Алгебра

      Понедельник — день тяжёлый. С утра уже не заладилось как-то с этим нелюбимым днём недели, а к обеду и подавно поплохело. На третьем уроке алгебры заболела голова, и я в который раз убедилась, что алгебра — зло. Далее меня ждала серьёзная репетиция, на которой мне усердно подбирали наряд Несмеяны: какие-то девчонки заволокли меня в раздевалку, заставили раздеться до трусов и лифчика, стали измерять мои пропорции, чтобы сшить платье Принцессы. Я предлагала им просто купить где-нибудь более-менее похожее, но они почему-то упрямо отказывались. Нет, но было бы намного проще! Одевшись после измерений, я вышла в зал, где проходили репетиции и взяла у Юли свой текст. — Ну-ка, читай выразительно, — попросила блондинка, протягивая пару альбомных листов с моими словами. Я кашлянула, пробежалась глазами и начала: — "Я выйду замуж за того, кто рассмешит меня или хотя бы заставит улыбнуться. Готовьтесь, принцы и короли, но не надейтесь, что я сдамся так просто!" — проговорила я. От своего же голоса захотелось засмеяться, ибо ну никогда я не говорила настолько серьёзно и строго. Юля улыбнулась, кивнула и, сказав, что я могу быть на сегодня свободна, ускакала помогать Белль из сказки "Красавица и чудовище". Белль играла полная противоположность Юли — Светка из параллельного класса. Если Юлька была звонкой и энергичной, то Света вела себя сдержанно, тихо и часто краснела от стеснения. Серой мышкой её назвать было сложно, потому что общалась она только в определённом кругу своих друзей. Девушку кое-как смогли уговорить играть Красавицу, ведь среди одиннадцатых классов не было больше таких девушек, идеально подходящих на роль Белль. Как бы то ни было, Света всё же стояла на сцене, держа в руках такие же альбомные листы и хмурясь отчего-то. Юля подлетела к девушке, начала что-то спрашивать и яростно жестикулировать руками, а я мысленно сравнила их между собой. Юля была стройной блондинкой, Света — чересчур худая и угловатая, шатенка с волосами до середины плеча. Юля — голубоглазая и улыбающаяся, а Света имела тёмно-зелёные большие глазища, нахмуренный лоб и тонкую полоску губ. Косметикой шатенка не пользовалась, в отличие от блондинки, одевалась более скромно, предпочитая джинсы, кофты (редко — футболки) и чёрные ботинки. Я подумала о том, что неплохо бы попрощаться со всеми ребятами, прежде чем уйти, но потом эта мысль решила оставить меня и я просто вышла из зала. Спустившись на первый этаж к раздевалке, я подала номерок и уже через пару секунд мне вернули мою куртку. Надев её, я обвязала шарф вокруг шеи, а волосы предпочла не высовывать. Сумку повесила на плечо, сунула наушники в уши и вышла из школы. В плейлисте заиграли Placebo, отчего я начала подпевать любимой группе. Отчего-то я считала их песни более подходящими под мой характер или, лучше сказать, под моё повседневное настроение. Глупо было бы считать, что я писсимистичный человек, да и оптимистом меня назвать сложно. Через десять минут я была уже около дома. Навстречу из магазина мне попалась мама. Она несла небольшой пакет, в котором я сразу заметила коробку конфет, какие-то печенья и вишнёвый — мой любимый — рулет. Как выяснилось, мама ехала на работу, потому что у начальника её фирмы было день рождения, поэтому они с коллегами решили устроить ему сюрприз. Пообещав, что дома будет не поздно, она оставила некоторые указания и пошла дальше к