Игры лицемеров

В комнате невыносимо душно. Открывать окно не имеет смысла: лёгкие порывы ветра не приносят никакого успокоения уставшему и взмыленному после тренировки телу. Ледяные струи воды дарят спокойствие ненадолго, едва выйдя из душа, вновь кажется, что ты весь покрыт липким потом. Невыносимо. — Я спекусь здесь, — пожаловался Гарри Малфою, точнее, его плечу, видимому в Сквозное зеркало. — Это Болгария, детка. Тебе стоит привыкнуть. — Зная мою удачливость, стоит мне привыкнуть, как Чемпионат решат проводить на Аляске. — Да, кстати, когда они проводят жеребьёвку? — в зеркале наконец мелькнула физиономия Малфоя, потянувшегося за чем-то и вновь отвернувшегося к другому зеркалу, чтобы нанести на лицо мазь. — Спроси у Виктора. Драко усмехнулся, вскинув бровь. Выглядел он забавно, с зачесанными назад мокрыми волосами, намазанный жирной ярко-синей мазью. — Уж не ревность ли я слышу в твоем голосе? — Нет, — Гарри склонился к зеркалу, заговорив тише: — Ты слышишь свою совесть, и она требует твоего присутствия здесь. — Зачем? Мне нечего там делать. — Ты обещал ему. Недобро сощурившись, Драко обернулся, взглянув на друга. — Ты меня сватаешь? — Господи упаси. Малфой издевательски расхохотался. — Болгария тебя портит, дорогой. — Ты сам был не лучше, когда приехал в Хогвартс. Они умолкли. Гарри, лежа на спине, смотрел в потолок, на грубые балки, поддерживающие потолок, и думал о том, что не стоило соглашаться на эту авантюру. Малфой же просто молчал, никак не комментируя просьбы и вопросы. — Почему ты так поступил? — вопросил Гарри, держа зеркало перед собой и морщась от яркого полуденного солнца, озаряющего комнату. Нужно повесить чертовы шторы. — Как — так? — переспросил Малфой, вытирая пушистым полотенцем лицо. — Оставил его без объяснений. Бросил в тишине, заставив, как собаку, вскидываться, когда приходит почтальон, или сидеть, как верный пёс, в комнате посещений. Каждый день, Драко, чёрт бы тебя побрал. Друг никак не прокомментировал выговор. Высушил волосы, старательно расчесал, сделал глоток из кружки, поморщившись, крикнул через плечо: — Этот кофе отвратителен. — Кто с тобой? — Аполлон со скверными кулинарными способностями, — отмахнулся Драко, заметив: — Он не стоит твоей зависти. Гарри зло расхохотался, переворачиваясь на живот, и, пытаясь прикрыть полотенцем на бедрах задницу, выговорил: — Я буду завидовать. Кто мне нанял учителя болгарского? — Не я. Как уроки, кстати? — На высоте. Я стоически терплю каждое занятие, — прорычал Поттер. — Что не так? — Ты его видел? — обозленно спросил он. — Этот… — Гарри тяжело вдохнул через нос, опустив веки и объясняя: — Он просто неописуемо шикарен и знает это, так что я глотаю слюну, пытаясь повторять за ним этот проклятый набор звуков. Мне кажется, за эти несколько месяцев я выучил больше матов на тренировках, чем культурных слов на наших занятиях, хотя и того и другого было равное количество. Друг, выслушав возбужденную тираду, лишь хмыкнул. Да и что ему до страданий человека, замученного тренировками, драками и при всём этом одиночеством, когда Малфой в Лондоне и, как, впрочем, и всегда, купается во внимании мужчин. — Когда ты уже приедешь? — устало поинтересовался Гарри. — Как только начнётся подготовка к Чемпионату. — Ты обещал, что будешь рядом. Что всё это мы преодолеем вместе. — Но ведь игры еще даже не начались, — улыбнулся Драко, посвежевший и довольный, с хриплым после бессонной ночи голосом, отчего у уставшего после силовой тренировки Гарри возникли неудержимые судороги лица, напоминающие волчий оскал. — Зато дерьмо уже рекой течёт, — рыкнул он, поднимаясь с постели. — Чёрт с тобой. Передавай привет маме. — Береги рёбра. Еще немного — и Снейп сдаст тебя Лили с потрохами, — пробормотал Драко, обрывая связь. Зашипев сквозь зубы, Гарри замахнулся зеркалом, но лишь швырнул его на постель, от которой оно, спружинив, отскочило, упав на небольшой коврик у кровати. Матерясь сквозь зубы на всех знакомых языках, Гарри вновь забрался под ледяной душ, смывая с себя пот до скрипа кожи, быстро высушился и, натянув свободные тренировочные штаны и майку, покинул комнату. В коридоре, ведущем на задний двор, где располагалась столовая, его догнал Огниан, рыжий бугай, с широкой добродушной улыбкой,и светло-зелеными глазами.Тяжелой рукой, не раз ломавшей нос, хлопнул Гарри по плечу, протянув на английский манер: — И когда же приедет твоя мамочка? — Отвали, — Гарри спихнул его веснушчатую руку с плеча, толкая тяжелую дубовую дверь. — Представь, каких бы с ней красавцев наплодили. — Ты когда последний раз в зеркало-то глядел? — язвительно поинтересовался Гарри, вскинув бровь. — Красавцев? Нет, серьёзно? — он с силой толкнул дверь назад, надеясь заехать ей по самодовольному лицу охотника, но тот остановил её широкой ручищей, входя следом и продолжая издевательства: — Идеальная женушка. Такая заботливая. Напекла нам пирогов… Пик скудоумия: оскорблять маму за то, что она проявила признаки добродушия к команде этих наглых, зажравшихся мудаков. — По твоей жирной заднице заметно, что у тебя пирогов было больше, чем