Смерть в отпуске

      — Ты дурачка не включай, ладно? — грубо прервала его Анька. — Это моя прерогатива. Там той крови с полстакана и нужно всего, нацедит. Остаётся что? — остаётся Хранитель со своими яствами.       Друзья одновременно обернулись к стойке, посмотреть на Хранителя. Могомби что-то жадно жевал, запивая крещенской водой из трёхлитровой банки.       — Слышь, ты чё там жрёшь? — встревоженно спросил Моро. Сорвался из-за стола и ломанул к стойке с криком «Ты чё там жрёшь, с-сука?!»       Моро успел вырвать из рук своего Хранителя только маленький клочок с большими буквами «…ТРАКТ». «КОН» Могомби успел отгрызть в последний момент и, ухмыляясь, теперь перемалывал его крепкими челюстями.       На отчаянный выкрик из кухни выглянули Локи и Люцифер. Локи, оценив ситуацию, заржал от души, даже кофе пролил, только поэтому и смеяться перестал, а архидемон вмиг оказался у места событий, взглянул на «…ТРАКТ» в руках оцепеневшего Моро и без замаха, но очень сильно въехал левой Могомби в живот, а когда тот упал, добавил туда же с ноги. Развернулся к Локи. Тот комично затряс головой в жесте отрицания, мол, «я тут не при делах совсем, кто б мог подумать, как же так же, ай-яй…».       Люцифер выдохнул и успокоился. Равнодушно произнес: «Локи, меня развоплотят, а тебя реинкарнируют», взял Моро за руки, поглядел в потерянные глаза, утешающе сказал:       — Мальчик мой. Мы составим другой контракт. Обдумай всё хорошо. Заклятье ведь и правда не сработает, слышишь? Выход всего один. Верь мне, дитя человеческое!       — Ага, — отозвался эхом прислонившийся к косяку Локи, — верь ему, отцу лжи. В частности, фразе «Обдумай всё хорошо», — разочарованно посмотрел в пустую чашку и вытряхнул в рот тягучие капли гущи. «Нет кофе, кроме Люциферова, и я фанат его», — пояснил.       Моро выдернул руки из ладоней архидемона, ещё немного постоял, тупо пялясь на обрывок, а потом сел просто на пол, рядом со скорчившимся Могомби, а бумажку положил на него сверху со словами «доедай, падла». Положил локти на коленки, а голову на локти и замер так.       Локи шагнул к ним, плечом толкнув Люцифера, присел над ангелом, похлопал по плечу.       — Гениально, брюнетик. «Метод Могомби» — вот как это будет называться. Ты первый, кому удалось аннулировать подписанный хранимым контракт. Через пожирание. Доедать будешь? — и снял с него блестящий обрывок.       Могомби привстал на колени, посмотрел на «…ТРАКТ», даже руку было протянул, но содрогнулся и замотал головой.       — И так… сработало…       Локи довел черного ангела до стола, усадил заботливо, ещё раз от души хлопнул по плечу и небрежно швырнул огрызок контракта на картину, поверх пера и песка.       — Как говорят смертные, переходим к плану «Бэ»!       Подцепил со стола уже бывшее в употреблении перо-скарификатор и кольнул себя в палец.       Присутствующие недвижимо смотрели, не в силах шевельнуться, как набухает капля на подушечке, срывается, как-то совсем замедленно летит, хотя сколько там лететь-то, из капли превращаясь в шарик, и разбивается в мельчайшие брызги о клочок мелованной бумаги.       Несколько томительных секунд…       …и ничего.       Но оказалось, что «не в силах шевельнуться» вовсе не метафора, а самый что ни на есть факт. И Люцифер застыл в рывке к столу, и Локи так и держал перо у самого пальца, стараясь то ли еще одну дырочку проколупать, то ли имеющуюся расцарапать.       А кровь «проклятого парками ётуна» тем временем прожигала бумагу, перо, плавила песок и разъедала краски на вывеске. Пока вся масса, неторопливо вращаясь, не стала однородной, ярко-жёлтой, пылающей. Воздух звенел от совершенно особого напряжения: сейчас, сейчас!       Со звонким «чпок!» схлопнулось пространство в месте, где только что сидел Моро, и нелепый звук этот вывел всех из оцепенения.       — А-а… А попрощаться? — недоуменно спросила Анька, глядя на пустое место у стойки.       — Да просто хам! Ни тебе «здрасьте», ни мне «до свидания»… — отозвался в крайней степени довольный собой Локи. — Я же говорил: врёшь ты всё, Люк. «Не сработает, не сработает…»       Люцифер покатал желваки на скулах, длинно выдохнул, снял со стойки забытую кем-то бутылку абсента и подошел к переполненному столику. Сел, отхлебнул из горлышка и произнёс веско:       — Вечность длинна. Не сейчас, так потом. И там достану.       