стоянке с машинами. Я помахала ей и зашла в подъезд. Выполнив дома все мамины поручения, я села за компьютер, достав сразу все учебники, чтобы параллельно делать домашнюю работу, за которую я не смогу сесть потом из-за ужасной лени. Включив музыку, я начала болтать ногами, подпевать, что-то записывая в тетради. Следовало бы также подготовиться к завтрашнему походу к репетитору... но это я решила оставить на потом. Через час пришёл папа, усталый, весь красный и сказал, что кто-то вылил на него полную кружку кофе с молоком. В принципе, ничего такого, вот только у отца моего аллергия на молоко и теперь он сидел перед телевизором, чихал, кашлял и пытался одновременно кушать. Проходя на кухню, я в очередной раз похлопала ему по спине. К девяти пришла мама с остатками торта, рулета и какого-то салата. Усадила меня за стол и заставила доедать, "иначе пропадёт". Я налила большую кружку чая и села с ней рядом, пока она употребляла в пищу диетический коктейль. В одиннадцать я решила лечь спать, ибо слоняться просто так по дому мне уже конкретно надоело. Кошка запрыгнула ко мне, как только я залезла под одеяло и тут же начала царапать своими острыми коготками моё оголённое из-под одеяла плечо. Я аккуратно оттолкнула её и залезла с головой. Сон, к моему огромному сожалению, пришёл не сразу. Ни о чём нормальном не думалось как следует, поэтому я начала размышлять о всём подряд: о школе, спектакле, одноклассниках и репетиторе... о сыне тёти Саши. Ох, и вредный он, конечно! Вспомнив нашу первую встречу, я почему-то нахмурилась и надула губы, то ли от злости, то ли просто так, лишь бы сделать вид.

***

      Наутро я чувствовала себя не очень. Видимо, сказалось гуляние вчера в плохую ветреную погоду без шапки. Вставать не хотелось просто жесть как, а делать какие-то движения, пускай, даже самые малые, было так влом, что глаза закрывались, намекая как бы, чтобы я осталась дома. По шуму с кухни, а точнее, его отсутствию, я поняла, что дома одна. Ну вот же! Хороший повод прогулять школу и посидеть дома, поспать и... поспать. Но, чёрт подери, совесть не позволяла мне прогулять сегодня и оставить своих одноклассников без гения в информатике. Именно так, сегодня контрольная, якобы по прошедшему материалу за десятый класс, а я в информатике — гений. Вот и приходится решать задачи, писать программы и прочее за весь класс. Впрочем, для меня это как раз плюнуть. Собрав все кости в кучку, я села на кровати и тут же упала на спину, тяжело застонав. Голова гудела как никогда, будто я с похмелья самой жестокой пьянки. Самое ужасное, что сил даже жопу поднять не было и малейших. Спас меня трезвон мобильного, лежащего под подушкой. Я потянула за ним руку и, поняв, что не достану, если не встану, застонала ещё громче. — Что? — буркнула я недовольно в трубку. — Яна, это Юля. — Раздался бодрый голос и я позавидовала этому бодрому голосу. — Ты спишь что ли? — Нет, что ты, — с сарказмом ответила я. На часах шесть утра, как думаете, сплю я или нет?! Какой нормальный человек вообще будет звонить так рано и спрашивать, сплю ли я? Ах, да, есть Юля, я и забыла. — Я уже давно не сплю, вставай давай. Блин, зачем я звоню-то? — задумала девушка, сопя в трубку. С секунду она думала, потом я поняла, что если она сейчас же не скажет причину звонка, то я усну прежде. — А, вспомнила! Я звоню сказать, что сегодня в два, сразу после уроков, то