Алгебра

      Сначала меня отвели на кухню, где Дима тут же объяснил мне, где что находится: — Чашки для чая, для кофе, тарелки, вилки, ложки, — он выдвигал ящики и открывал разные шкафчики. Запомнить их расположение было выше моих сил, к тому же, сегодня я слишком много всего запоминала. Что ж, что касается интерьёра кухни... Кухонный гарнитур из тёмного дерева на фоне бежевых стен с незатейливым геометрическим рисунком смотрелся вполне гармонично. Белый потолок "усыпан" мелкими светильниками, словно их расположение было придумано именно так и никак иначе, словно в них таился какой-то секрет. Но глупо искать секреты в обычных лампочках. Далее мой взор упал на разделённую зону: кухню и столовую, огороженную каменно-деревянной барной стойкой со стеклянной полочкой и двумя высокими стульями напротив. Столовая была в более ярких цветах. Здесь преобладали такие, как травяной зелёный, бледно-жёлтый и белый. Обеденный стол для шестерых, стеклянно-зеркальный, в середине которого стоял графин с вишнёвым соком и вазочка со свежими фруктами. Вокруг стола — четыре плетёных белых стула с мягкими подушками на сиденьях. Цвет паркета остался тот же, двери такие же, но атмосфера кухни казалась мне другой, по сравнению с гостиной. Я внимательно следила за Димой, чтобы не заплутать. Парень взял со стола яблоко, откусил, а затем, взяв ещё одно, бросил мне. Я, слава богу, поймала, иначе сынок репетитора отвесил бы едкий комментарий насчёт того, что теперь мне нужен ещё и врач, чтобы лечить координацию. Затем он отправился в ванную комнату, совмещённую с туалетом, но разделённую большой чёрной ширмой. Ванная в этом доме была выше всяких похвал, ибо я всегда любила сочетание чёрного с золотым. Чёрная кафельная плитка, чуть отражающая, словно зеркало; лишь у пола и потолка была золотая полоска. Сама ванна была кристально чёрная, вычищенная до блеска и теперь переливалась. Здесь же стояла душевая кабина с полупрозрачным стеклом и с золотыми рамами. Фаянсовый трон я не видела, но зато в глаза бросилось большое широкое зеркало в пол в золотой, мамой клянусь, раме, размещённое возле ширмы. Я подошла к зеркалу и провела ладонью по резьбе, удивляясь, насколько ловкие могут быть руки у мастера, сотворившего это чудо. Далее мы поднялись на второй этаж по винтовой каменной лестнице с резными перилами из какого-то мягкого дерева. Холл второго этажа был, естественно, меньше, чем на первом. Коридор вёл куда-то вглубь дома, а по обеим сторонам несколько дверей с резными ручками. На стенах светильники какой-то аккуратной работы, на потолке — такое же множество лампочек, как и в кухне-столовой. Далее меня отвели в лоджию, откуда открывался вид на задний двор дома. Тётя Саша трудилась в огороде. Она рыхлила землю у куста белых роз, параллельно выдирая зелёные сорняки и бросая их в стоящее недалеко ведро. Женщина выпрямилась, повернулась, посмотрела на нас и помахала рукой в розовой резиновой перчатке. На балконе стояла мягкая софа, больше похожая на вытянутое кресло. По бокам от диванчика располагались два столика с такой же прозрачной поверхностью. Нет, у них фетиш на стеклянные столешницы? Я присела на софу и, вдохнув побольше воздуха, посмотрела на башенку, задрав голову неприлично высоко. — Что там? — спросила я, указывая взглядом на острый шпиль на крыше башенки. — Моя комната, — ответил Дима, улыбаясь как-то загадочно-загадочно. — Покажу потом. Я не стала больше ничего спрашивать, лишь снова бросила взгляд на задний двор. Множество цветов было здесь у Александры Александровны, кусты ракиты, астр, георгин, разные виды лилий и несколько деревьев да кустов с ягодой. Ветвистая ива склонилась над каменной скамейкой ручной работы, там же, совсем рядом, разместился небольшой фонтан, звук воды которого слышно даже здесь. Журчание воды нарушил мой мобильный, так невовремя зазвонивший моей любимой песней. Я сунула руку в карман, изъяла аппарат и, ответив на звонок, приложила трубку к уху. — Яна, ты домой-то собираешься? — раздался голос мамы. — Ага, — кивнула я. Мой взгляд упал на часы, что были на моей