Игры лицемеров

Гарри не ошибся: на фотографии был изображен Сириус, только заметно моложе. Он махал рукой, сидя верхом на каком-то стареньком мотоцикле, на фоне садовой ограды и деревьев. — Ты сказал, что это не твоё жилище, — укоряюще заметил Поттер, подходя к Блэку, что-то шепчущему у двери. — Да, Гарри, именно, — твердо. Дверь щелкнула, открываясь. С некоторым непониманием посмотрев на неё, Сириус повернулся, кидая быстрый взгляд на фоторамку в руке Поттера. — Хозяин дома когда-то был моим другом, — обронил Блэк, входя в темное помещение и взмахом палочки зажигая верхний свет. На уровень ниже двери стоял красный мотоцикл, с золотым витиеватым рисунком на баке. — Они у тебя везде? — с легким удивлением спросил Гарри, выходя на металлическую лестничную площадку, от которой вниз, в своеобразный гараж, шли крутые ступени. — Почти, — отозвался Сириус, проворно спустившись к байку и снимая его с подножки. Забрался верхом, одной рукой держа руль, второй откручивая крышку бака, покачал мотоцикл из стороны в сторону, прислушиваясь к плеску горючего. — Если си-бемоль, то поедем? — с легкой язвительностью спрашивает Гарри. — Садись, умник. Поттер, пожав плечами, не нашел причин ослушаться. Прежде чем сесть, успел поближе рассмотреть рисунок на баке. Не узор, а рисунок ветвистых оленьих рогов. Сохатый. Не успел он ничего спросить, как Сириус завёл мотоцикл, крича на весь гараж: — Это Бродяга, впусти меня! — Впусти? — ошарашенно поинтересовался Гарри, но умолк, когда стена перед ними исчезла, открывая оживленную улицу. Сириус оттолкнулся ногой, выравнивая мотоцикл и скатываясь по покатому спуску, где повернул ручку газа. В этот раз всё иначе. Возможно, дело было в людях вокруг, в неровном асфальте под колесами, теплом, влажном воздухе, оставляющем на губах привкус моря. Они ворвались в людской поток, словно сумасшедшее подводное течение. Прорвались рычащим ветром сквозь толпы людей, вихря на поворотах. Сквозь город, магазины, музыку и людей, на полную машин дорогу, чтобы маленькой рыбкой скользить между автомобилей, во многих из которых праздник продолжался. Сириус съехал с общей дороги, направляя байк по бездорожью, вверх по склону. Мотоцикл рванул вверх, взлетая. Такая бесконечная на вид земля оборвалась, уходя вниз обрывом. От неожиданности закололо в груди, но Гарри едва не заорал, когда Сириус отпустил руль. Их завило в тугую петлю, сжимающую легкие и сам мир. Через несколько секунд все прекратилось, от мощного толчка Гарри словно очнулся, ошарашенно оглядываясь. Под ногами скалистый островок, а вокруг него плескались морские волны, оставляя на камне влажные следы. Вдали виднелся берег острова, от которого их отделяли несколько морских миль. Нереально. — Портал? — Что-то типа того, — Сириус вытащил ключ из зажигания. Гарри соскочил с мотоцикла, увидев на фоне плещущегося в море закатного солнца странный силуэт. Он извивался, с него летели брызги, похожие на драгоценные камни. Змеевидная фигура приблизилась, танцуя в горячих лучах, и Гарри удалось убедиться, что это действительно дракон. Его чешуя сверкала, словно выкованная из солнца, переливалась тысячами оттенков охры. Гарри опустился на край островка, свешивая ноги с края. — Этот праздник, — невозможно было оторваться от вида, поэтому Гарри даже не знал, стоит ли Блэк позади, или отошел. — Я его не понимаю. Сириус сел рядом, отряхивая руки от мелких камушков и песка. — В это время должен вернуться дракон, чтобы подарить здешним жителям богатый урожай и защитить от страшных ветров, — низким голосом протянул Сириус. — Звучит как сказка. — Вообще, это и есть её часть, — заметил Блэк, замявшись. — Я… не очень хороший рассказчик, Гарри. — Просто начни, — сказал Поттер, прижимаясь плечом к плечу Сириуса и сжимая его длинные пальцы в руке. Блэк скривил губы, едва заметно сжимая пальцы Гарри до того, как выпутать свою руку, потянувшись за сигаретами. Поттеру не было плевать – он отвернулся, смотря на танцующего дракона, и вздрогнул от голоса Сириуса, начавшего рассказ: — Это место называют последним пристанищем Драгона. Здесь стоял его дом, когда море не было таким глубоким, и главный остров возвышался над ним. Остров называли Аллодом, приходящие по утрам видели город, видели море, но не видели скрытую водами толщу земли, — голос Сириуса был глубоким и негромким. Гарри вцепился в каменный край, повернув голову к острову и, не понимая, как тот мог быть так высок, как рассказывал Блэк: — Драгон был волшебником, помогающим людям в их мелких невзгодах: лечил, помогал вырастить хороший урожай, вызывал дождь и солнце. Драгон никогда ничего не просил у жителей этих мест. Он был одинок в своем дощатом доме посреди моря, и всё, что он имел, - это свою силу и маленькую лодчонку. И вот однажды к одинокому Драгону спустилось солнце, оставив вместо себя младшую сестру. Гарри улыбнулся, представляя, как кто-то давным-давно придумал сказку о затмении солнца, и какой это казалось глупостью сейчас. — Она просила у Драгона помощи, будучи в образе прекрасной девы, — Сириус закатил глаза. — Сказала она Драгону: «Я так люблю танцы и музыку этих людей. Пожалуйста, чародей, попроси их танцевать для