секса. — Я не жирный, — зарычал Огниан, швыряя на свой поднос две тарелки мяса с отварным картофелем. — У меня конституция тела такая. — Вот я и поражаюсь, как твоя метла выдерживает такую конституцию. Только благодаря многочисленным тренировкам, как на поле, так и в их общежитии, Гарри заметил летящий в него кулак. Увернувшись от удара, он взмахнул рукой с давно зажатой в ней волшебной палочкой, откидывая охотника на пол. Пытаясь удержаться, Огниан схватился за стойку, опрокидывая на себя нагруженный яствами поднос. — Я тебя прикончу! — взвыл он, отряхивая натянутую на груди рубашку от кусочков мяса и моркови. — Встать! — зычный приказ капитана заставил выпрямиться даже Гарри, с самым заинтересованным видом набирающего себе еду. — Он первый начал, — мгновенно солгал Огниан. — Не имею привычки заговаривать со свиньями, — прошипел Поттер сквозь зубы, когда Крам потянул его за плечо, вынуждая развернуться. — Что должен делать игрок, когда к нему обращается капитан? — вопросил он. — Внимать. — Вот теперь внимай, Поттер: ты не особенный. Применять магию на своих товарищах запрещено, — он вытянул ладонь. — Давай сюда. — Но скоро игра… — Отдай свою чёртову волшебную палочку, Поттер, — приказал Крам, насупив брови. Выругавшись, Гарри достал из-за пазухи палочку, с ненавистью, пропитавшей каждый взгляд и движение, отдавая её капитану. Он, убрав её в карман мантии, подошёл к Огниану, очистившему себя заклинаниями и уже усевшемуся за стол к парням. Виктор молча левитирует всю стоящую около охотника снедь на мойку, призывая миску с салатом, в котором, кроме листьев салата и капли оливкового масла, ничего да и никогда, в принципе, не было. — Диета придумана для всех, Огниан, и в особенности для тебя. — Капитан, — взмолился он, но быстро утих под тяжелым взглядом. — Хватит, — это Виктор говорил всем. — Мы одна команда. За столько месяцев пора научиться уважению друг к другу. — Пусть он первый научится этому, — высоким голосом протянул Данэйл — худощавый охотник, со шрамом на губе и непропорционально длинными руками и ногами. Виктор перевёл на него взгляд, замечая: — Мы все должны научиться этому. Гарри, зло косясь на команду, молча уселся за самый дальний стол, принимаясь за еду. Но даже самое аппетитно пахнущее мясо не лезло в глотку, когда Ян, загонщик, молчаливый парень, младший в команде, поднялся, удивляя своим высказыванием: — Из-за него мы будем смотреться смешно на национальном турнире. И никогда не найдем спонсоров. Скривившись, Гарри разломил булочку пополам, с остервенением намазывая её маслом, словно это могло помочь протолкнуть пищу внутрь. Обычно после тренировок он имел неуёмный аппетит, уминая всё, что попадалось на пути, благодаря чему набрал вес, необходимый для того, чтобы перестать выглядеть как подросток. Он тешил себя мыслью, что это удивит Сириуса, когда они встретятся. Только с каждым днём замечательные, сказочные мечты об этом дне блекли на фоне постоянных проблем с командой. Как бы он ни старался работать на пределах способностей, он был для них чужим. И от этого ненавидел их еще сильнее. — Да ладно? — краем уха уловил Гарри брошенное Филиппом, коренастым охотником, со светлыми волосами, прикрывающими уши. — Он хорошо играет. Мы можем набрать больше спонсоров, чем всегда, потому что он англичанин, смекаете? Обладающий невероятной скромностью и, как бы ни было удивительно, болтливостью, загонщик Джорджи в своей саркастичной манере проговорил: — Какая, к чёрту, разница? Если мы не взгреем наших, то вообще не попадем на чемпионат. До турнира осталась неделя, а мы скорее друг друга перегрызём, чем блядских Синиц или Детей Перуна. — Наконец-то хоть кто-то из вас заговорил о насущных проблемах, — громко пробормотал Гарри, размешивая сахар в кислой концентрации брусники, которую здесь именовали морсом. — Всем плевать, нравлюсь я вам или нет, пока я ловлю снитчи. Проиграем — вот тогда и ратуйте за то, чтобы вышвырнуть меня из команды. А не тогда, когда это может уничтожить всё, к чему мы стремились. — Мы, — твердо вставил Дэнейл, кривя раненные губы. — Не обобщай, приятель. С громким звоном посуда, стоящая на столе Поттера, разлетелась во все стороны. Поднялся шум. Гарри, подскочившего и пытающегося слинять, у выхода перехватил Виктор, встряхивая: — Две волшебных палочки? Хитро. — У меня нет второй палочки, — рыкнул Гарри, отталкивая Крама от себя. — Я бы разделся, чтобы доказать это, только боюсь, что тебе это понравится. Грубым толчком отпихнув Поттера к стене, Крам низко пророкотал: — Закрой свой рот. — Только если и ты закроешь свой, — тихо, почти любезно выговорил Гарри в пылающее от гнева лицо капитана. — Хватит рассказывать Малфою всё, что происходит со мной здесь. Неожиданно Виктор улыбнулся, отпуская Гарри и интересуясь: — Вы общались? — Да, он ведь не мой одиночный перепих, а лучший друг всё-таки. Крам склонился ближе, говоря так тихо, что даже Гарри едва различал: — Как это грустно, не правда ли? Он отдалился, осклабившись, а Поттер не мог понять, что он имел ввиду: грустно, что Крам не лучший друг Драко, или грустно, что Драко не