Freckles

Закончив писать, я отложил тетрадь на край дивана и помчался на кухню. Проскользил на носках по коридору, вплоть до кухни, и чуть не врезался на повороте в стену, чем вызвал приступ хохота у Лени. А вот мне было уже не до смеха: «повар» стоял у плиты без футболки, так что при любом движении на его спине играли округлые мышцы. А когда он потянулся наверх за солью, и его просторные домашние штаны сползли на несколько сантиметров вниз, я зажмурился и начал нервно повторять про себя: «Это плохо, плохо, очень плохо…». - Эй, ты где там, лыжник? – Леня еще раз усмехнулся и, судя по звяканью, достал тарелки. Я разлепил глаза, натянул на лицо жизнерадостную улыбку и вошел в кухню. На столе стояли две тарелки с омлетом, от которых поднимался пар. Пахло неплохо. - Ты сыр ешь? – Парень будто специально встал на колени и по пояс скрылся в шкафчике. Голой спины было уже не видно, зато штаны красноречиво так облегали другую часть его тела. Я быстро отвернулся и ответил: - Ем. - Блин, да где же эта гребаная терка?! Спустя пару мгновений Леня все-таки отрыл то, что искал, и вылез из шкафчика. - У Димыча всегда такой бардак! Все. Пока не уберется, секса не будет. - Состроив сердитую мину, Леня сдул с лица рыжую челку и встал. А я так и мялся у стола. Было очень неловко, так и хотелось крикнуть: «Да надень ты футболку, ублюдок, что за манеры?!» Какой же я слабовольный! Ну, понятное дело: молодой организм и все такое, но есть же предел допустимого. И этот предел, по имени Шинджи, мне очень нравится. Мысленно врезав себе, я отмел ненужные мысли далеко и надолго. И мне даже полегчало. До того момента, пока я не сел за стол и не понял, что у меня откровенно стоит. Я придвинулся вплотную к столу и уткнулся носом в тарелку. Главное не смотреть. - Приятно похавать! – нараспев произнес Леня и тоже принялся за омлет. Потом вдруг резко остановился и вскочил с табуретки. – Вот я лось, забыл тебе сыр потереть, прости! Сказав это, он взял терку и начал исправлять оплошность. У меня аж дыхание перехватило. Леня перегнулся через стол и начал мучить сыр. Его тело был слишком близко, непозволительно. Я взял себя в руки, но все равно, что бы я ни делал, ситуация в штанах только ухудшалась. «Чертовы гормоны!». Я прикусил губу, чтобы вывести себя из нежелательного состояния болью. - Вот, кушай. - Леня сел на место и отставил терку на край стола, потом начал кушать, как ни в чем не бывало. Мне же кусок в горло не лез. Посмотрев вниз на свой пах, я понял, что все старания напрасны и нужно срочно принять душ. Я отложил вилку в сторону, немножко поерзал на табуретке и, наконец, выдавил: - Спасибо, что-то у меня аппетита нет. Я лучше помоюсь и домой поеду. Я натянуто улыбнулся и встал из-за стола. Вспомнив про свою «маленькую проблемку», резко повернулся к Лене спиной и потопал к двери ванной. - Гриш? – Этот голос мне не понравился. Таким голосом обычно зовут маньяки свою жертву, когда та прячется от них за углом. Я сглотнул. - Каким полотенцем можно пользоваться? – Жалкий дрожащий голосок. Черт, черт! Кто здесь крутой мужик?! Возьми себя в руки, тряпка, если что, дашь коленом в живот и убежишь! Молчание за спиной сменилось звуком отодвигающейся табуретки и неторопливыми шагами… в мою сторону. Я еле сдержался, чтобы не заорать, как пятилетний ребенок. - Бля… - С каким облегчением я захлопнул за собой дверь ванной! Теперь включаем дурачка. Я залез на стиральную машину и с фальшивым восхищением начал болтать. - Уоу! Да у вас джакузи! Ни фига себе, и радио есть! А можно включить? О, какое мягкое полотенчико, синенькое, мой любимый цвет. Можно им воспользоваться? Да в такой ванной жить можно, она же огроменная!.. Мой монолог прервал подозрительный скрежет в замке. С непередаваемым ужасом я увидел, как он поворачивается. - Что за?.. – Я схватил с полки ножницы и отодвинулся подальше от двери на самый край машинки. И очень вовремя. Тут же дверь распахнулась, и на пороге я увидел Леню с чайной ложечкой в руке. - Маленький секрет фирмы на случай ЧП. - Мне не понравилось, как он говорил это и ухмыльнулся, увидев у меня ножницы. - Лень, ты чего? – пискнул я. Но тот уже подошел ко мне вплотную и взял за запястья. А потом нежно вывернул правое, и ножницы со звоном упали на