бишь, репетиция и проверка текста на заучивание. Всем обязательно быть, — оживилась она и я подскочила. — Не-не, Юлич, я не могу, у меня допы по алгебре, прости, — я забегала по комнате, как ошпаренная кипятком. — Хэй, Яна, разочаровываешь, — обозлилась она наигранно. — Впрочем, ладно, у тебя текста десять строк. — Спасибо, — поблагодарила я искренне и бросила мобильный на кровать. Сон сняло рукой, я решила не задерживаться и начать собираться в школу. В который раз мне пришла в голову мысль, что я зря встаю на час раньше, хотя могу вставать и в семь, успевать всё сделать и идти в школу. Вот только сейчас я спать не хотела, поэтому, собравшись за добрые полчаса, я сиганула из квартиры полная решимости сделать этот день прекрасным. Ах, да, сегодня геометрия. До школы я неожиданно быстро дошла. Мне хватило пяти минут, чтобы оказаться возле дверей. Мой взгляд упал на уже знакомый чёрный джип, стоящий около парковки. Чёрт, что здесь делает Дима? Я направилась к его машине, подошла, постучала в окно со стороны водителя и вопросительно посмотрела на удивлённого брюнета. Тот опустил спинку кресла и, облокотившись почти что лёжа, спал. Зелёные глаза были усталыми до невозможности, будто он просидел здесь сутки, не меньше. Окно опустилось, парня обдало прохладным ветром и тот натянуто улыбнулся. — Что, пришла за дополнительными занятиями для развития речи? — хохотную он. — Нет, я вообще-то в школу пришла, придурок, — хмыкнула я, не оценив его шутку. — Сама така-ая, — зевнул он. — Залезай, не стой на морозе. Я сощурилась, задумавшись на секунду о последствиях. Впрочем, что он может мне сделать? На улице и правда было прохладно, для конца сентября. Я закусила губу, обошла машину и залезла на переднее сиденье рядом с водителем. В этот раз Дима меня удивил: он был одет в синие джинсы с цепочкой справа, без дыр и разных модных сейчас аксессуаров, сине-зелёную рубашку в клетку с закатанными рукавами и те же самые классные кроссовки. Очки покоились на козырьке от солнца, на заднем сиденье я заметила сумку для ноутбука и большую коробку в обёрнутой цветной бумаге. — Ты сегодня расчёсывался вообще? — спросила я, глядя на запутанные волосы. — Нет, — ответил он, делая музыку тише. — Вообще не расчёсываюсь, только после душа. — Так что ты здесь делаешь? — продолжала допрос я, вжимаясь в тёплое сиденье машины. — Неужели учиться приехал? — Да нет же, — чуть раздражённо буркнул парень, — маму привёз в школу, она с директором по поводу тебя разговаривает. — Меня? — уже испугалась я. — А что насчёт меня? — Ну, твои успехи по алгебре, геометрии и прочая хрень, — нахмурился он. Я кивнула, не отрывая глаза от Димы. Тот смотрел куда-то на лобовое стекло. Своеобразная цепочка, так сказать. Добавить бы ещё то, что лобовое стекло смотрело на меня, но это уже что-то на грани психа и конченной долбанутости. — Сегодня приедешь же? — снова зевнул Дима, хлопая глазами от усталости. Я снова кивнула, а потом всё-таки сказала: "Да", чтобы он точно понял. К входным дверям шла Юля, как обычно на каблуках, в юбке от талии и сером жакете поверх белой блузки. Как всегда красивая, модная и улыбающаяся. Я глянула на Диму, разглядывающего каждого, кто заходил в двери. Выйдя из машины, я окликнула Юлю и помахала рукой. Та обернулась, посмотрела на меня, ошарашенно подошла и, заметив за рулём тачки парня, дёрнула меня за локоть: — Это твой парень? — шикнула