Девочка-рысь

520 год Четвёртой эпохи.       Аллен свернул себе шею на охоте. Чего-то подобного Лура ожидала от него уже давно, но её братец оказался слишком упрям, чтобы умереть раньше. Его мать выла и стенала, оплакивая потерю, и Дочь Бога, хоть и сочувствовала ей, раздражалась до безумия.       Нет, было бы лучше, если бы все встречали смерть так, как это делают люди из племени Рыси. Рыси не задерживаются на печалях и живут дальше, даже когда это кажется почти невозможным. Сама Лура же до сих пор оплакивала свою мать. В племени Медведя уже давно новая королева, её сыну — Сыну Бога — недавно исполнилось восемь, и он давно стал лучшим другом дочери самой Луры.       У малышки были удивительные иссиня-чёрные волосы, лишь отдалённо напоминающие материнские, а её яркие лазурные глаза не походили на глаза ни одного из людей, которых встречала Дочь Бога за свою жизнь. Но всё же подобные глаза она однажды видела, и эта мысль долго не давала Луре покоя. Впрочем, сейчас женщина смирилась.       — Морейна!       Девочка проворно выскочила из палатки, на ходу поправляя маленький пояс с прикреплённой к нему сумочкой.       — Да, мама?       Маленькая непоседа, воплощение любознательности. Целыми днями шестилетняя Морейна бегала по лесам вокруг стоянки королевской группы племени Медведя, а Сын Бога бегал за ней.       — Завтра в полдень мы уходим на новое место, постарайся сегодня посмотреть всё, что не успела, — Лура улыбнулась.       — Хорошо! — радостно отозвалась девочка и пулей помчалась прочь.       Совсем недавно, глядя на мать умным, чуть ли не мудрым взглядом, девочка сказала, что Перворождённый лес — её дом, а потому она хочет обойти его весь. Узнать каждый камень, каждую веточку в нём, потому что она очень его любит и начинает скучать, когда ей приходится сидеть на одном месте. Лура потом плакала ночью, сама не понимая, почему. От радости, должно быть.       В её жизни всё сложилось хорошо, и это главное. А то, что пустоголовый Аллен свернул шею — не проблемы Луры.       Женщина смотрела в ту сторону, где только что скрылась её дочь, и мысли её уплывали.       — И всё-таки мне жаль Бога, — пробормотала Лура. — Нелегко править целым миром. Бессмертный, как первозвери, но одинокий.       — Ты что-то сказала? — из палатки показался её муж. — Где Морейна?       — Она только что ушла, я прощалась с ней, — отозвалась Дочь Бога.       Ей не потребовалось много сил, чтобы уговорить его дать дочери это странное имя. Муж понимал Луру часто даже лучше, чем она сама понимала себя.       — Понятно, — он хитро улыбнулся и едва слышно добавил: — А мне кажется, бессмертие — это не так плохо.       Лура резко повернулась к нему, но мужчина улыбался, глядя куда-то вдаль, словно он ничего не говорил. 521 год Четвёртой эпохи.       — Да ладно!       — Серьёзно.       — Не верю.       — Тебя стукнуть?       — Но он же чужак!       — С такими настроениями тебе прямая дорожка в племя Волка.       Метте злилась. Полгода назад её признали лучшей охотницей племени Рыси, и с тех пор к девушке приставали прямо-таки толпы женихов. Она не понимала, откуда они все берутся. Большинство из них девушка едва знала и, несомненно, они знали её не иначе, как по слухам.       В итоге Метте просто стала говорить, что обручена с Лисом. Это было весело, особенно когда женихи-неудачники начинали приставать с этим абсурдным аргументом: «Но он же чужак».       Сам Лис ничего об этом не знал, и девушка-рысь с нетерпением ждала его реакции, когда кто-нибудь из отвергнутых женихов пойдёт-таки к нему. Вообще, ей было обидно. Этот юноша стал частью племени быстро, в королевской группе его знали и уважали все, более того, именно Лис был признан лучшим охотником, отобрав мечту Эска. Впрочем, Метте понимала, что лучшим охотником Сыну Бога всё равно не быть. Будучи отличным воином, стрелял он посредственно, а вот Лис бил даже более метко, чем она.       С недовольством проводив взглядом очередного уходящего прочь женишка, девушка-рысь поднялась с пня, на котором сидела, и, поправив лук, кинулась в лес. Она любила просто убегать так иногда, бежать мимо гигантских стволов древних деревьев и чувствовать себя живой и дикой, как настоящая рысь.       