правой руке. Стрелки показывали половину шестого, а значит, что домой мне ехать нужно срочно. Я попрощалась с мамой и встала с софы. Дима стоял возле ограждения, свесив руки вниз и практически повиснув на перилах. Я осторожно подошла поближе и тихо сказала: — Мне домой надо, — дальше у меня не получилось договорить, что мне нужно вызвать такси, так как парень прервал меня и резко отдёрнулся от края балкона. — Я отвезу, мне в город всё равно, — буркнул он и молча вышел с лоджии. Возражать просто не хотелось и спорить с ним тоже. Я слишком устала, чтобы сидеть и целый час ждать какую-нибудь развалюху. Если сама я добралась за полтора часа, то эти полтора часа машина будет сюда только ехать и дома я буду в районе девяти, а оно мне надо? Я спустилась вниз по винтовой и, накинув куртку, вышла на улицу, ожидая, пока парень переоденется и выйдет. Я с балкона успела попрощаться с тётей Сашей и та, улыбаясь, поблагодарила за то, что я приехала. Нет, ну а как иначе? Простояв минуты три, я уже собиралась пойти сесть на качели, но меня отвлёк звук открывающего гаража. Увидев машину, из лобового стекла которого видно было хозяина тачки, я округлила глаза и поперхнулась. Именно эта машина стояла тогда возле школы, когда вчера я выходила с крыльца и направлялась в сторону школьного стадиона. Именно этот джип с каким-то странным номером "333" привлёк мой внимание тогда. Прошлёпав с упавшим настроением к пассажирской двери, я кое-как залезла на белое сиденье и закрыла за собой тяжеленную дверь. — Мог бы и помочь, — фыркнула я, глядя на брюнета. Да, именно Дима тогда стоял возле школы и разглядывал номер машины. Я узнала его сейчас по взлахмоченным волосам, тех же кроссовках с голубой "галочкой" и в солнечных очках. Но если в прошлый раз он был без куртки, то сейчас чёрная кожаная отлично сидела на его плечах. Вот только джинсы он решил не менять. Я-то всегда хотела прокатиться на такой машине, но ехать в ней по такой неровной дороге было для меня чем-то не то, чтобы увлекательным, но довольно забавным. В этот раз я не билась головой о низкий потолок, но зато неплохо подпрыгивала и недовольно взвизгивала. Выйдя на трассу, Дима повёл машину более спокойно, ровно, что я даже не заметила, как задремала.

***

      — Хэй, спящая картавая, ты вставать собираешься? — меня потрясли за плечо. Я разлепила глаза, недовольно глядя на своего будителя. Тот, задрав очки на голову, смотрел на меня зелёными глазами и глупо улыбался, будто ему только что сделали очень классный массаж. С удивлением я заметила, что спина и вообще тело совершенно не затекли, как это бывает в менее удобных машинах. К тому же, я абсолютно выспалась, словно проспала не всего час, а добрые сутки. — Сам ты кар.. — я кашлянула. — .. тавый. Парень усмехнулся и посмотрел на лобовое стекло, откуда видно было большое здание. Он открыл дверцу авто, а потом развернулся ко мне: — Я на пять минут, посиди здесь, — и вышел. Я зевнула, наблюдая, как он быстрым шагом направляется к главным дверям. Ему вежливо открывают входные, пожимают руку и парень проскальзывает в тёмный холл. Я отвела глаза от двух охранников, которые явно знают Диму, а потом посмотрела на район, в котором оказалась. Слишком много брендовых магазинов, дорогих кафе и ресторанов, офисных зданий и прочего, и прочего. Здесь я бывала редко, ибо мне тут делать просто-напросто нечего, разве что с друзьями шататься по парку аттракционов. Раньше, когда я занималась плаваньем, то ездила сюда три раза в неделю, а когда данное занятие мне наскучило, то дорогу сюда я забыла вовсе. И что же нужно в богатеньком районе богатенькому Диме? Немного подумав, я решила, что он здесь работает или ещё чего, но потом он вышел из главных дверей, стрельнул сигарету у охранника и, сев в машину, закурил. Глаза его были какие-то испуганные, словно ему только что сообщили страшный диагноз (тьфу-тьфу-тьфу, конечно). Несколько минут мы молчали, а потом он бросил окурок в открытое окно и, заведя мотор, повёз меня домой. Адрес я ему сообщила ещё в начале пути, когда машина только-только вырулила со