она, улыбнувшись от уха до уха белыми зубами с брекетами. — Да нет, ты что! — всплеснула я руками и обернулась на давящего лыбу Диму. Сарказма в его улыбке и зелёных глазах было больше, чем я видела и слышала за всю свою жизнь. Он вынул ключ из зажигателя, вышел на улицу и неприятно вздрогнул от ветра, пронзившего рубашку. Он успел нацепить на глаза очки и теперь стоял рядом со мной, протягивая мне забытую в машине сумку. Кажется, сейчас будет спектакль не хуже того, который мы ставим. — Яночка, ты сумку в машине забыла, — заулыбался этот поганец, — я подержу, а то тебе тяжело. Моя нижняя челюсть предпочла пол, а точнее, землю. Я отрицательно замотала головой и попыталась забрать свою сумку из его цепких длинных пальцев. Он что, боксом на пальцах занимается?! — Отдай, — сквозь зубы процедила я и тот сдался. — О, здравствуйте, я Дмитрий, а вас как зовут, мисс? — он поцеловал тыльную сторону ладони Юли и склонился в шутовском поклоне. — Ю-Юля, — ошарашенно пробормотала девушка, глядя на парня во все глаза. — Очень приятно познакомиться, но, мне кажется, что у вас через две минуты начнётся урок. Думаю, вам следует поторопиться, иначе учитель биологии будет зол. Стоп, как он узнал, что сейчас биология?! И что он вообще несёт?! А-а, надо спасаться, иначе опросов от Юльки не удастся избежать, как и от всего класса, мол, что за парень? нифига себе тачка! он тебя возит? — и прочего. Я потянула подругу за руку в сторону школы, но Дима резко вырвал мою руку и, потянув на себя, прижал меня к своему телу. — Ты же сегодня приедешь? — задал он тот же вопрос, что и в машине. — Д-да, — пробормотала я и вылезла из его объятий. — До встречи, Яночка. Дима залез в машину, помахал нам рукой и, развернувшись на парковке, покинул школьную территорию. Я стояла в шоке, окружённая ненужными зевателями и смотрела вслед чёрному джипу. Жутко хотелось врезать этому петуху за концерт, от которого до сих пор язык не шевелится. К тому же, на улице было довольно холодно, чтобы заставлять нас разговаривать с ним, но он сам захотел. Юля, кажется, даже не замёрзла. Она смотрела на меня во все свои голубые, а на губах её играла усмешка. — Вы такие милые! — наконец оттаяла подруга и обняла меня. Я помотала головой и пошла в школу, не желая больше слушать её бурчания. Шесть никчёмных уроков прошли более чем скучно. На первом меня никто не трогал, но я слышала, как впереди меня и позади перешёптывались. Замечала и взгляды, удивлённые и презренные от некоторых, улыбки и даже средние пальцы, адресованные мне от наших двух главных девчонок-моделей-"королев"-класса. Я не обращала на это внимания, стараясь отвлечься на биологию и тест, который нам так невовремя дали. Всю перемену меня сторонились, лишь Юля стояла со мной у кабинета географии. Второй, третий и четвёртый уроки я клевала носом. Да-да, именно клевала, ибо спать хотелось жесть как. Я прямо чувствовала, как моё тело требует мягкой кровати, подушки и часа-двух спокойного сна. Я, конечно, могу спать и на парте, но когда Антон Алексеевич тыкает в меня указкой и говорит идти решать задачу на доске, не особо-то выспишься. С задачей я кое-как справилась, хотя геометрия была для меня намного проще алгебры. Стоило лишь знать формулы и можно решать. Пятый урок мы слонялись классом по школе, выискивая учителя химии, но та, как выяснилось, заболела и не пришла. С шестого нас отпустили домой.