меня! Они так плачут и страдают, и от этого мне горестно». Драгон опешил. Сказал, пытаясь скрыть горечь слов: «Прекрасное Солнце! Я бы принес к вашим ногам все цветы, что растут благодаря вашей красоте! Отдал созданные вами краски. Но люди теряют свой урожай, голодают и умирают. Им нужно трудиться не покладая рук и на радость не остается времени». Задумалась Солнце, а затем исчезла. Сириус передернул плечами, не отрывая взгляда от танцующего дракона. — Как и во всех сказках, чародей влюбился в Солнце, явившуюся к нему. День и ночь сходил он с ума, забыв об островитянах. Без его помощи урожай ухудшился, море всё чаще обрушивалось штормом. Люди болели, обращались к Драгону, но тот гнал их прочь, называя их слишком угрюмыми и злыми для своего дома. Жители начали винить его во всех бедах. Драгон с отчаянным рвением писал стихи, а затем и пел серенады под палящими лучами Солнца. Но она не могла всегда смотреть только на него, а когда исчезла – Драгона забрало море. Прознав об этом, жители острова обрадовались – так сильна была обида на чародея-предателя, что они устроили шумный праздник, на всю ночь, с танцами и музыкой. Когда Солнце вернулась, она увидела яркий остров, с такими людьми, каких она хотела видеть. Спустилась к ним, спрашивая у какого-то бедняка, распивающего ром: «Что вы празднуете?», и он ответил: «Помер грязный обманщик, сумасшедший Драгон. Наконец-то нашим бедам придет конец». Ужаснулась Солнце: «Он ведь лечил вас, спасал от засухи и голода, как вы могли забыть об этом?» Но никто её не слушал, и Солнце взметнула полами платья, обжигая всё вокруг. «Каждый год, в этот день, вы будете танцевать, благословляя Драгона! А если откажетесь, я сожгу ваши дома и весь ваш мир!» Не послушались её люди. В одной версии говорят, что Солнце нашла тело Драгона и превратила его в солнечного дракона, в другой, что со временем из памяти стерлось, и Драгон изначально был драконом этого острова. Она попросила его вернуться, но только тогда, когда его сердце почувствует любовь и прощение к этим людям. Драгон сразу вернулся, но никто не был ему рад. Он плавал вокруг острова, показывая Солнцу, что простил их. Каждый день Драгон танцевал для неё. Солнце обозлилась на Драгона, говорившего, что люди не танцуют, потому что голодны и больны, хотя сейчас это было не так, дракон старательно оберегал их. Несколько лет она терпела, прежде чем забрать его к себе, оставив людей беззащитными. Спустя годы люди одумались и вспомнили о словах девы, устроили ровно в тот день громкий праздник, взывая к Драгону. Он, будучи рядом с любимой, видел это и просил вернуть его, показать, что они стараются не зря, помочь им. Солнце отказалась. Тогда Драгон сбежал, возвращаясь в свой дом, но разгневанная Солнце лишила его магии, зачаровав так, что никто не мог его увидеть, чтобы он смог почувствовать всю силу одиночества Солнца. Сириус замолчал. — Мораль не ясна, — проронил Гарри в затянувшейся тишине. — Сказку придумали маглы, в ней не обязательно должна быть мораль, — Блэк улыбнулся. — Да и сказка не может быть достоверным источником. — Думаешь, не правда? Но вот же он, настоящий. Сириус ухмыльнулся, склонив голову набок. — Жители празднуют. Кричат, что дракон возвращается, танцуют и поют для него. Вся их жизнь в вечер этого дня – танец горечи, потому что маглы здешних мест больше не видят дракона, а значит, нет и его магии. — Маглы могли видеть драконов, а потом перестали? — Гарри уловил самую суть. — Они любят сочинять сказки о том, чего не понимают, — Блэк пожал плечами. — Но почему? — Поттер нахмурился. — Почему они не видят его? — Если коротко, то потому что влияние Статута добралось сюда. Гарри облизнул губы, кивая и вставая, потому что дракон, взлетая, чтобы вновь рухнуть в воду, рассыпая вокруг себя солнечные брызги воды, неумолимо приближался к их клочку земли. — Он просто меняет чешую, — Сириус улыбается, ложась на живот и свешивая руку с края, чтобы волны ласкали пальцы. — Но и маглов он тоже любит, поэтому красуется. С открытым от шока ртом Гарри смотрел, как дракон с вытянутой золотисто-красной мордой подплыл к ним, опоясывая островок своим телом. — Это обычный дракон, и он не может отвечать за плодородность земли и силу стихий, — к открытой ладони Сириуса медленно, неуверенно головой прижался дракон, не отрывая взгляда от людей. Глаза у него жуткие, словно раскалённые угли внутри чешуйчатого черепа. — Обычный ручной дракон! — голос у Гарри стал выше. Он был наготове: присел рядом с Сириусом на корточки, чтобы вытянуть его при первом же намеке на опасность. — Это красиво, класс, но он сожрёт нас, как только наглядится своими буркалами. — Нет, — отмахнулся Сириус, почесывая дракона по носу и лбу. От каждого движения с его головы слетали чешуйки, а под ними была светлая, но не такая грубая на вид броня. — Иди сюда, — приказал Блэк, хлопая по земле рядом с собой. — Нет. — Не дрейфь, — с явной насмешкой. Гарри зарычал, опускаясь на твердый, каменный край, неуверенно выглядывая вниз. Дракон был огромным. Спасибо, что не полностью выбрался из воды и не открывал пасть. — Дай руку. — Ты издеваешься? — злобно и напугано переспросил Гарри, но Сириус просто