стоянки. В зеркале заднего вида я увидела надпись на вывеске здания, внимание к которой меня привлекло только что: "Частная клиника доктора Льюиса". Значит, Дима ездил к кому-то в больницу? Или проверялся на что-то конкретное сам? Ай, это ведь не моё дело, какая разница, к кому и зачем он ездил в дорогую частную клинику? Откинувшись на спинку, я тяжело вздохнула и краем глаза начала поглядывать на зеркало, в котором отражались серьёзные зелёные глаза. Дома я была через полчаса после заезда в клинику. Дима попрощался со мной коротким кивком и мне пришлось выйти из уютной машины. Тот сразу сорвался с места и скрылся за поворотом. Родная многоэтажка встретила меня парочкой соседей, громко ругающихся прямо на улице возле подъезда. Я поднялась на свой этаж и зашла в квартиру, откуда пахло свежими булочками. — Бабушка! — я кинулась обнимать старушку, стоящую у плиты. Она ловко переворачивала оладья, слушая новости по телевизору. Её добрые карие глаза, смотрели на меня чуть ли не со слезами. Бабушку я не видела около года, с тех пор, как родители посоветовали ей съездить куда-нибудь отдохнуть и вручили ей билеты на месячный отпуск в Таиланд. Как ни странно, бабушке там понравилось и она решила остаться там жить. С местным языком проблем у неё не было, ибо по профессии она переводчик и языков знает больше, чем все в нашей небольшой семье вместе взятые. Как позже объяснила мне мама, бабушка приехала ненадолго, чтобы навестить нас и побаловать семейными булочками, пирожками, блинами и прочей вкусной выпечкой. Выпив чаю с семьёй, я ушла в комнату, дабы сесть за уроки. Кое-как сделав алгебру, я отбросила учебник в сторону и легла на кровать, прикрыв глаза. Сквозь дремоту я услышала скрип двери и тихие шаги. — Яночка, — бабушка присела на кровать рядом со мной, а я от неожиданности подскочила и отпрыгнула в сторону. — Фу ты, ба, напугала! — Прости, — извинилась она, — я у тебя спросить хотела. Вот ты за ужином сидела, чай пила и задумчивая такая была. У тебя что-то случилось? — Не, ты что, — улыбнулась я и вернулась на своё место. — Нормально всё, просто день хороший. — А не влюбилась ли ты часом? — сощурилась она, по-доброму улыбаясь. Я отрицательно закивала головой и обняла её. — Ну ты что, нет. Я рада, что ты приехала. Немного посидев, она покинула мою комнату и я осталась одна. Хм, а ведь Дима мне так и не показал свою комнату, а хотя обещал. Да и ладно, его же комната.

***

      Утром я проснулась от того, что кто-то скинул меня с кровати. Зло шикнув, я посмотрела на своего обидчика и узнала в нем свою троюродную сестрицу Зину. Нет же, её и правда назвали Зиной! Ни за что бы не назвала своего ребёнка таким старым именем. Мелкая смотрела на меня своими маленькими кроткими глазками, держа в руках мою кошку и настойчиво тиская бедное животное за всё, что только можно. Я залезла на кровать и отобрала животное, прижав к груди, жалея. — Ты что творишь, изверг? — фыркнула я, гладя кошку по макушке. Та, видимо уже замученная Зиной, начала вырываться, а когда я её всё-таки выпустила, то быстро удрала куда-то в недры квартиры. Зина же, всё ещё не отводя глаза от моего взъерошенного вида, резко упала на кровать и начала смеяться. — Ты ударилась? Или с какой луны упала? — немного ошарашенно спросила я, глядя на бешеную троюродную. — Да ты бы видела себя, — беззубо пробормотала Зина и, снова расхохотавшись, умчалась из комнаты. Я непонимающе посмотрела на себя в зеркало. И, о боже, моё лицо было всё в зубной, чёрт подери, пасте! Нет, кажется, я убью этого ребёнка раньше, чем ему исполнится десять. Бросившись в ванную, я смыла с себя последствия Зинкиной игры и решила скрыть остатки красных пятен тональником и слабым макияжем. Накрасив глаза, я вышла из ванной и, завидев меня, мама очень удивилась, ведь раньше я не сильно-то употребляла косметику. Она заставила меня покрутиться около неё и ещё долго уговаривала надеть платье или юбку, но я отказалась. Прогулка с Юлькой у меня была запланирована ещё вчера. Она собиралась позвать меня на репетицию спектакля, чтобы я примерно представляла, что