***

      Дома я быстро навела порядок в комнате, написала записку маме, что уехала к репетитору, вызвала такси и, переодевшись, отправилась. В этот раз мне прислали крупную машину, как только я сказала, куда поеду. К тому же, доехали мы всего за час, потому что водитель на трассе вёл машину довольно быстро, а мне пришлось пристегнуться, потому что скорости я боялась больше, чем высоты. Этот мужчина попался менее разговорчивый, чем прошлый. Даже когда в лобовое стекло врезалась какая-то птица, он ничего не сказал. Лишь остановил машину, вышел, вытер тряпочкой стекло и мы поехали дальше. В доме Александры Александровны ничего не изменилось. На пороге меня всё также встретил Дима с торжествующей улыбкой и я, не сдержавшись, ткнула его пальцем в грудь за утренний концерт. Тот мгновенно понял за что и засмеялся, буркнув что-то о том, что я была красная, как рак. Тётя Саша ждала меня на кухне. Женщина что-то готовила, слушая радио-рецепт. "Положите кусочки мяса на сковороду и обжаривайте десять минут, помешивая. Когда мясо подрумянится, высыпьте остатки моркови и продолжите помешивать до готовности" — вещал диктор и тётя Саша, напевая что-то под нос, болтала лопаточкой в глубокой сковороде. — О, Яна, ты прибыла? Отлично, сейчас через десять минут будет готов ужин и можно садиться кушать, — она была в отличном настроении, — пока что идите в комнату. Дима кивнул матери и выволок меня за капюшон кофты из кухни. Мы отправились наверх, хотя правильней сказать, что отправился Дима, ведь это он тащил меня за собой. Но мы не остановились на коридоре второго этажа, а пошли на третий. Неужели, он покажет мне свою комнату? Да, так и было. Поднявшись на третий, мы прошли в самый конец коридора, он отворил дверь ключом и всунул меня вовнутрь спальни. Свет зажёгся и я обалдела от того, что увидела. Во-первых, всё было в тёмно-синих и серебристых тонах. Во-вторых, прямо посередине комнаты, естественно спинкой к стене, под окном, стояла большая двуспальная кровать на серебристых ножках, застеленная синим шёлковым покрывалом. Далее по всей кровати у изголовья валялись множество серебристых маленьких подушечек с разными вышивками из ниток, но они, скорее, были декоративными. Изголовье данного предмета мебели было также серебристым, витиеватое, с большими шпицами по краям. В-третьих, в комнате был большой шкаф-купе с полочками и прозрачными дверцами, за которыми стояли награды и статуэтки. В-четвёртых, в другом углу, чуть поодаль от кровати, на стене была коллекция электрических гитар. Под коллекцией — синтезатор с нотами и наушники на крючке. Значит, Дима увлекается музыкой? — Вау, — ухнула я, глядя на очарование спальни. — Нравится? — он подошёл к кровати, присел, глядя на меня. — Ещё бы, — я подошла к гитарам и начала рассматривать таблички под каждой из них. — Играешь, значит? — Ага, — ответил Дима, встал, аккуратно снял красно-чёрную гитару и, присев на стул возле синтезатора, сыграл несколько аккордов. Я наблюдала как его пальцы перебирают лады, правая рука с медиатором легко порхает по струнам. Непроизвольно моя пятая точка опустилась на кровать, мягкую до такой степени, что мне сначала показалось, что матрас водный. Лёгкий шёлк приятно охладил кожу рук, отчего сразу захотелось спать. Парень вдруг запел на английском знакомую мне песню. Конечно, это же Placebo! Чёрт, у него такой голос классный. Заиграли знакомые мне аккорды, слова песни и я запела с ним. Бухнувшись на матрас, я прикрыла глаза, продолжая проговаривать слова. Дверь приоткрылась и показалось довольное лицо тёти Саши. Женщина позвала нас обедать и я, открыв свои серые очи, вдруг изумилась. На потолке, извиваясь словно лианы, был очень оригинальный светильник. Из середины потолка, переплетаясь друг с другом и извиваясь, исходили серебристые прутья, кое-где были видны еле-еле заметные лампочки-цветы. А вот теперь мне было жутко интересно, кто же придумал такую красоту? Спустившись вниз, тётя Саша усадила нас за прозрачный стол. Из тарелок с мясом, белым