сжал ему плечо, подтягивая вперед и стискивая пальцы. — Смотри, — он прижал к морде дракона заднюю сторону своей руки. Затем медленно перевернул сжатые вместе ладони, чтобы Гарри тоже почувствовал колючий холод драконьей кожи. Когда дракон оглушительно зафыркал, Гарри дернулся, вырывая пальцы из руки Сириуса и вставая на ноги. Блэк громко захохотал. — Он ничего тебе не сделает, — он перевернулся на спину, убирая руки за голову и чуть щуря глаза. — Я боюсь драконов, ясно?! — Ясно, — спокойно ответил Сириус, перекатываясь на живот и вновь свешиваясь вниз, к дракону. — Но есть кое-кто, кому они нравятся, — Гарри чувствовал себя виноватым из-за трусливой выходки. — Малфой по ним просто с ума сходит. Сириус поднялся, отряхивая мокрые руки и отходя от края, где в алой от солнца воде медленно и сонно покачивался дракон. Гарри улыбнулся Блэку, скользя пальцами по шее, нащупывая цепочку со сквозным зеркалом. Которого там не оказалось. — Черт, я потерял его где-то! — Гарри зарылся рукой в волосы, оглядываясь и неверяще скользя пальцами по груди, надеясь, что ошибся. — Моё сквозное зеркало. Сука! Драко меня сожрет, — расстроенно зашипел сквозь зубы, откидывая голову назад. — Не волнуйся ты так, — успокаивающе. — У меня на телефоне есть фотокамера, сделаешь фото и покажешь своему другу. — Друг меня порежет на куски и закопает под Лондоном! Я исчез на неизвестно сколько времени, — Гарри свирепеет, рассерженный на свою глупость, потирая шею, на которой нет цепочки. Первый раз за десять лет. Драко не желал расставаться на время каникул, поэтому разбил мамино сквозное зеркало, небольшое, в серебряной оправе, прислав вторую половинку лучшему другу. Гарри всегда знал, что зеркало с ним и если что-то случится, Драко скажет ему. Сириус сжал его плечо, но Гарри скинул руку, подходя к мотоциклу и сжимая пальцами край сиденья, пытаясь отдышаться. Всё в порядке. Случись что-то серьезное, они послали бы Патронуса. — Оно, скорее всего, у Лавгуд, — донеслось негромко сзади. — Тогда верни меня туда, — выплюнул Гарри. — Конечно, — бросил Сириус, беря Поттера под локоть и аппарируя. Было стыдно за свою злость, за оставленный среди Карибского моря байк, но волнение пересилило совесть. Аппарировав к пабу, они через пять минут добрались до мотеля. Сириус настойчиво молчал, не смотря на Поттера и идя чуть впереди. Над полем, за высокой травой до горизонта, светлело небо. На улице прохладно, но на скамейке у мотеля сидел Ремус, крутя в пальцах кружку без ручки. Увидев их, он поднялся, покачивая головой и смотря на Сириуса: — Почему ты не отвечал на звонки? Наверное, парни дурачились, вот Луна и проснулась. Проверила тебя на поиск и не нашла, — он словно оправдывался перед другом, но Блэк просто подошел ближе, приобнимая его и похлопывая по спине. — Успокойся, я всё понимаю. Пойдем, нужно забрать у неё чужие вещи. — Опять? — спросил Люпин, направляясь за Сириусом в дом. Гарри бы последовал следом, но Блэк отчеканил: — Подожди здесь, не нужно, чтобы она и на тебя взъелась. Со скрипом за ними закрылась дверь. Всё сильнее чувствуя себя виноватым, Гарри развернулся, переходя дорогу и спускаясь по насыпи к полю травы, с острыми, пожухшими кончиками. Сел на землю, обхватывая руками колени в попытке согреться. Страх, что своей вспышкой ярости он всё испортил, терзал недавно ликующее сердце. Какой же он идиот. Прошло несколько минут, прежде чем сзади раздался шелест гальки. Гарри не обернулся, слыша, что Сириус встал чуть позади, подкуривая сигарету. Тихий шорох травы, и на плечо опускается зеркало, соскальзывая и падая на колени. Поттер кивает, накручивая цепочку на палец и растерянно предполагая: — Я тебя обидел. — Нет, — голос у Сириуса не озлобленный, вполне дружелюбный. Блэк присаживается рядом, произнося: — Не мог подумать, что ты дружишь с Малфоем. — Почему? Сириус передергивает плечами, доставая из кармана куртки пачку сигарет и протягивая Гарри. — Мне казалось, что вы разные. — Мы разные, — Гарри откровенно улыбнулся, беря предложенную сигарету и крутя её в пальцах. — Но он мой лучший друг, пусть и чаще всего откровенная заноза в заднице. Он скользнул взглядом по бледному профилю Блэка, его шее, когда он откинулся на спину, ложась на траву, по вздымающейся груди, до живота с приоткрытой полоской кожи и дорожкой волос, спускающихся за пояс джинсов. Сириус бросает на него хитрый взгляд. — Расскажешь? — насмешливо. Гарри резко отвернулся, облизывая губы и хмурясь. — Эм-м. Познакомились в четырнадцать, хорошо подравшись в Хогвартс-экспрессе, и с тех пор не разлучались. Я неприкрыто горевал, когда Распределяющая Шляпа отправила его в Слизерин, но он всё равно хотел дружить со мной и не стеснялся этого показывать. Гарри замолчал, вставляя сигарету в зубы и подкуривая от огонька волшебной палочки, тут же откладывая её в сторону. Дым не прогнал из горла проклятый ком, и сказать больше нечего, потому что не говорил этого никому. Влюбился в Малфоя. В парня. В его смех и искры в глазах, когда он язвил. В то, как он виртуозно применял свои знания в жизни, как двигался, как курил, ел, разговаривал. Влюбился в его голос, дыхание, обидные слова и тычки под ребра. В