одиночный перепих Поттера? — Так, команда, — громко начал он, поворачиваясь лицом к парням и продолжая сжимать плечо Поттера, чтобы тот не сбежал, — переодеваемся и на поле. Силовая тренировка до заката, затем игра. — Угробить нас решил? — возмутился Филипп, швыряя пустой поднос на стол у мойки и складывая руки на груди. — Нет. Вот когда я назначу вам ночное дежурство по кухне, тогда да. А сейчас быстро по комнатам, и чтобы через пятнадцать минут были на поле, — Виктор, обведя всех суровым взглядом, убрал руку с плеча Поттера, покидая столовую. — Одна минута разговора— и ты довёл его до белого каления, — выговорил Джорджи, проходя мимо, и, скривившись, бросил ядовито: — Спасибо. Все, проходя мимо, старались вякнуть что-нибудь или, как минимум, толкнуть плечом. Гарри сжимал кулаки, с ненавистью смотря в пол и проклиная тот день, когда согласился на это дерьмо. * * * Улыбаясь, Гарри пил Костерост. Вкус этого мерзкого зелья давно стал обыденностью, а теперь особо хорошо подошел в качестве замены алкоголю. Казалось, не было этих долгих, одиноких дней, когда он, выматываясь, возвращался в свою комнату и, обессиленный, падал на кровать с мыслями о том, что всё, баста, с него хватит. Но на следующее утро подрывался, наспех одеваясь и выходя вместе с остальными на утреннюю пробежку. Он работал на износ и, наконец, это принесло плоды. Данэйл протянул ему руку для рукопожатия. Сжав сильную ладонь, Гарри поднялся со скамьи, втягивая носом запах мужского пота, лекарств, алкоголя с примесью долгожданной победы. — Ты молодец, — по-английски, что было особенно приятно, сказал охотник. Улыбнулся, отходя и позволяя остальным членам команды последовать его примеру. Кто-то, вроде Огниана, делал это нехотя, а кто-то улыбался так же радостно и открыто, как сам Гарри, пожимая ему руку или похлопывая по плечу. — Ну всё, хватит, а то еще ему что-нибудь сломаете, — приказал Виктор, в то время как Ян, неудачно отправивший бладжер в сторону ловца, бормотал под нос извинения. — О Всевышние, — протянул Крам, отбирая у подпившего Филиппа бутылку, с которой тот танцевал. — Это всего лишь национальный турнир. — Нет! — громогласно оборвал его Джорджи, вскидывая вверх руку с зажатым в ней кубком. — Это значит, что мы отправляемся на Чемпионат Мира по Квиддичу! — Да! — вторили в одно горло Данэйл и Огниан. — Волки! Волки! Волки! Ууууу, — откинув назад головы, завыли парни, вызывая своим видом приступ неконтролируемого смеха. Виктор улыбался, качая головой, и, зацепив взглядом Гарри, допивающего зелье, кивнул. Это было слишком самовлюбленно, но Поттер знал причину их истинной радости. Все они — несносный Огниан, молчаливый Ян, очаровательный Джорджи, пьяный Филипп, счастливый Данэйл и даже суровый Крам — знали, что все они — отличная команда. Отличная команда, нашедшая идеальных ловца и голкипера. Что делало последних особенно счастливыми, несмотря на старания, с которыми они это скрывали. — Не больно? — робко поинтересовался Ян у Гарри. Тот мотнул головой, похлопав по наплечнику на здоровой руке. — На них хорошая защита. Просто у тебя очень мощный удар, — он толкнул его плечом, замотанным эластичными бинтами. Ян, улыбаясь, кивнул, чокаясь с Гарри кубком и бросая: — Всё равно извини. Если я могу что-то сделать, чтобы загладить свою вину… — Можешь, — вскинулся Гарри, сжимая локоть Яна и притягивая его к себе, чтобы шепнуть: — Домой хочу. Прикрой меня. — Виктор тебя убьет, — зашипел загонщик. — Даже хуже — старший Крам тебя убьёт. — Наплевать. Я ни один отгул не использовал еще. — Смерти моей хочешь, — расстроенно протянул Ян, но тем не менее отправился в сторону Виктора, хлопая его по плечу и отводя от Огниана, чтобы что-то поведать. Отставив кубок и схватив с пола сброшенную защиту, Гарри, стараясь выглядеть как можно более спокойным, покинул раздевалку, ускорив шаг. Сердце билось в глотке, теплый ветер обвивал усталое тело, а в груди трепетало полузабытое чувство безмерного счастья. Скинув с себя форму и морщась от боли, он принял душ, переоделся и, выйдя за периметр их небольшого тренировочного городка, активировал присланный Драко портал. * * * Гарри немало удивился, оказавшись в старой квартире Драко. Было много предположений, выглядящих достоверно, о том, где поселился друг, но настолько простого объяснения не выдвигалось. На первый взгляд всё выглядело так же: высокие потолки, вытянувшиеся окна, зеркала и картины, пьедестал с кроватью, огороженный стеклянными раздвижными дверями, расписанными на манер Тиффани. Однако при детальном осмотре стало заметно, что ковёр, расстеленный в гостиной, другой, впрочем, как и мебельный гарнитур. Иная фактура штор, иной оттенок дерева. И запах. Чертовски сильный запах новых вещей, так же пахло в квартире, которую Сириус… Лучше не думать о нём сейчас. В квартире неестественно тихо. Обойдя её, заглянув за ширму и в ванную, Гарри убедился, что Малфоя здесь не было. Стянув с носа очки и вытерев стёкла, он вернулся в гостиную, где увидел прикрепленный к каминной полке лист. На нём почерком Драко было выведено:

«На случай появления нежданных гостей.