меня ждёт. Слава богу, что Юля сжалилась надо мной и сократила мою роль практически вдвое, поэтому мне нужно было всего лишь выйти на сцену, сесть на самодельный трон и делать кирпичное лицо, пока наш одноклассник будет пытаться меня смешить. Шутки, которые они написали, были несмешными для меня, но когда я услышала их впервые, то меня пробрало так, что живот болел ещё час. Я сидела в школьном актовом зале, наблюдая, как парень из параллельного класса жонглирует апельсинами, а ему аккомпанирует Юля на гитаре. Потом вышла девушка высокого роста, да ещё и на двадцатисантиметровых каблуках, начала исполнять какую-то песню и потом, неудержавшись на своих лошадиных ногах, повалилась на пол. Все сидящие на репетиции взорвались хохотом. И я тоже. Далее меня водрузили на сцену, усадили на деревянный трон и нацепили на голову корону. Да-да, именно корону, высокий такой кокошник. Сделав обречённое лицо, я начала смотреть, как одноклассник начинает травить шутки, а я, уже отсмеявшая своё, смотрела на него с абсолютно равнодушным лицом. Лишь изредка пропуская улыбку на особо смешных анекдотах. — И не смей на концерте засмеяться или даже улыбнуться! — погрозила пальцем Юля, глядя на Несмеяну в моём исполнении. Я кивнула, пообещав, что не засмеюсь. По окончанию репетиции, Юля вызвалась пройтись со мной до дома, так как жили мы в одном квартале, разве что её дом был через дорогу. Мы вышли вместе со школы, дошли до палатки с мороженым, закупились сладостями и направились вдоль улицы. Юля всю дорогу рассказывала о репетициях, главных ролях, сценарии, героях и их актёрах. Пояснила о концерте и в честь чего он пройдёт. — В конце года, по окончанию школы вся наша параллель одиннадцатых классов объединились, чтобы исполнить данный спектакль. Мы соединили несколько сказок в одну и обещаем, что всё будет смешным. — Обещаешь прям? — уточнила я, доедая своё лакомство со сгущёнкой. — Ага, не хуже, чем в "Камеди клаб", — улыбнулась Юля и уже через две минуты мы разошлись по разные стороны. Дома меня ждала только Зина. Девочка смотрела мультики, сидя перед телевизором. Я попросила её немного отсесть, мол, зрение испортишь. А эта девчонка зло прошипела о том, что все взрослые так говорят, а у самих — очки. С виду-то, Зинка милая была, тихая, но когда я начинала игнорировать её просьбы проиграть с ней, то она сразу начинала кричать, ругаться и бросаться в меня конструктором. Тем не менее, я считала, что она слишком глупая для своих девяти лет и часто ведёт себя как ребёнок. На внешность девочка была приятная. Светлые космы заплетены в тонкую косичку, карие глаза смотрели совсем уж глупо, да и маленькие они были, что еле-еле заметно. Ростом для девятилетней девчонки она была маловата, хиленькая, худенькая, словно и не кормят. Зато резвая, быстрая и совершенно неугомонная, хоть ремнём бей. Отец и мать у ребёнка строгие, и крикнуть могут, и ладошкой стукнуть по заднице наглой, и наказать. С тётей Катей и дядей Юрой я ладила на отлично. Они всегда дарили мне какие-то подарки, давали деньги на прочую ересь, которую мне и девать-то некуда было. Выглядели они оба менее чем: оба полные, оба низкие и постоянно что-то бормочущие себе под нос. Я не особо вслушивалась, но один раз даже услышала, как они планировали оставить Зинку нам с мамой, а самим слетать в Египет отдохнуть, мол, ребёнок обойдётся. Нет, Зину они любили, но она была таким ребёнком, что остаться наедине хотя бы на десять минут было нереально и я их не винила за это. Поздно ночью мама повезла двоюродную сестру и её мужа в аэропорт. Я же осталась с ребёнком. Мама также велела мне дождаться её, чтобы не было проблем с малявкой, а потом уже идти спать. Зинка всё это время мирно дремала в кресле, слава богу, её тоненькая комплектация спокойно помещалась. Я накрыла ребёнка покрывалом, чуть приоткрыла окошко и ушла на кухню пить чай. Бабушка также уехала с мамой, отчего я даже заскучать успела. Сидя на кухне, я разглядывала поверхность стола и почему-то мне вдруг захотелось, чтобы она была прозрачная, как в доме моего репетитора. С Пасхой вас!