поцелуи, не смотря ни на что. В волосы, глаза и высокий лоб. Во все глупости, из которых состоял Драко Малфой. Полюбил каждую так крепко, что, казалось, уже не вырвешь. И привык. Просто привык к этому и не ревновать, не думать, не надеяться тоже привык. Гарри прочистил горло, но откинулся назад, лег на спину, проговаривая бесстрастно: — У нас не выходит нормально общаться, пока мы трезвы. В самом деле, в здравом уме никто не может продолжительное время терпеть Драко Малфоя. Достаточно узнать его отца, а он полный псих. — Но ты терпишь его десять лет. — Да, терплю, — Гарри натянуто улыбнулся. Сириус усмехнулся, произнося негромко: — С моим лучшим другом у меня такая же проблема. — В смысле? — Гарри приподнялся, опираясь на локоть и сбивая пепел в траву. — Я его слишком любил, а он был мудаком. Сжимая губы, Гарри улыбнулся, кивая. Сириус понял. Удивительно, на самом деле, потому что таких идиотов, как он сам, ему не еще встречалось. — Мы можем отомстить им, — выдал Поттер, но нахмурился, поднимаясь на ноги. Вот же идиот. Сириус с немного растерянным лицом сел. — Ты же не имел в виду то, о чём я подумал? Поттер, зарывшись рукой в волосы и едва не вырывая их с корнем, мотнул головой, робко уточняя: — А что ты подумал? Поднявшись, Сириус подошел к Гарри, произнося серьезно: — Ты флиртовал со мной и лапал. Этого не должно быть. — Извини, — Гарри нервно улыбнулся, но Блэк продолжил: — Дело не в тебе… — О Мерлин, — Поттер отшатнулся, ошарашенно смотря на Сириуса. Уголки его губ дрогнули, а сам он задрожал от смеха. — Чёрт, — Гарри облегченно выдохнул. — Я почти поверил. — Правда, дело не в тебе. Я желаю тебе лучшей участи, чем старый, вечно срывающийся на всех мужик, не имеющий ничего за спиной, кроме ошибок. — Но, — Гарри надул губы, склонив голову, — я думал, что мы созданы друг для друга. Как две половинки одной души. Сириус вскинул брови. Поттер метнул на него пронзительный взгляд, изо всех сил прикусывая щеку изнутри, чтобы не захохотать от растерянного вида Блэка. Не выдержал, улыбнувшись, и Сириус выдохнул, закатывая глаза. — Мальчишка, — в один шаг оказался близко-близко, сжал лицо Гарри руками, прижимаясь лбом ко лбу и закрывая глаза. — Проклятый Поттер. Его голос наполнял тело горячей дрожью. — Ты так говоришь, будто это плохо. — Это очень плохо, — горестно выдохнул Блэк. От его дыхания закололо между ребер. Несколько сантиметров, чтобы прикоснуться к таким желанным губам в почти целомудренном поцелуе. Но не хватает храбрости. — Мне плевать, — шепчет Гарри, и Сириус, приоткрыв глаза, спрашивает с болезненной ухмылкой на лице: — На что тебе плевать? — по его лицу скользят рассветные тени. Поттер очарован им, с трудом дышит, объясняя: — На твой возраст и жалкие отмазки. — Мы с тобой родственники. — Давай, чистокровный, расскажи мне о том, чего нельзя делать с родственниками, — Гарри делает шаг назад, руки Сириуса соскальзывают с его лица. — И я должен сказать, — твердо продолжил Блэк, словно его не прерывали, — что буду счастлив общаться с тобой, сам знаешь, с родными нам не очень-то повезло. Но мне сорок два года, Гарри, и не то, чтобы мне было неприятно твоё внимание… — Я не слепой, ясно тебе? — взбрыкнул Поттер. — Вижу, как ты на меня смотришь, так что не нужно делать вид, что я глупый мальчишка, придумавший себе невесть что, — он кривит губы в горькой усмешке. — Но я всё понял, прибереги свои речи для того, кого не отшивают всю его грёбаную жизнь. Блэк оказался рядом стремительно, руками обхватывая лицо Гарри, большим пальцем скользя по его приоткрытым губам. Поморщился, говоря: — Ничего ты не понял, Поттер, — он со странной нежностью изучал его лицо, прежде чем сказать негромко, но уверенно: — Я превращу твою жизнь в ад. Он словно молил позволить больше. — Плевать, — шепнул Гарри, подаваясь вперед и прижимаясь губами к губам. Язык влажно скользнул по губам, и Поттер задохнулся воздухом, пропитанным запахом рома и мёда, горечью одеколона и сигарет. Нерешительно коснулся языка, дрожа от руки, зарывшейся в волосы на затылке и стиснувшей их в кулаке. Если бы можно было сгореть от поцелуя, то Гарри бы это сделал, потому что всё - руки, лицо, грудь - пылало Адским огнём, и хотелось больше, сильнее, глубже. Сгореть дотла. Обжечься прикосновением к обнаженной коже. Опалить губы щетиной и укусами. Сжечь воздух в груди стоном. Задохнуться в отчаянном наслаждении от поцелуя, вкуса, горячих ладоней под рубашкой. Если бы только не хлопок аппарации. — Твою мать, — послышалось сзади, и Сириус отпрянул, злым взглядом сверля нежданного гостя. — Сириус Блэк, — Гарри резко повернулся, чтобы увериться, что голос действительно принадлежит Рону, который прочистил горло, чтобы продолжить: — Именем Министерства магии, в особенности отдела Неправомерного применения магии, Аврорат заключает вас под стражу. — Какие-то проблемы? — угрожающе поинтересовался Сириус, поправляя сползшую с плеча куртку. — Как ты нас нашёл? — спросил изрядно удивленный Гарри. — Лавгуд звонила, — пояснил Уизли. — Гарри, тебе нужно уходить. Сюда высылают отряд авроров. Со стороны отеля к ним спешили Ремус и Луна. — Я вернулся, — рыкнул Блэк, сверля взглядом подошедших