Холодный воздух обжигал лёгкие. В этом году весна наступила рано, снег уже растаял, но холода вернулись. Подмёрзшая прошлогодняя трава хрустела под ногами, пахло свежестью. Метте бежала и вспоминала, как годы назад она, напуганная и одинокая, мчалась по чужому для неё лесу Блуждающих Огоньков. Теперь её уже ничто не напугает. Девушка взвыла восторженным воем, и чуть не споткнулась, когда кто-то его подхватил.       Лис выбежал откуда-то сбоку, стремительно догоняя её. «Вот как, значит?» — Метте приняла вызов и резко сменила направление движения. Лис был выше и бегал быстрее, зато она была более ловкой.       Юноша так и не сумел догнать её, Метте домчалась до глубокого оврага, на дне которого жизнерадостно тёк наполненный талой водой ручей, и прыгнула, даже не задумываясь о том, допрыгнет или нет. Она допрыгнула, но упала и прокатилась по земле. Лис замер на той стороне.       — Не поймал! — крикнула ему девушка-рысь.       Охотник тяжело дышал и ответил не сразу.       — Как давно мы с тобой обручены?       Метте, не ожидавшая услышать это сейчас, рассмеялась.       — А ты против, что ли?       Она знала, что он не против, а он знал, что не против она. Они никогда не говорили друг другу о своих чувствах, оставаясь близкими друзьями, и всех это устраивало. И девушка-рысь надеялась, что так будет всегда, а их дружбу не сможет испортить никакая любовь. 523 год Четвёртой эпохи.       Эрес всегда был для Мара надёжным другом и прекрасным Военачальником, но Сын Бога из племени Волка чувствовал, как года всё сильнее истачивают его кости и выпивают силы. На свой шестидесятый день рождения Эрес попросил Правителя Земель найти ему замену, а потом отпустить в родной лес, чтобы он мог умереть со своим племенем. Мар согласился, благо их мысли по поводу замены сходились.       Эрес почти не знал Эска, но много слышал о нём по рассказам Правителя Земель и, как ни странно, относился к нему как к родному брату.       — Я долгие годы защищал мир и порядок, а теперь пусть это делает братишка.       Эск отозвался на призыв быстро и охотно. Мар уже давно сообщил Сыну Бога, что, вероятно, однажды призовёт его в Тирн, и тот был рад. Эск был настоящей Рысью, но проводить всю жизнь в родном лесу не желал. В последние годы они часто переписывались, и Правитель Земель знал, что Эск и Рена оставались в лесу лишь из-за безнадёжных попыток дождаться Метте и Лиса, которые, похоже, засели там плотно.       Эрес собирался хотя бы год обучать Эска тому, как нужно вести дела. Рена должна была попробовать себя как придворный маг. Мар думал, что, если они проявят себя как должно, он сможет дать им право фамилии. Они оба, как и Метте с Лисом, заслужили его своими действиями, но, так как их заслуги не могли быть преданы огласке, наградить их таким образом тоже было нельзя.       — Мар? — в кабинет заглянула Катри. Женщина выглядела напряжённой и едва ли не озлобленной. — Где они?!       — Что случилось?       — Кара и Сона взяли перья!       Мар не переставал удивляться тому, как его жена злится на дочерей за непослушание, хотя о её собственном детстве тоже можно многое рассказать.       — Какие перья?       — Перья первозверей.       Это было уже серьёзнее. Мар и Катри оставались одними из тех немногих, кто знал о первозверях и их судьбе. То, что родители понимали, почему у девочек такие странные глаза, заставляло их постоянно беспокоиться за судьбу детей. Но девятилетние двойняшки не отличались от других, а потому Мар почти успокоился, а Катри и вовсе перешла в режим агрессивной мамочки. Вот уж чего от неё Правитель Земель никогда не ожидал...       — Всё будет в порядке, от того, что девочки взяли поиграть красивые перья, проклятие на них не падёт, — он вышел из-за стола, успокаивающе обняв Катри за плечи.       — Знаю, — буркнула та. — Но это мои перья!       Логичнее было сказать, что это перья Соны, но Мар не стал об этом упоминать. 526 год Четвёртой эпохи.       Бал был роскошен, и Эск чувствовал себя неуютно здесь, но, будучи Военачальником, был обязан присутствовать. Как-никак бал был посвящён открытию Тирнского научного центра, любимого детища Мара, потому всё было до предела официально.       