Люциус, не смей трогать мои зелья. Оговорюсь заранее, на ящике с ними заклинание, которое может испортить тебе жизнь. Ты понимаешь, о чем я. Я дома.

Гарри, на случай, если ты соблаговолишь почтить своим присутствием мою персону: Малфой-мэнор. Спальня Драко. И выговаривай чётко, я тебя прошу.

Остальные — идите нахуй прямой дорогой добра.

ДМ»

Ухмыльнувшись, Гарри забрался в камин, выругался, выбравшись и зачерпывая горсть Летучего пороха. Вернулся, выдыхая и медленно, по слогам выговаривая: — Малфой-мэнор. Спальня Драко. Зря выдохнул. Сумасшедшая пляска каминных решёток перед глазами вызывала удушающий приступ тошноты. Мысленно Гарри возвёл в божественный ранг каждого, кто участвовал в творении порталов, в то же время нелестно припоминая самок собак, матерей создателей Летучего пороха. Резкая остановка не дала сориентироваться, и Гарри выпал из камина. Откашлявшись, пытаясь совладать с желудком, он поднялся, отряхиваясь от сажи и оглядываясь. Спальня Драко в их родовом поместье поражала своей изысканностью. В первый раз оказавшись здесь, Гарри не верил, что можно вырасти нормальным мальчишкой, живя в подобных условиях. Не то чтобы комната была вычурной и говорила об излишней расточительности хозяев, нет. Однако шелковая обивка стен, обтянутые бархатом кресла, яркие картины на стенах, даже струящийся балдахин над кроватью кричали, что в комнате живёт гей. Но, по словам Драко, комната всегда была такой, и никто специально её не менял. Гарри остановился у комода, заставленного колдографиями в серебряных рамках. Ухмыльнулся, беря дальнюю, на которой были они все вместе: смеющийся Рон в черной учебной мантии аврора, Гарри в такой же форме, Тео, показывающий язык, и самодовольный Драко, демонстрирующий в камеру диплом об окончании магловского юридического. Этот идиот швырял Конфундо направо и налево, пытаясь быстрее закончить университет. Как итог, за него взялся мистер Уизли. Только после приличной суммы, внесённой в качестве добровольного пожертвования мистером Малфоем, преподавательский состав согласился принять экзамен раньше срока. Конечно, потом были разбирательства в Министерстве, но будучи его поверенным в делах, Люциус и здесь смог повернуть ситуацию в нужное для себя русло. Звук воды, доносящейся из ванной комнаты, стих, а буквально через минуту из двери выплыл Драко, завязывая шнурок на домашних брюках. Кинув полотенце на кровать, потянулся к волшебной палочке на тумбочке, высушивая волосы, и, наконец, обернулся. Обмер, чем привёл Гарри в чувство, близкое к восторгу. Тонкие губы Малфоя дрогнули, растягиваясь в непроизвольной улыбке. Скучал, гад. Прошлепав босыми ступнями по деревянному полу, широким шагом миновав разделяющее их расстояние, Драко налетел на друга, сжимая в объятьях и впечатывая в стену. В груди стало жарко и даже немного тесно. К щекам прилила кровь. Да и не только к щекам, если быть точным. Рассеянно поглаживая друга по спине, Гарри втягивал носом запах чистого тела, озона, оставшегося от заклинания, и горечь сигаретного дыма. Заживающее плечо невыносимо жгло, но Гарри гнал от себя крамольную мысль разорвать объятья. Через минуту встревожился: Драко не обнимал его так, исступленно, словно кроме Поттера не было опоры, словно под ногами бездна и если отпустишь — полетишь вниз, с похорон Нарциссы Малфой. — Ты меня пугаешь, — шепнул Гарри в порозовевшее ухо Драко. Он разомкнул объятья, немного отдалившись и заглядывая Гарри в лицо. При детальном рассмотрении Малфой выглядел неважно: под глазами глубокие тени, он осунулся лицом, став еще бледнее, если такое вообще возможно. «Ты меня пугаешь», — хотел повторить Гарри, но Драко наклонился к нему приникая губами к губам, пальцами зарываясь в волосы на затылке и прижимая к себе. И этого достаточно, чтобы появилось назойливое желание встать на колени и взять его член, натягивающий ткань лёгких брюк, в рот. Потому что если вас поцелует Малфой, будь вы бессердечны, асексуальны или, напротив, любящим родителем и мужем, это не важно — вы не сможете остаться равнодушным. «Ты пугаешь меня», — пульсирует под веками. Нагло, пока есть возможность, прижать ладони к прохладной, слегка влажной коже, провести по ней, подавляя стон. Драко прикусывает его нижнюю губу, пальцами впиваясь в бок. Хочется облизать их, а лучше те, что недолго провозившись с ремнём и застежкой брюк, обхватывают член через белье. — Ты пугаешь меня, — признается Гарри, а Драко шепчет, грубо сжимая член в руке, щекой прижавшись к разгоряченному лбу и рассеянно целуя волосы: — Мне это нужно. Он, Гарри, ждал этого с тех пор, как треклятый