друзей, — и ты меня сдала? — Радуйся, что я спала, когда ты свалил! А то бы вытянула за патлы с твоих райских островов! — на Луну было страшно смотреть: волосы растрепаны, глаза сверкают злобой. Щека вымазана в чернилах, а в руке - папка документов. — Ты совсем охамел, Блэк! Кому бы ты ни стирал память у всех на виду, он тебя сдал! — Если кому-то интересно, это был Хвост, — бросил Сириус, скривив губы, не отрывая рассерженного взгляда от Лавгуд. Люпин от слов друга нахмурился, кусая губы. — Если бы я дольше молчала о твоем исчезновении, меня бы посчитали причастной! — надрывно, испуганным голосом объясняла Луна. — Ты… — до Гарри неожиданно дошло, что Сириус не рассказывал, кем здесь числится Лавгуд и как она к ним попала, — ты на министерство работаешь. Луна отмахнулась от него, как от надоедливой мухи. — Я не могу, Сириус. Другой куратор отправит вас в Азкабан меньше, чем через неделю. — Я знаю, — спокойно, но сухо. Сириус подошел к дрожащей, напуганной Луне, обнимая её за плечи. Неожиданное спокойствие ничего не объяснившего Блэка бесило, и теперь Поттер чувствовал себя более виноватым, чем десять минут назад. Тяжело выдохнув, Лавгуд прижалась щекой к плечу Сириуса, негромко говоря: — Гарри, правда, тебе стоит уйти, иначе авроры заберут: наводка была на двоих, — Луна шмыгнула носом, когда Блэк отодвинулся, продолжая сжимать ей плечи. — Сириус Блэк и темноволосый парень в очках и белой рубашке. Гарри передернул плечами, качнув головой, но к нему подошел Рон, говоря тихо: —Идём. — Я не сказал, что согласен, — рыкнул на него Поттер, буравя взглядом Лавгуд. — Я был с ним и если мы что-то нарушили, то и отвечать за это будем вместе. — Не лучшая идея, — обронил Люпин, а Сириус предсказуемо начал: — Тебе не стоит рисковать свободой, это всё равно ничего не изменит. Рон просто ударил по больному: — Малфой влип в огромные неприятности. Гарри жестко ухмыльнулся, обводя взглядом собравшихся. — Нам нужно домой, — подгонял его Уизли, на что Гарри отчеканил: — Ну и вали. У Рона, кажется, кончилось терпение, потому что он угрожающе бросил, сжимая волшебную палочку: — Извини, но если я этого не сделаю, Тео никогда меня не простит. — При чем здесь он? Не ответив, Рон сжал его плечо. Гарри запоздало попытался отшатнуться, но аппарация вырвала из теплой Ирландии. — Что за херня?! — Поттер озадаченно осмотрелся. — Какие-то левые люди тебе дороже лучшего друга? — Рон при аппарации налетел на стол и теперь отряхивал с аврорской мантии крошки. — Если я сказал, что тебе нужно, значит нужно, потому что я - твой гребанный друг! — Они не просто левые люди, — напряженно заметил Гарри, на что Рон лишь громко хмыкнул. — А кто? Они милее твоего драгоценного Малфоя? — язвительно вопрошал Уизли. — Не они, — тихо оправдывался Поттер. — Он. — Он? — послышалось хриплое со стороны спальни. Драко с встрепанными волосами на голове обхватил себя руками, сонно моргая. Под глазами залегли тени, он выглядел больным. Кинув в сторону Гарри тяжелый взгляд, Рон подошел к камину, используя Летучий порох. — Надеюсь, ты его не прикончишь, Малфой, — и скрылся в пламени. Изучающе рассматривая Гарри, Драко расправил плечи. Он выглядел таким несчастным, что приходилось сдерживать порыв обнять его и начать извиняться. Черт знает только, за что. — Ты в порядке? — спросил Поттер, чувствуя прилившую к щекам краску. — Кто он? — серьезно, но всё еще хрипло поинтересовался Малфой. — Неважно, — Гарри отвернулся, пустым взглядом скользя по стенам и пальцами зарываясь в волосы на затылке. — Зачем ты меня искал? — Спешишь? — голос Драко сочился ехидством, и Поттер спокойно парировал: — Да. Малфой кивнул, поджав губы. Прошел до дивана, беря один из многочисленных свертков и кидая его Гарри. — Что это? — Посмотри. Поттер, бросая настороженные взгляды в сторону усевшегося на диван друга, развернул пакет. Узкая водолазка, одна из деталей любой квиддичной формы, черно-красной расцветки и с очень знакомым гербом на плече. Гарри ошарашенно выдохнул, сжимая мягкую ткань в руках. В голове сумбур, мысли не желали выстраиваться по порядку. Это невозможно. Почему? Почему именно сейчас? Без распутья было бы слишком пресно? — Не слышу слов восторга, поэтому придется объяснить, — Малфой подкурил сигарету, сидя на диване и не поворачивая головы. — Я устроил тебе Отборочные в команду. Никто не знает, что ищут ловца, поэтому конкурентов там не должно быть. Гарри понял всё и без объяснений. И в один самый отчаянно-эгоистичный момент он подумал, что лучше бы не волновался потерей зеркала. Было бы намного проще. — Я… — слов нет, во рту пересохло. — Мне нужно… Извини. Он аппарировал. Тошнота сменилась головокружением, он пошатнулся, спиной прижимаясь к стене. Вокруг никого не оказалось - должно быть, еще слишком рано. Кое-как Гарри дошел сквозь утреннюю морось к кабинке, набирая знакомый номер. Атриум слабо заполнен волшебниками, направляющимися на рабочие места. Гарри плелся, чувствуя себя белой вороной среди всех. В одежде, так хорошо смотрящейся в Санто-Доминго, здесь он выглядел идиотом, среди закованных в мантии и костюмы магов. Часы над стойкой регистрации показывали половину шестого утра. *** После