Правитель Земель хотел воспользоваться этим как предлогом, чтобы даровать Эску и Рене право фамилии, но они оба отказались. Рена заявила, что, каждый раз, слыша приставку «из рода», вспоминает давние времена, когда она была маленькой служанкой по имени Майя, а вспоминать те времена ей не особо хотелось. Эску же не нравилось думать о том, что много столетий спустя его имя будет порочить какой-нибудь идиот-потомок.       На Военачальника заглядывались дамы. Высокий молодой мужчина с давно нестрижеными чёрными волосами и безразличным взглядом серых глаз привлекал их. Кто-то подходил и спрашивал, правда ли, что маленькое сияющее голубым огнём пёрышко, которое он всегда носил при себе — перо Феникса. Эск послушно отвечал, что это правда, и советовал подойти к Рене и попросить её показать своё такое же. Советом дамы пользоваться не спешили.       Рена была как всегда бесподобна. Даже в атмосфере праздника и роскоши она умудрилась одеться в чёрное так, что это не казалось неуместным. На открытых плечах красовались татуировки племени Рыси, которые девушка получила-таки на своё двадцатилетие.       Перестав быть колдуньей, Рена начала стремительно крепнуть физически, и теперь её уже нельзя было так легко опрокинуть. Она в принципе не падала больше, и это вызывало восхищение. Эта девушка вообще вызывала восхищение одним своим видом. Всё та же бледная кожа, чёрная одежда с колдовскими символами, длинные чёрные волосы и светло-карие глаза. Высокий рост и статус главы магов добавляли величественности, а бледный шрам на лбу прикрывало украшение из чёрного жемчуга, придавая ей загадочности.       Статус главы магов Мар ввёл специально для Рены. Теперь она отвечала за подготовку армейских магов и выступала от лица всего магического сообщества в Малом Круге. Будучи сильным магом действительности, Рена прекрасно разбиралась и в других видах магии, что делало её воистину бесценной.       Каралия, желая подражать своему кумиру, тоже попыталась пробиться на бал в чёрном, но Катри её не пустила. И правильно, девочке чёрный не шёл. Теперь обе дочери Правителя Земель, наряженные в яркие платья, кружились в танце, рискуя натолкнуться на кого-нибудь из гостей или вылететь в огромные окна парадного зала, занимавшие всю дальнюю стену.       Вид из этих окон напоминал Эску вид с ветвей Сердца Леса. Огромное открытое пространство, вышина, и раскинувшийся внизу город. Столица мира.       Каралия и Сона пронеслись прямо перед Военачальником. Сёстры не были близнецами, хоть и выросли с очень похожими лицами. Кара родилась светло-рыжей, цвет её волос можно было сравнить с первыми лучами восходящего солнца. Глаза девочки были почти того же цвета — янтарные, но не как у зверя, а ярче. У Соны глаза были фиолетовыми, как цветы сирени, а волосы тёмно-рыжими, как пламя заката. На свету волосы Кары окрашивались почти в золотой, а у её сестры отливали жутковатым кровавым оттенком.       — Сёстры навсегда, да? — не удержался Эск, когда девочки в очередной раз проплясали мимо него.       Сона глянула на военачальника с удивлением, а Кара с вызовом ответила:       — Да! А что?       — А ничего, — Сын Бога улыбнулся, и девочки умчались дальше.       Им было двенадцать лет, совсем как Метте в тот день, когда он увидел её и Мара в Шерле. «Как же быстро летит время», — с удивлением ответил Военачальник. Казалось, что они только вчера услышали эту абсурдную и нелепую просьбу «спасти мир», и вот уже прошло более двенадцати лет. Метте и Лис остались в Перворождённом лесу, а они с Реной осели в Тирне.       О них ходили слухи. Высшее общество не желало оставлять молодых людей в покое, и Эска это веселило, как, впрочем, и Рену. Вместе они разыгрывали грандиозный спектакль длиной в жизнь, радуя наблюдателей сюжетными поворотами и не уставая подкидывать им новые загадки. Кто такая эта глава магов? Откуда она взялась? Откуда эти её странные знания о других видах магии? А Сын Бога, что не так с ним? Где они взяли перья феникса? Они пара? Быть может, они давно женаты? Или нет?       «Пусть гадают, — думал Эск, глядя в сторону закружившейся в танце с каким-то кавалером Рены. — Правду всё равно будем знать только мы».       Только они и оставшиеся в Перворождённом лесу Метте и Лис.