Малфой оседлал его бедра в Хогрвартс-экспрессе. Мечтал, тяжело, до боли, до стонов в подушку на запачканных спермой простынях, ждал, трахая кого-то другого, отдаваясь кому-то, целуя кого-то другого. — Гарри, — шёпотом, до жжения под веками. Вытолкнув из лёгких раскаленный воздух, Поттер подался вперед, пальцами скользя по шее и нежно прикасаясь к напряжённым губам, дрожа от соприкосновения тел, от того, — о Мерлин, — насколько близко они были. Горячий язык влажно скользнул по губам, врываясь в рот, и Поттер захлебнулся воздухом. Губы Драко имели ядовитый вкус: травяной чай и дым, коньяк и сердечное зелье. Лизнул, прикусывая нижнюю губу, и Драко зарычал, сжимая его талию сильными руками и притягивая к себе, стояком упираясь в бедро, зажимая свою руку между их телами. Хриплый вдох вырвался из груди, а разум утоп в пульсирующей волне возбуждения. Приникнуть губами к горлу с дергающимся кадыком, лизнуть, пробуя на вкус, и опуститься ниже, чтобы прикусить кожу у плеч. Спустя секунду оказаться на лопатках, вжатым в ковёр, и задохнуться от рук под футболкой, от пальцев, вдавливающихся в кожу, и языка, скользнувшего в яремную впадину. Застонать: — Драко. Выгнуться в спине, обжигая локти о ковровое покрытие, зарыться рукой в густые волосы, шипя сквозь зубы от укуса в бок, под ребрами. Негромкий хлопок сбоку обрывает выдох. — Драко. Он не реагирует, скользя губами по коже живота, вниз. Чёрт, чёрт, чёрт. — Малфой, — громче. — Можешь заткнуться? — зло поинтересовался он, подняв взгляд. Глаза блестели, на щеках лихорадочный румянец. Как бы ни хотелось прерываться, Гарри мотнул головой в сторону, хрипло произнося: — Мы не одни. Драко взглянул туда же, закатывая глаза и напряжённо интересуясь у дрожащего домовика: — Что?! — Хозяин Драко, в Лиловой комнате авроры. Говорят, что вы их пригласили. — Пригласил, — согласился он, рассеянно поглаживая Гарри по животу, отчего он непроизвольно сокращается. Домовик мнётся, опустив уши и кусая губы, вынуждая Малфоя спросить: — Ты их из камина-то выпустил? — Не гневайтесь, хозяин Драко, я не знал, что вы ждёте гостей! — Быстро к ним! Выпусти, предложи чай и не давай покинуть комнату. Я сейчас, — он пружинисто поднялся на ноги и в тот же миг домовик исчез. Гарри продолжил лежать на спине. Смотрел в потолок, думая, что иначе и быть не могло. Горестно вздохнув, застегнул брюки и встал, пытаясь управиться с пряжкой ремня, спросил: — Зачем авроры? — Люциус пропал. — В смысле? — А в каком еще смысле могут пропадать люди? — вскинулся Драко. — Его нет, он не выходит на связь, домовики не видели его несколько дней. — А ты… Ну, — Гарри поморщился, — с моей мамой говорил? — Побоялся беспокоить, — отмахнулся Драко, скрываясь в гардеробной. Оттуда послышался его приглушенный стеной голос: — Снейп с ней виделся, говорит, что она не общалась с отцом несколько месяцев. — Они могут скрывать это. В конце концов, они наши родители, а это значит… — Они не настолько головой ударенные. И слишком гордые, чтобы так извращаться из-за нашего неприятия. Нет, — он вышел из гардероба, застегивая рубашку. — Здесь что-то другое. Гарри молча наблюдал за другом, за тем, как тот убрал в карман брюк амулет, зашнуровал ботинки, а после быстро разулся, переобуваясь в мягкие туфли без шнурков. Отказался от галстука, хотя выбирал его добрых десять минут, а после и вовсе спрятал вторую волшебную палочку в наплечную кобуру. — Что с тобой? — решил подать голос Гарри. — Чего ты боишься? Думаешь, кто-то… — Чего я боюсь? — жёстко переспросил Драко, поджимая бледные губы. — Боюсь, что отец помер и теперь весь его шлак свалится на меня. — Не говори так. С ним всё будет нормально, он взрослый и сильный маг… Малфой громко и зло расхохотался, накидывая на плечи пиджак, и, подойдя к Гарри, прошипел сквозь зубы: — Мне похуй, жив он или нет,но его исчезновение превратит мою жизнь в отстой. Верилось с трудом. Когда Драко, подойдя к двери, распахнул её, бросая через плечо «увидимся», Гарри мотнул головой, двинувшись следом. Друг никак не прокомментировал произошедшее, даже не взглянул в его сторону, пока они миновали бесчисленные коридоры и спускались по лестнице в гостиную, где, как и сказал домовик, ожидали авроры. — Господа, — Драко кивнул двум мужчинам, сидящим в глубоких креслах с чашками в руках. Казалось, что чай им всучили силой, и они, осмотревшись, быстро отставили чашки, поднимаясь и по очереди пожимая протянутую Малфоем руку. Гарри пропустил мимо ушей имена авроров, но напрягся, когда услышал промолвленное старшим из мужчин: — Наши люди опрашивают всех, кого вы перечислили… — И