всей волокиты к нему подошел главный аврор, заставив отойти с ним в сторону и сесть на скамью в коридоре, подальше от любопытных ушей. — То, что ты рассказал, не пойдет дальше. — Что? — вскинулся Гарри, смотря в темные глаза Кингсли. — Почему? Тот поморщился, расправляя складки аврорской мантии с золотым вензелями на груди, и негромко проговорил: — Лили меня убьёт, если я испорчу твоё личное дело. — Моё личное?.. Стоп, мистер Шеклболт, я говорил, что не вернусь на службу. — Я знаю, — спокойно и уверенно убедил его Кингсли. — Но эти дела проверяют, и если ты решишь устроиться в серьезную организации вроде квиддичной лиги… — Рон вам рассказал, — простонал Поттер, зарываясь руками в волосы и опуская голову. — Слушай, — Кингсли сжал плечо Гарри. — Мы давно дружим с твоей матерью, и поверь, она не постесняется выцарапать мне глаза, если узнает, что я допустил. — То есть в дело не напишешь, но и к Сириусу не пустишь. — Твоя семья этого не одобрит, — извиняясь. Гарри вскипел, подскакивая на ноги. — С чего все в этом гребанном мире решили, что могут выбирать за меня?! — Мистер Поттер! — громогласно. Сейчас над Гарри возвышался не друг семьи, Кингсли Шеклболт, помогающий матери вешать полки в магазине, а господин Главный аврор. — Да, сэр? — выплюнул Гарри. — Твоя мама не будет в восторге. — Зато моя мать приходит восторг от Люциуса Малфоя. Щека Кингсли дернулась. Он ухаживал за матерью столько, сколько Гарри себя помнил. Если крестный был её лучшим другом, то Кингсли был тем, рядом с кем она заметно напрягалась и готова была тратить долгие часы, готовясь к встрече. — Она ничего не узнает, если ты ей не скажешь, — было стыдно. За эту обиду и удар по больному, но Кингсли должен, обязан был понять. — Из родственников только он хочет со мной общаться. И я хочу, для меня это важно. Мне нужно увидеть его. Шеклболт молча смотрел вперед, над головой Гарри. Медленно моргал, сжимая левую руку в кулак и разжимая. — Мистер Уизли, — громко произнес он, чтобы Рон, активно делающий вид, что читает, услышал, — сопроводит вас к вашему родственнику. — Спасибо, — горячо поблагодарил Гарри. В лифте Рон пихнул Гарри в руки хорошо знакомую коричневую куртку. — Когда я вернулся туда, твои друзья отдали мне это, — Уизли чуть наклонился к Гарри, почти шипя: — А я прекрасно помню, что в ней был Сириус Блэк, так что в карманах может оказаться всё: от запрещенных зелий до бомб. — И ты её проверил, — уверенно заметил Гарри, опираясь бедрами о горизонтальные перила лифта, сжимая нервно водолазку в одной, а куртку в другой руке. — Да. Внутренний карман, на него наложено заклинание незримого расширения. Проверь его, — приказал Рон. Гарри передернул плечами, но спустя несколько секунд вздохнул, перебрасывая водолазку через предплечье и под напряженным взглядом Уизли забираясь в карман куртки. Пузырьки с зельями холодили пальцы, он нащупал свитки пергамента, корешки книг и папок, рукоятки волшебных палочек. — Проблема в волшебных палочках? — спросил Гарри и, натыкаясь на мешочек с золотыми монетами и, устыдился своего грязного обыска, выдергивая руку из кармана и злобно чеканя: — Брось, Рон, он посещал столько стран, что мог в каждой покупать себе её в качестве сувенира. — Зелья запрещены в нашей стране, я могу дать тебе названия, спросишь у Снейпа, — озлобленно парировал Уизли. — Сириус Блэк – преступник. Он пытался совершить переворот, устраивал аферы, мошенничал, нарушал Статут секретности бесчисленное количество раз! Использует незарегистрированные летательные средства… — Пьёт кровь девственниц, закусывая плотью младенцев, — протянул Гарри, не смотря на друга. — Мерлин, Рон, прекрати. — Второй уровень, — произнес голос незримой девушки. Никто в лифт не вошел. Двери с лязгом затворились. — Вы целовались. — Ты ревнуешь? — ядовито спросил Гарри, на что Рон качнул головой, хмурясь. — Что? Нет. Просто боюсь, что ты невменяемо оцениваешь происходящее. Не нужно идти к нему в камеру с курткой, с помощью которой можно незамеченным добраться до Антарктики! — почти кричал Уизли в спину Поттера, вышедшего из лифта и быстро идущего к лестницам. — Не игнорируй меня! — Я не маленький мальчик, Рон, — спокойно сказал Гарри, спустившись в узкий коридор с кучей дверей. — И если когда-нибудь начну помогать преступникам исполнять их преступные планы, то уж точно не возьму тебя с собой. Он в которой? Рон открывал и закрывал рот, напуганный серьезностью друга. Обиженно передернул плечами, дойдя до пятой двери и проводя по её периметру волшебной палочкой. — Двойная система защиты. Попытаешься применить магию, весь уровень закроется, и войти и выйти сможет только специальный отдел Аврората, — Рон постучал пальцами по серебряному значку, приколотому к груди. — Я учту, — с язвительностью. Гарри вошел в камеру предварительного заключения, захлопывая за собой дверь. Эта комната, разбитая отделяющей от Сириуса решеткой, была меньше его кухни. — Тебя посадили в чертов шкаф, — отрывисто бросил Гарри. — И не говори, — проговорил Блэк. — Что мне делать? — Поттер прижался плечом к решетке, смотря на сидящего на полу Сириуса. — Я не первый раз тут, не нужно так беспокоиться. Гарри пнул стену, лицом