветлело, а она и не заметила.       — Сколько крови должны вы пролить, чтобы осознать, что убийство — не выход? — вопрошала тем временем безымянная. — Впрочем, вы ведь и так давно понимаете это в глубине ваших сердец, я вижу это! Так почему вы позволяете чужакам, не знающим тех ужасов, что вы пережили, вмешиваться? Скажите, этот тип, — она указала на своего наставника, — хоть раз заглядывал в ваши разумы? Ах, о чём я. Он давно ослаб и не способен глянуть так глубоко, особенно здесь! Может, сейчас, став подобным вам, он и увеличил силы, но вашу боль ему всё равно не увидеть, и он не просил вас показать. А я вижу всё. Ещё не поздно исправить ошибки! Отступитесь. Гоните прочь чужаков, гоните новолюдей. Судить вас может один лишь Бог, и не нужно никаких избранных для определения вашей судьбы! Вы и только вы её строите, и не надо надеяться на других в столь важных вещах, как ваша жизнь!       По толпе полетел тревожный шёпот. Колдунья дёрнула рукой, и Лань резко вскинулась, ошалело оглядываясь по сторонам. В отличие от людей, первозвери приходили в себя быстро, потому всего парой секунд спустя девушка-первозверь взлетела на помост, уже понимая, что нужно делать.       — Все знаете меня и знаете, во что я верю, — кричала она. — Все хотим домой, но там уже нет нашего дома. За всё нужно платить! И за убийство этих — тоже. Подниметесь — никогда не расплатимся! Обещает всё просто так? Врёт! Выдаёт желаемое за действительное!       Иволга зашипела, Лань зашипела в ответ. В толпе поднялся хаос, все спорили и что-то кричали. Неожиданно вперёд подался Полосатый:       — Согласен! — громко объявил он. — Так неправильно, и я уже говорил это.       — Не слушайте! Вернёмся домой! — провизжала Иволга, но как-то неуверенно, и на неё не обратили внимания.       — Решайте! — нервно крикнул бурый первозверь. — Голосуйте! Время пришло, пора!       Но решения быть не могло. Лань и её духовная сестра кружили по пню, готовые вцепиться друг в друга, а кто-то в толпе уже начал драку.       Метте следила за ними, ожидая, что же предпримет безымянная, но та лишь молча наблюдала за происходящим, а её наставник как-то странно пятился. Это было не к добру, и девушка-рысь вдруг с ужасом увидела, как тот достаёт из-за пояса обычную ничем непримечательную с виду палку.       «Предмет, в котором запечатана сила оружия!» — поняла она и, не решаясь кричать, выхватила лук и прицелилась.       «Убить его сейчас — единственный выход».       Для метания ножа было слишком далеко. Метте, моля Бога об удаче, выстрелила, и стрела непривычно тяжело взлетела в воздух. Здесь, в этом отвратительном месте, ничто не летало как следует. Старик быстро глянул на упавшую у его ног стрелу и резко отпрыгнул в сторону. Лис выстрелил в тот же миг и попал ему в руку, но было поздно. Колдун сломал палку, и по рядам первозверей пронёсся полный ужаса вопль, когда из неё повалил странный синеватый дымок, быстро превращаясь в нечто, похожее на смерч.       Метте отшатнулась, запнулась о корень, упала на землю и замерла, ожидая, когда же безжалостные порывы чистой магии разорвут её тело и души в пыль, но ничего не происходило. Лис помог девушке подняться, а Эск бросился вперёд, туда, где безымянная стояла, расставив руки в стороны в отчаянной попытке сдержать могучую силу.       — Ты не сможешь... — старик стиснул зубы, но колдунье не было до него дела.       Метте видела, как ей тяжело, видела, как Эск замер рядом, не решаясь подойти слишком близко.       — Остановитесь! — прокричала безымянная, обращаясь к толпе глядящих на неё первозверей. — Уничтожение всех разумных существ мира, кроме вас — это то, чего вы хотите?! Глупцы, вы недостойны существования, если так! Я сочувствую вам и хотела бы помочь, но не желаю ничего, кроме мук, тем, кто согласен утопить собственный рассудок в чужой крови, ради иллюзии свободы!       — Метте, — Лис сжал руку девушки, — ты узнаешь?       — Почему вы не можете жить в мире и ждать прощения? Почему превратились в чудовищ, которые, даже пройдя через всё это, способны лишь убивать? Одумайтесь, такие, как вы, не должны существовать! Пока вы такие, вас никто не простит!       Безумные полководцы бесновались на своей скале, а Метте смотрела на колдунью, пытаясь догадаться, почему, какая сила заставляет её произносить почти те же слова, что говорила Дочь Бога перед гибелью.       — Ты уже ничего не можешь изменить, — прошипел старик.       — А если могу? — безымянная повернулась к нему всего на миг, а потом обернулась к первозверям. — Помогите мне! Оно ещё не набрало и десятой доли силы, вместе мы сможем это остановить! Докажите, что достойны жить!       На несколько томительных секунд воцарилась тишина, а потом Лань подлетела к колдунье и остановилась рядом, расставив лапы и распушив перья. К ним присоединился кто-то из толпы, потом ещё. Всё больше и больше женщин-первозверей, способных управлять магией, окружали пень, сдерживая оружие. Иволга металась, как загнанная в клетку белка, когда вдруг увидела Метте. Их взгляды встретились и девушка-рысь, даже не надеясь, что её услышат, мысленно прокричала: «Так ты домой не попадёшь! Твой дом сейчас здесь, рядом с твоей сестрой!»       Иволга пару раз моргнула, а потом резко отвернулась и кинулась к остальным.       — Невероятно, — Лис, так и не отпускающий руку Метте, тяжело дышал, — у них получается!       Девушка-рысь стояла молча, не сводя взгляда с синеватого дымка, но тот не спешил убывать. Смерч изгибался во всевозможных положениях, но не слабел и не становился меньше.       — Бесполезно, эта штука окончательно добила здешний Поток Жизни! — проговорил старик. — Вам всё равно не загнать её назад, так не мешайте! А ты...       Он повернулся к колдунье и вдруг кинулся на неё. Огонь вспыхнул у него за спиной, а девушка упала на землю, сдавленно вскрикнув.