миссис Поттер? — встрял Гарри. Аврор достал из кармана мантии блокнот и, найдя нужную страницу, мотнул головой, отвечая: — Нет, её нет в списке. Думаете, стоит её опросить? — Нет, — оборвал его Драко, жестом предлагая всем сесть. — Я узнавал, она не в курсе. Когда авроры заняли предложенные кресла, а сам Драко разместился на диване, аврор, который помладше, с короткострижеными волосами, спросил, едва заметно заикаясь: — Мистер Малфой, мог ли ваш отец отправиться в незапланированную поездку? Были ли признаки борьбы? Что-нибудь пропало? — Пропало? — Драко нахмурился, закидывая ногу на ногу. — Я даже навскидку не скажу, сколько в этом доме комнат, не говоря о том, чтобы помнить, сколько в них вещей. Так что нет, я не знаю, пропало ли что-то. Старший аврор установил Прыткопишущее перо на блокнот, взглядом вынуждая своего коллегу умолкнуть и спрашивая: — А как вы сами думаете, что могло заставить его так исчезнуть? — Сам бы он не ушел, домовики говорят, что у него была запланирована встреча, а когда гость пришёл к назначенному времени, никто ему не открыл, так как не получали приказ. Они же и просветили, что помимо обычной уборки ничего не убирали и не чинили, так что следов борьбы нет. Портреты, те, которые вообще со мной говорят, не видели ничего подозрительного, как и самого ухода. Еще я обзвонил магловские гостиницы, морги и участки полиции, его там тоже никто не видел. Я опросил всех любовниц отца и всех его коллег, с которыми мог встретиться. Обошёл все магазины в Косом переулке, посетил Хогсмид, но его не видели там несколько недель. Хотите знать, что я думаю? — он перевёл пытливый взгляд с одного аврора на другого. — Я сделал всё, чтобы найти отца, так что теперь я хотел бы выслушать ваши идеи. Старший аврор, поджав тонкие губы, кивнул, прочищая горло и спрашивая: — Поисковые чары? Члены семьи часто связывают друг друга Следящими, чтобы знать, где каждый из них. Может, у вас есть артефакт или зачарованные часы? — Нет, у нас никогда не возникало необходимости. — А что насчет ваших преследователей? Поттер напрягся, услышав короткий ответ на тревожащий вопрос: — Да, — Драко потер губы, пытаясь вспомнить. — Они несколько месяцев назад прекратили следить за мной. Когда я рассказал о них отцу, он волновался, полагаю, это как-то связано с той сферой деятельности, которую не принято обсуждать за чашкой чая. — Пожиратели смерти? Гарри, несколько минут не сводящий с друга взгляд, впервые заметил на его лице тень волнения. Драко облизал губы, проговаривая хрипло: — Мне нужно вызвать адвоката. — Вы же сами имеете юридическое образование? — Так точно. — Вы можете быть представителем своего отца, если имеется необходимость. — Имеется, но тогда я смогу дать вам намного меньше информации, учитывая конфиденциальность. — Мистер Малфой. — Послушайте меня, — он придвинулся к краю, говоря заметно тише: — Вся деятельность моего отца была напрямую связана с работой Министерства. Он не делал ничего, что шло бы вразрез с приказами министра и руководящего состава. — Мы не судить его собираемся, мистер Малфой. Вы подали заявление об исчезновении, мы обязаны его найти, не больше. В один миг лицо Драко переменилось. Он холодным тоном сказал: — Люциус Малфой — дипломатическое лицо и имеет определенные права вроде неприкосновенности личности, неподсудность судам государства пребывания… — Мистер Малфой… — Хотите осмотреть дом — делайте это сейчас. После я покину его и закрою доступ для всех. Драко резко поднялся. Гарри не прекращал смотрел на друга, пока в голове крутилась тысяча вопросов. Пожиратели смерти? За Драко следили? Его отец замешан в чем-то незаконном? И, в конце концов, что за херня произошла в спальне, из-за чего Малфой игнорирует его взгляды, словно Гарри вообще здесь нет? Авроры, переговариваясь с Малфоем, шли впереди, осматривая каждую из комнат мэнора. А их было бесчисленное множество! В этом доме столько комнат, что, казалось, можно разместить весь Хогвартс и каждый бы имел личную спальню с душевой. Во время прогулки Гарри заметил, насколько Малфои по-глупому сентиментальны: авроры интересовались сломанными вещами, выщерблинами на мебели, даже элементарными затяжками на шторах и почти каждому недостатку дома Драко находил основание. Вроде «Я разбил тарелку, катаясь на первой метле», «Нет, её не роняли во время драки. Эту антикварную вазу мой дед хотел презентовать бабушке, забравшись в окно спальни. Он упал, разбив вазу. А еще сломал тазовую кость и волшебную палочку, поэтому, когда бабушка пришла его навестить, смог подарить лишь осколки» или «Поссорившись с мамой, отец