пол. - Ты думал, я не замечу, как у тебя встал на меня? – Он перехватил оба моих запястья одной рукой и завел их наверх, прислонив к стене. Другую руку он запустил мне под футболку, легко провел ладонью от живота до шеи, задев сосок. Я судорожно вздохнул. Вот блин, только не хватало, чтобы он заметил уровень моего возбуждения. Надо молчать. - А нечего было по кухне без футболки расхаживать! Мой организм легко поддается на провокации, – прошипел я, вырываясь из захвата. - Я всегда хожу так утром. - Леня фыркнул. – Скажи спасибо, что хоть в штанах, а то я и голым мог тебе завтрак готовить. - Кончай уже! Я все Диме расскажу. Он тебе колокольца открутит, если узнает, как ты себя ведешь с гостями. - Злость на самого себя и на Леню придала мне сил, и мне таки удалось заехать ему ногой по коленной чашечке. Однако парень лишь слегка поморщился. - У нас свободные отношения, и он вполне одобряет мои маленькие шалости. И да, я ненормальный, так что лучше не рыпайся. - Последнюю фразу он выдохнул мне в ухо. Не успел я что-либо ответить на это, как мочка оказалась у него во рту. Нет, только не ухо! - Ах… - Я до сих пор проклинаю себя за этот тихий стон. Если бы не он, Леня наверняка отпустил бы меня. Но это «ах» показалось ему одобрением, и он, схватив меня за бедра, потянулся к моим губам. Целовался он грубовато: так широко раскрыл мой рот, что стало больно. Но мне, точнее, определенной части моего тела было уже все равно. Я отвечал ему, выгибаясь навстречу, и даже чуть не соскользнул со стиральной машины. Потом неожиданно ощутил холодные пальцы внизу живота. Они скользили ниже, и ниже, пока не залезли под резинку трусов. Я протяжно застонал, но, спохватившись, крепко стиснул зубы. Мне было очень хорошо, но не хотелось, чтобы Леня узнал об этом. Моя рука не шла ни в какое сравнение с его. Схватив Леню за затылок, я глубоко, с чувством поцеловал его и кончил, громко застонав прямо ему в губы. Не сдержался, придурок. Я вообще был не способен тогда на рациональное мышление. Он усмехнулся, посмотрев на свою испачканную ладонь. - Ты – скотина, говнюк последний. – Я соскочил со стиральной машины, пожалуй, слишком поспешно, так как чуть не упал. Ноги просто подкашивались после такого оглушительного оргазма. Леня поддержал меня под локоть, но я с размаху заехал спасителю этим самым локтем под ребро. - Ай, больно же! – Леня обиженно нахмурился. - Будет еще больнее, если сейчас же не скроешься отсюда. Мне помыться надо. - Мне, кстати, ванна сейчас нужнее, - укоризненно заметил «насильник». Я опустил взгляд вниз и понял, что Леня удовлетворил только меня, а о себе благородно забыл. - Да подавись, извращенец хренов, - пробурчал я и вышел из ванной. Чувствовать между ног мокрую ткань было крайне неприятно, и я каждые пять минут громко барабанил в дверь ванной кулаком. Потом бросил это бессмысленное занятие и просто сел на пол, прислонившись спиной к двери. Шинджи не простит, если узнает. Мы даже еще не решили, что будем делать, даже я сам еще не решил, что буду делать со своей голубизной, а уже веду себя как шлюха. Еще и Дима. Отблагодарить за приют таким способом – не слишком красивый жест. Даже если он одобряет свободные отношения, по словам Лени. Я схватился за голову и стиснул зубы. Как же стыдно! Ведь я всего на пару лет младше и не такой уж слабак, мог бы и врезать как следует. Но я не врезал. Меня парализовало от желания. Я зарычал и стал лохматить волосы. Очки сползли на кончик носа. Спокойно, истеричка! Секс – это как поесть и поспать, что естественно – то не безобразно! Вот так! И Шин ни о чем не узнает, кто ему скажет? О, это очень подло с моей стороны, но что только ни сделаешь, чтобы существовать с комфортом. За моей спиной резко открылась дверь и ударила меня по хребту. Я заорал от дикой боли и тут же отомстил Лене: надавал ему по тапку. Ну а что я еще мог сделать, корчась на полу? - Эй-эй, потише, брат, мой тапочек в нокауте. - Эта тварь зашлась в жизнерадостном смехе. - А извиниться не судьба? У меня теперь синяк на полспины будет! – Я аккуратно поднялся на ноги и занес руку для удара по челюсти, но рука была перехвачена потенциальной «жертвой». - Не дерись, а то опять на стиральную машину посажу. - Леонид нахально ухмыльнулся и, чмокнув