выразив сомнения, что он сможет не волноваться, когда Сириус за чертовой решеткой. — Любишь сбегать? Поттер продемонстрировал зажатую в руке куртку, вешая её на дверную ручку. — Свободу люблю, — не отводя взгляда от куртки. — И гулянки, — хрипло признается Сириус, улыбаясь. — Сложно не заметить эту твою черту, — улыбаться сложно, Гарри нахмурился, быстро произнося: — Я не отдам тебе её, потому что боюсь последствий. Блэк кивает, откидывая голову назад и разминая себе плечо. Внутри свербело желание предложить сделать массаж всего тела. — Дома всё в порядке? — спросил Сириус как ни в чем не бывало, вырывая из грязных фантазий. — Он… — Поттер помрачнел. Прочистил горло, отвечая: — Я бы накричал на него, но, представив, на что он пошел ради этого, — Гарри стиснул в пальцах водолазку, неверяще разглядывая эмблему, — не смог. — Объясни по порядку, — Сириус поднялся на ноги, протянул руку через решетку, в ободряющем жесте потрепав Гарри по плечу, от чего стало только хуже. Поттер мотнул головой, но произнес глухо: — Не хочу опять сдаваться. Идти на поводу его сумасшедших идей, — Гарри прикусил губу, опустив веки, чтобы не видеть сочувствующего взгляда, обращенного на него. — Если я опять… Это никогда не кончится. — А по-моему, это круто, — Гарри недоумевающе взглянул на Блэка и тот пояснил: — Кингсли. Он рассказал, что тебе предлагают место ловца в болгарской сборной. — Мне никто не предлагал. В том-то всё и дело. Драко всё время так делает, — Поттер закрыл глаза. — Я хочу быть с вами. Приближать день вашей независимости. — Это совсем не то же самое. — Зато я выбрал это сам. Понимаешь? — Мерлин, — Сириус ошарашенно ухмыльнулся, приглаживая рассеянным жестом волосы. — Не смей даже думать, что здесь есть из чего выбирать. — Есть, только если ты меня не прогонишь. Блэк болезненно поморщился, произнося: — Всё это и вся наша с жизнь – полное дерьмо, которое мы сделали приемлемым. Я виноват перед тобой, если из-за моей прихоти ты думаешь отказаться от чего-то настолько реального и охрененно волшебного. — Я сгорю от стыда, если провалюсь, — на выдохе признался Гарри. — Да, я тоже сгорю от стыда, если ты провалишься, — Сириус широко улыбается, а Поттер процедил сквозь зубы: — Это, твою мать, не шутки. Я даже в сборной факультета не летал. Сириус вздыхает, признаваясь: — Я переписывался с твоей матерью, — голос Блэка низок и печален. — Мне не нужен ты, как работник, — он поднял тяжелый взгляд. — Я хочу помочь тебе забрать то, что принадлежит по праву. — Ты о чем? — Поттер-мэнор. Дом на Гриммо. — Дом на Гриммо? Это ко мне каким боком? — Оба моих родителя мертвы, сестры замужем. Я – наследник Блэков и Глава рода. И хочу, чтобы дом стал твоим. — А Регулус? — Регулус наркоман, проходящий лечение в Мунго. Для него эти зелья. Да, они запрещенные, но помогают ему. Только я не о том, — Сириус смотрел прямо на Гарри. — Твой отец с недавних пор владелец Поттер-мэнора. Черт, не нужно говорить о нём. Гарри до скрежета сжал зубы. Он ненавидел разговоры об отце. Незнакомые и малознакомые люди часто ошибались, рассказывая, каким замечательным был Джеймс Поттер. И это было бы правдой, если бы он, например, умер, а не бросил их одних. — Откуда ты знаешь? — напряженно осведомился Гарри. — После смерти матери мне вручили все семейные документы. Незадолго до кончины она отдала права владения Поттер-мэнором твоему отцу. Гарри ошарашенно понял, что не ведал о смерти леди Вальбурги. Газет он почти не читал, тем более некрологи, ни мама, ни Драко ничего не говорили об этом. — Поэтому ты общался с мамой? — Она отказывалась и до смерти мамули, — Сириус скривился в неприкрытом отвращении. — Достань конверт из кармана, — попросил, вытянув руку. Нахмурившись, Гарри подошел к висящей куртке, не без труда находя измятый конверт и отдавая его Сириусу. Тот достал из него письмо, быстро перечитывая и отрывая верхнюю половину пергамента. — Это личное, — заигрывающая улыбка, а Гарри смотрел на протянутый лист, испещренный текстом, написанным маминой рукой: «…никогда. Посредством моего сына очистить свою душу? Забудь, Блэк, про эти идеи. Никакого Поттер-мэнора нам не нужно, а фамилию я скоро сменю. Не лезь к нашей семье со своим чистокровным дерьмом, даже не приближайся к нам и не пиши мне больше. Все попытки нормально с тобой общаться были изначально обречены. Прощай. Лили – пока еще – Поттер» — Но ты её не послушал, — заметил Гарри, дочитав. — Я не удержался, — улыбнулся Блэк. — Если ты хочешь таким способом отомстить своей семье, то не нужно, — попросил Гарри негромко. Не нужно подводить под всем черту. — Я бы никогда не причинил вам вреда, — уверенно произнёс Сириус, притягивая Поттера за шею к себе и прижимаясь лбом ко лбу, пальцами зарываясь в волосы. — Ты имеешь право отказаться, но все мои речи велись к тому, что тебе вовсе не нужно отворачиваться от предложенной другом идеи. Мы всё успеем или забудем об этом, как тебе угодно. — Не хочу забывать об этом. — Я знаю, — Сириус мягко поцеловал Поттера в губы. — Пришли мне билет на матч. Рон влетел в дверь, приказывая: — Гарри, на выход, сейчас за ним придут. — Пообещай, что с ним не случится ничего плохого, — потребовал