рисом и салатом исходил такой аромат, что я почувствовала, как мой желудок сворачивается. Да, дома я решила не кушать, ибо потом меня будет тошнить в машине. Ох, ненавижу свои особенности организма. Александра Александровна поставила в середину стола салфетницу, села и, подняв бокал с соком, произнесла тост: — За то, что скоро Яна будет знать алгебру на отлично, — улыбнулась она и мне пришлось согласиться, чтобы не расстраивать репетитора. После трапезы женщина проследовала в гостиную и я поняла, что там у неё уже всё готово, чтобы изучать материал с нуля. Я была неправа, ибо на том же журнальном столике ничего, кроме тетрадки и ручки не было. Ни книжек, ни дополнительного материала, ни даже учебника, что меня крайне удивило и повергло в шок. — Хм, тётя Саша, — на обращении я запнулась, ибо было неудобно обращаться к ней так, — а где же тренировочные тесты или хотя бы учебник? — Зачем? — искренне не поняла она. — Так буду объяснять. — Окей, — перевела глаза я и взяла в руки ручку. Александра Александровна включила телевизор, тыкнула на музыкальный канал и убавила громкость песен. Я глянула на клип, что шёл по "ящику" и недовольно отвернулась — попса. — Так, ну, таблицу умножения знаешь? — уточнила тётя Саша. В гостиную заглянул Дима. Он прошёл через всю залу, взял какой-то диск с полки и буркнул: — Нет, мам, ты что, откуда она будет знать таблицу умножения! — Чшш, — шикнула на сына репетитор. — Выметайся. Тот глянул на меня, усмехнулся и покинул залу. Мне хотелось встать, догнать этого подлеца и треснуть ему хорошенько, но я решила не ругаться с этим... засранцем. Александра Александровна проследила вслед сыну и повернулась ко мне, глядя зелёными глазами, в которых я узнавала Диму. — Начнём с простых уравнений. Скобки раскрывать умеешь? — я кивнула. — Квадратные с дискриминантом решать умеешь? — Я снова кивнула. — А биквадратные? Вот тут я затупила конкретно. Честно сказать, я даже вспомнить не могла, что такое биквадратное уравнение, не то, чтобы решать. Женщина поняла меня и, секунду подумав, написала в тетради уравнение. Я широко открыла глаза, соображая, что можно сделать с иксом в четвёртой степени. — Будем делить на многочлен, — она хихикнула. Видимо, алгебра со всеми членами и многочленами была смешная не только учащимся, но и учителям. Она быстро показала мне порядок действия, а потом, написав такое же, только с другими числами, подвинула тетрадь мне, чтобы я сама решила его. В мозгу моём происходило одновременно три вещи: апокалипсис, апокалипсис и... угадайте, что было третьим? Правильно, апокалипсис. Три конца света одновременно! — Ох, объясняю ещё раз. Свободный коэффициен будет скорее всего иметь один из корней, находим делитель числа минус два, это будет плюс-минус два и плюс-минус один. Я наблюдала как она красивым почерком пишет в тетрадь числа в столбец. Дальше она вдруг начала что-то считать и я попросила её повторить ещё раз. Репетитор была очень терпелива. — Подставляем под икс эти делители, если уравнение слева будет равняться правой части, то есть нулю, то число является корнем уравнения. Потом она начала писать какие-то скобки, знаки, минусы-плюсы, от которых у меня начинала болеть голова. Я мужественно выдержала первый час занятий, а потом меня отпустили в туалет на десять минут. Рассматривая своё отражение я зеркале, в зазеркалье я видела какие-то числа, иксы и игреки, беты и гаммы, знаки умножения и деления, квадраты, кубы и прочее. Я плеснула воды на лицо и сразу стало легче. Подумав, я вернулась в гостиную, где тётя Саша уже пила чай с персиковым печеньем. Я сделала глоток из своей кружки и... тут до меня дошло. Ручка внезапно оказалась у меня в руках. Размашистым почерком я написала быстро деление и, отбросив канцелярский предмет, хлопнула в ладоши, мол, я молодец. Александра Александровна посмотрела на меня с подозрением и, взяв ручку, исправила знак минуса на плюс. — Всё правильно, только знаки внимательнее, — сказала она, улыбаясь. Это была моя маленькая победа.