меня в щеку, предусмотрительно умчался обратно на кухню. - Тебе ни капли не стыдно, да?! У меня уже есть кое-кто на примете, если ты забыл! Как я ему теперь в глаза смотреть буду? – проорал я из коридора и добавил шепотом под нос: - Козлина. Чтоб у тебя больше не встал никогда. Воцарилось молчание. Леня медленно вышел из кухни и оперся плечом о дверной косяк, скрестив руки на груди. При этом он как-то странно прищурился. - Что-то мне подсказывает, что ты девственник. Да еще какой. Я аж зарделся весь. - Тебя это не касается. - То есть, до меня… там… тебя больше никто не трогал? Я злобно цыкнул и повернулся к нему спиной. Нет, ну надо быть таким бесцеремонным. - Ты еще скажи, что я у тебя первый поцелуй украл, спящая красавица. Это стало последней каплей. Я со злобным рыком кинулся на Леню и (спасибо эффекту неожиданности) смог-таки заехать ему кулаком в живот. Потом мастерски сделал подсечку ногой и повалил его на пол. Сев сверху, я схватил его рукой за лицо так, что щеки полезли друг на друга, а губы вытянулись в трубочку. - Еще одно слово, и я тебе отобью кое-что жизненно важное. Блин, и как ему удалось сохранить насмешливое, самоуверенное выражение лица в его положении?! Нашу «утреннюю зарядку» прервал звук ключа, поворачивающегося в замке. Я еле успел вскочить на ноги, когда на пороге появилась женщина лет сорока в цветастом сарафане и на высоченных каблуках. Леонид перекатился на живот, подперев подбородок руками, и игриво улыбнулся гостье. - Доброе утро, маман. - Встань с пола, милый, ты простудишься. - Проигнорировав меня, женщина опустилась на корточки рядом с сыном. Тот подставил ей щеку и получил звучный чмок. - А кто этот мальчик? – На меня указали тонким изящным пальцем. - Никто. - Но… - Никто занят, и он уже уезжает домой. Иди пока отдохни, я сейчас провожу его и приготовлю тебе что-нибудь перекусить. Женщина слегка надулась, но все-таки послушалась сына и ушла в гостиную. А Леня ловко поднялся на ноги и широко улыбнулся. - Она красавица, да? - А она знает, что вы с… - Нас уже достали с этим вопросом. Да, она знает, одобряет и всячески помогает нам. У меня замечательная мама, не то, что у других: консервативные уродливые старухи. - Не слишком ли грубо? - Плевать. Я покачал головой и начал надевать на себя куртку. - Ты так и не дал мне помыться. Такое ощущение, как будто я обоссался. - Так тебе и надо, думай над своим поведением, маленький извращенец. - Леня показал мне язык и чуть не прикусил его, уворачиваясь от собственного ботинка. Я рывком застегнул куртку, надел кеды, повесил сумку через плечо и повернулся к двери. - Долбозавр. Я тебе еще отомщу. Леня тихо засмеялся. - Буду с нетерпением ждать. А до этого момента изучи, будь добр, такое понятие, как «дружеский секс», а то ведь повесишься от досады, с тебя станется. Я, не поворачиваясь, показал ему средний палец и гордо, словно северный олень, вышел из квартиры. Всю дорогу до дома я прокручивал в голове сцену моего первого «недосекса». Если отбросить тот факт, что это было не с Шином, то можно даже сказать: мне понравилось. Но это ничего не меняет. Обязательно при следующей встрече хорошенько вмажу рыжему придурку между глаз. Сидя в вагоне, я улыбался, настроение было на удивление хорошим, но, чем ближе я приближался к дому, тем тревожнее становилось на сердце. Что говорить бабушке, я не знал. Однако, вопреки страхам, разговор оказался не таким ужасным. Бабушка с порога кинулась на меня с расспросами, потом крепко обняла и поцеловала в макушку. После первой волны нежности, конечно, я получил подзатыльник, потом пинок, потом был отправлен в магазин за хлебом, потом мыл посуду и так далее, и тому подобное... Но я сделал все, чего требовала бабуля, лишь бы она простила меня. И я был прощен. Аллилуйя. Так что, выполнив все поручения, я со спокойным сердцем уединился в своей комнате (если не считать спящего Рафика), по которой уже успел соскучиться, и написал о сегодняшнем дне. Точнее, всего лишь его малой части. До вечера ждать я не захотел, потому что это утро было слишком насыщенным. На этом, пожалуй, закончу. Если произойдет еще что-нибудь стоящее – обязательно напишу. P.S. Надо будет при следующей встрече с Шином обязательно закрепить полученный сегодня опыт.