Поттер у друга, на что Сириус хмыкнул за спиной. — Я не могу обещать такого. Он преступник другого масштаба, — заверил Рон вкрадчиво, выглядывая в коридор и осматривая его. — На выход. — Давай, иди. Нельзя, чтобы тебя к этому приплели в такой момент. — Не приплетут, — Гарри хитро улыбнулся, снимая куртку с дверной ручки. — Я сдался с повинной, а меня лишь отчихвостили. Сириус громко рассмеялся, а Рон рыкнул, вцепляясь Гарри за плечо и с легкостью вытаскивая в коридор. Пока дверь не захлопнулась, Поттер успел увидеть поднятый вверх кулак со знакомым перстнем нелюдимого Ориона Блэка. Рон подтолкнул его в спину, и они быстрым шагом направились по гулкому подземелью, в сторону, обратную приближающимся голосам. Гарри накинул на себя куртку, ощущая знакомый запах кожи, и незаметно понюхал рукав, делая вид, что поправляет очки. Он все еще ощущал вкус его губ, а этот запах только сильней обжигал всю взбудораженную сущность. Сириусу придется забрать куртку. В ней ключи от мотоцикла, оставшегося на островке посреди моря. В ней зелья для брата и волшебные палочки. Они нужны ему. Ведь так? Поттер неожиданно понял, что у него нет даже номера телефона Сириуса. — Эта лестница приведет тебя на третий этаж, помнишь гобелен около кабинета Неправомерных? Там как раз никого нет сейчас, они будут с Блэком беседовать. — Я помню Министерство, спасибо, Рон, — немного грубо отчеканил Гарри, но попытался исправиться, неуверенно сжав плечо друга: — Спасибо, что искал. — Да уж. Мне не жаль Малфоя, но поверь, придется рыть ему могилу, если ты не согласишься на это, — Рон указал двумя пальцами на сжатую в руке водолазку. Слов не нашлось. Уверенности ни в них, ни в сказанных Роном не было. Слишком Малфой находчивый засранец, чтобы не выбраться сухим из воды. И Люциус. Несмотря на невероятную заносчивость и скептицизм, Малфой-старший любил сына так, как умел, и всегда вытаскивал из передряг. Отец и сын. Они были настолько похожи, что не могли в это поверить. *** Дома было не убрано, тускло и уныло. И после огромного мира за пределами квартиры она сама казалась крохотной. После душа Гарри не без улыбки отметил присутствие Драко, только без футболки, в собственной постели. Забравшись к нему под одеяло и уткнувшись носом в лопатку, Поттер сказал с запрятанным подальше стыдом от побега: — Я согласен. Драко всё так же громко сопел, но через минуту всё-таки дернул плечом, показывая, что принял к сведению. — Извини, что так пропал. — Я и не особо искал, — с хрипотцой протянул Драко. — Будь добр, подай зелье. Оно в мантии, — пробормотал он. — Сейчас, — Гарри резко встал, с трудом, без очков добираясь до зала, и, найдя скинутую Драко мантию, достал из неё зелье. Доковыляв до спальни, отдал зелье другу, наблюдая, как он сидя пьёт, освещаемый слабым зимним светом, проникающим сквозь стекло. Тот же разворот плеч. Похожие губы и подбородок. О нет, Драко явно мало унаследовал от отца – это были глаза, губы и подбородок Блэков. — Больше так никогда не делай, — негромко и всё еще хрипло попросил Малфой. Еще и голос. Как можно было не заметить? Все нити сошлись в одной точке. Гарри знал про родовое сходство, но и предполагать не мог, что оно так заметно. Кровь Блэков стала своего рода наркотиком. Зависимостью. Он лег в постель, положив голову на согнутую в локте руку Драко, прижимаясь к его слегка влажной коже груди легким поцелуем. Губами чувствуя удары сердца и дрожа от них, желал прижаться еще ближе, устроив ногу между его бедер, пальцами скользнуть по ребрам, целовать, ключицы и шею, губы и скулы. Чтобы видеть удивленно распахнутые, такие въедливые серые глаза, наблюдать в них наслаждение и желание. Драко не шевелился, только его дыхание стало глубже. «Я бы трахнул тебя сейчас, если бы не твоё больное сердце. Так, что ты бы сразу понял. Никого другого не будет. Никто не будет тебя так любить. Никого другого я не смогу так любить». И от этого было горько. Уснуть не получалось совершенно. Гарри поднялся, стараясь не побеспокоить спящего друга, и выскользнул из комнаты. Нашарил в мантии Драко сигареты, подкурил одну, сев за стол и включая телефон. Почти сразу мобильник затрещал, оповещая о сообщении, и Гарри пришлось прижать его динамиком к ноге, дрожащими пальцами переключая режим на вибрацию. Телефон оповещал о семидесяти одном смс сообщении и тридцати трех сообщениях на голосовой почте. Некоторые были от мамы и Рона, одно даже от Снейпа, что удивительно, учитывая его неприязнь к магловским устройствам. Прослушав одно сообщение от Драко и хмыкнув, Гарри негромко проговорил в пустоту: — Не особо искал. Но последнее сообщение было с незнакомого номера. Гарри открыл его, пораженно смотря на свою фотографию. Как он, с приоткрытым ртом и полным восторга лицом, смотрит вдаль. Сириус фотографировал его? После прочтения ремарки тиски непонятной вины обхватили грудь, и вспомнилось всё: его взгляды, полные болезненной задумчивости. Готовность танцевать, лететь и бежать сквозь толпу, звезды и песок, словно если замереть, поддаться чувствам, что-то важное рухнет. А в голове, голосом, давно ставшим знакомым, сладко-горечное: «Приедается всё. Лишь тебе не дано примелькаться».