метал ножи. Нет, не в маму, мы же о двери говорим». В кабинете Люциуса они задержались дольше всего. Авроры просматривали документы, Малфой напряженно вглядывался в окно, за которым сгущались сумерки, а Гарри грелся у камина. Привыкнув к постоянной духоте Болгарии, он чувствовал себя неуютно в огромном доме, в котором горели едва ли три камина. Камин резко вспыхнул зеленым, из него вынырнул волшебник в простой черной мантии, с наколотым на плечо значком. Отряд быстрого реагирования, насколько помнил отскочивший в сторону Гарри. Отряхнувшись от сажи, аврор осмотрелся, широким шагом подходя к Драко и протягивая ему что-то. — Мистер Малфой, вам знаком этот человек? Драко, медленно повернувшись, взглянул на протянутое фото, резко меняясь в лице. Кинув на Гарри молниеносный взгляд, он мотнул головой, проговаривая: — Думаю, нам стоит отправиться в Министерство. — Вашего отца долго и настойчиво преследовали люди из группировки Пожирателей. Мы считаем, что этот человек мог совершить похищение с целью выслужиться. — Я не думаю, что нам стоит… Но Гарри уже подошёл к ним, через плечо неизвестного аврора смотря на фото. С него, через слой глянца, на Поттера смотрел его собственный отец. Узнать его просто. Достаточно мечтать в детстве, что отец вернется, искать в доме Поттеров старые фото и найти одно, чтобы, старательно укрывшись в чулане после младшей школы, пока мать занята приготовлением ужина, просить: «Вернись, — вглядываясь в выученный изгиб улыбки и блеск глаз. — Прошу тебя, пап». И как же отвратительна эта память. Аврор, взглянув на заинтересованного Гарри, спросил: — Вы знакомы? Поджав губы, Поттер покачал головой: — Нет. Лично не знаком. Кивнув, аврор повернулся к Драко, протягивая широкую ладонь, и, пожав руку, проговорил: — Не беспокойтесь, мы найдем его. Это строжайшая тайна, но в их группировке есть наши люди. Значит, вопрос решится быстро и без потерь. — Спасибо, — Драко приподнял уголок губ в улыбке. Аврор, рассеянно кивнув Гарри, покинул кабинет через камин вслед за своими подчиненными. Малфой вновь вернулся к оконному бдению, а Гарри остался стоять, постукивая пальцами по столешнице, и думать. Не про руки Малфоявпервые за вечер, а про то, какова вероятность, что отец просто вернулся и не связан с Пожирателями, о которых Гарри слышал краем уха в учебке. И даже крупицы полученной информации приводили в ужас. — Мой отец связан с Пожирателями, — негромко проговорил он, смакуя каждое слово. — Мой отец связан с Пожирателями. Мой отец связан с Пожирателями? — Я не в курсе, — оборвал его Драко, подходя и поглаживая по плечу. Поттер, с приоткрытым от шока ртом, смотрел в пол, пытаясь связать в голове беснующиеся, радостные и пугающие мысли. — Так на чём мы остановились? — Драко провёл по шее Гарри прохладными пальцами, скользнул по щеке. Попытался повернуть его лицо к себе, но Поттер мотнул головой, напряженно сжимая челюсть. — Эй, — протянул Малфой, жарко прижимаясь к плечу и шепча в самое ухо: — Мы одни в целом доме. И трахнуться в кабинете отца, — Гарри едва заметно вздрогнул, покрываясь колкими мурашками от похоти, сквозящей в голосе Малфоя, — самое дикое, на что мы способны. Почти настолько же дикое, как трахнуться посреди поля в разгар квиддичного матча. — Ты трахался во время матча, — перебил его Гарри, недовольно дернув плечом. — М-м-м? Мотнув головой, Поттер отчеканил спокойно: — Когтевран — Хаффлпафф, шестой курс. Взаимная дрочка с Тимоти МакГиланом под трибунами. — Это не то же самое, — мурлыкал Малфой, пытаясь забраться к Поттеру под футболку, но он отскочил в сторону, сделал несколько шагов, прижав к губам кулак, и, обернувшись, спросил: — Зачем тебе это? — Глупый вопрос, — Драко улыбнулся. — И ты хочешь трахнуться со мной в кабинете отца не потому, что тебе зверски страшно? —дрожащим голосом вопросил Поттер. — Или, упаси Мерлин, чтобы отвлечь меня самого от мысли, что мой отец оказался большей гнидой, чем я знал и к тому же объявился в Лондоне? На скулах Малфоя заиграли желваки. Он крутил в пальцах перо, прежде чем отшвырнуть его в сторону и, широким шагом подойдя к Поттеру, прорычать: — А что ты, позволь узнать, хотел бы услышать? Снисходительно улыбнувшись, Гарри проронил: — Не это. Отмахнувшись, Малфой отошел в сторону, подкурил сигарету от свечи и замер у камина. — Ты обостряешь, — проронил он через минуту тягостного молчания. — Обостряю? Я просто слишком хорошо тебя знаю. Что будет потом, а, Драко? — он подошел к нему, вглядываясь в серую радужку глаз. — С твоим графиком по ебле я и не уверен, что у тебя накапливается стресс, но всё же: снимем мы его и что дальше? Кинешь меня? Лезешь мне в штаны, рискуя годами дружбы, чтобы скрыть, насколько тебе страшно. — Мне не страшно, ты, тупоголовый кретин! — в его глазах — отчаянная ярость, в крике — яростное отчаяние. — Чего ты от меня хочешь? — Ты знаешь, чего я хочу от тебя так же, как я знаю, чего ты хочешь от меня, — прошипел Гарри. — Моя жизнь была бы на порядок лучше, не знай я этого. — Ни черта ты не знаешь. — Да уж! Годы рядом с тобой прекрасно дают рассмотреть перспективы. — Блядь, Поттер, можно я разгребусь с отцовским дерьмом прежде, чем лезть в это? — он швырнул окурок в камин, забирая сброшенный на стул пиджак. — Возвращайся в лагерь. Не хватало еще, чтобы у тебя появились проблемы. Он, не попрощавшись, покинул комнату. Кляня себя на чём свет стоит, испытывая жгучее желание разбить что-нибудь в этой проклятой комнате — вазу, хрустальную пепельницу, чьё-нибудь лицо или собственный кулак,— Гарри подчинился. Не зная даже, работает ли камин на такие расстояния, зашел в него, швыряя горсть Летучего пороха и даже не заметил, как оказался в Главном зале, пока его не выдернул из камина взбешенный Крам. Он сыпал обвинениями, выталкивая Поттера на ночной воздух, выгоняя на поле, где вручил несколько мешков с песком, заставив наворачивать круги по полю, выполнять прыжки, уворачиваться от бладжеров. Виктор сам вспотел, тяжело дышал, отбивая очередной мяч в сторону скачущего Поттера, но ни на секунду не остановил наказание, которое, как казалось, предназначалось для них обоих. Он тащил на своих плечах небо — так ему казалось, — продолжая бежать, увиливая от бладжеров. Во время официальных дневных тренировок Поттер часто срывался, выкрикивая нечто вроде: «Мы будем в небе, Виктор! Объясни тренеру: наверху нет земли, по которой нужно бегать!». Крам всегда отвечал усмешкой, продолжая вместе со всеми гарцевать по полю, отжиматься и подтягиваться, прыгать через шесты с весом на шее и так далее и тому подобное из арсенала типичного тренера квиддичной сборной. Наверное. Гарри не знал точно. Сейчас же Поттер сохранял внешнее спокойствие, не открывая рта, продолжая переваривать произошедшее, и, увлекшись, не заметил, как своими размышлениями начал переваривать сам себя. Он заслуживал этого наказания. За все сказанные Малфою слова. За гребанную истеричность. Повел себя как влюблённый малолетка: накинулся с обвинениями в неясной лжи с целью выпросить теплых слов. Эмоциональный шантаж на Драко не действовал, так что Гарри напрасно позорился со своими обличительными речами. Спустя несколько долгих часов, когда Гарри, устало опустившись на землю и сбросив груз, разматывал влажные от пота бинты на плече, Крам подошёл к нему, проговаривая: — Шаг вправо, шаг влево — и ты вылетишь. Все только этого и ждут, Поттер, поэтому прошу тебя — не делай их правыми. Не дай утвердитьсяв мысли, что ты— пустое место. Хотя бы пока. — И сколько? — Гарри щурился от света прожекторов, освещающих поле, и пота, застлавшего глаза. — Сколько ждать, пока они отстанут? — Несколько игр чемпионата. Пару лет. Вечность. Я не знаю, — он передёргивает плечами, убирая биту в кофр. — Знаю только, что тебе будет непросто. Гарри криво ухмыляется, посылая сердечную благодарность Малфою, вовлекшему его в это. Но отчасти обида была пустышкой. Если бы Поттер не хотел — давно бы ушел. Вернулся на работу к Снейпу, продолжил жить, как жил раньше. Иногда выбираться в паб или Биг-Бен, находить кого-то достаточно симпатичного, чтобы провести ночь или несколько дней вместе. Собирать омнинокли и покупать мячи, подписанные любимыми игроками, вроде того же Крама. Кричать на трибунах, срывая горло, плясать всю ночь, напиваться, страдать в одиночестве и всячески прожигать жизнь. Исполнять мечты — полный отстой, но оно ведь того стоит, правда? Это делает жизнь пусть и не менее глупой, но всё-таки более осмысленной. Вымотанный до предела, высушенный физически и морально Гарри вернулся в комнату, долго простоял под холодным душем, совершенно не желая думать о молочной кислоте, накопившейся в натруженных мышцах, и о том, что может подхватить простуду. В его голове, разгоряченной, как и всё тело, был Малфой, его губы, скользящие по животу, его цепкие пальцы на коже. Только редкостный кретин оттолкнул бы его. Поттер не растягивал удовольствие, не вкушал ожидание, да и кретином особо не был. Можно потерять работу, оставить родных и друзей, бросить привычные занятия и причуды. Но потерять чувства, которые, на поверку трахом, могут оказаться последствием гормонального всплеска — страшно. И если так, то во что останется верить?