Неловкое молчание затягивалось. Вопрос «Какого хера ты к нему цепляешься?» Локи уже задавал, а просто послать Люцифера присутствующие благоразумно опасались. Симка мялась, ёрзала, любопытно тыкала пальцем в застывающую массу от сработавшего заклятия, а потом таки не выдержала:       — Ребят… и архидемоны… я, наверное, пойду. Вам что: солдат спит, служба идёт. А у меня, знаете ли, отпуск. Планов громадьё.       И все как-то повеселели. В самом деле, пусть не свой, а Симкин, но настоящий отпуск! Трудно заработанный юным аферистом, тщательно и весело проставленный, долгожданный и заслуженный!       — Служба, говорите, идет? — поинтересовались от распахнутой двери неестественно спокойным голосом.       — Начальник… Господи Боже мой! — прошептала Ангел.       — Нет, это не Господь. Это всего лишь один из его скромных архангелов. Служаки, вбогадушумать! Срань господня на отдыхе в ветхом нужнике холерного обоза! Р-работнички, самкины сыны, имеющие акт орально с падшим содомитом! Таких служак не в царствии небесном, их и в самой преисп… О, Люцифер, здравствуйте! Искушаете моих служащих?       — Нет, бывший мой соратник, таких работничков и в преисподней мне не надо, и за деньги не надо, и с деньгами не возьму, — придушенно ответил архидемон, и, не выдержав, фыркнул в фейспалм.       — Архистратиг, что-то случилось? — уточнил Тим. — Вы не в себе, таких богохульств мы с прошлого потопа не слышали.       — Дела даже хуже, чем до прошлого потопа. Благословенье пропало. Эфир пуст. Ни маны, ни намоленности, ничего нет. Срочно в офис всем, бездельники, руки в ноги и бегом! Молиться при этом на бегу!       — Я в отпуске, — пискнула Симка и активировала спелл перемещения. Но ничего не случилось, только искра стрельнула из комма, как из неисправной зажигалки.       — Ага, пощёлкай. Меня кто-нибудь слышит вообще? Маны нет, Серафима! Всё заново благоле́пить. Молиться, благочинствовать, окормлять, соблюдать и прочую хренотень, прости Господи. Если ничего умнее сейчас не придумаем.       Люцифер выглянул из-под фейспалма и продекламировал, содрогаясь:       — В царстве небесном возник полный внезапный кирдык, — и захохотал.       — Смейся, враг мой. Пока можешь, — кротко, ангелу подобающе ответствовал Гавриил. — А у тебя между тем ад замерзает. Все еще прикольно? Антиманы и проклятий тоже йок.       Люцифер шевельнул мизинцем. Потом щелкнул пальцами. Ну, а когда грохнул кулаком по столу, то все-таки с легким потрескиванием переместился неизвестно куда.       — Силён, — неодобрительно проворчал Гавриил. — Серафима, свободна, отпуск. Подкинуть в грешный мир? Я не архидемон, но кое-что могу.       На личике Симки отобразились не то что двойственные, а прямо-таки пятёрственные чувства.       — Н-нет, наверное. Не помешаю же? Аврал так аврал.       — Моя девочка, — заметил Гавриил, — Птенец гнезда Гавриилова. Идемте уже. Хотя… Чем не место для мозгового штурма?        Наташа кормила лежачего пациента с ложечки манной кашей. Тот не просто ел с аппетитом: кидался на каждую ложку, подносимую к губам.       — Я и забыл, какая она вкусная… Ну и лошарой я в садике был — не любил её.        — Аха, и я люблю маночку, — разулыбалась Наташа, глядя в блестящие глаза Моро и недоумевая, как можно было за три дня настолько восстановиться? Слабый румянец над позавчерашней довольно стильной щетиной, губы здорового розового цвета, настроение и аппетит, — Ещё бы невкусная! После внутривенного питания всё вкусное. Ты ещё так смачно ешь, что… давай быстрее жуй-глотай, и я тоже побегу в буфет, выпрошу тарелочку у тёть Лиды.        — А после буфета к травматологу, Наташ, ну пожалуйста! У меня все кости срослись, я точно знаю, давайте уже снимать гипс уже! Вообще не болит ничего, чешется только. И я же тебе свидание обещал, с танцами.       За невинным кокетством и поеданием каши с умильными до идиотизма улыбками наблюдали невидимые Локи и Сигюн.       Каша кончилась, а Наташа все не отводила взгляда от губ пациента. А он тихонько ей улыбался.       — Наташ… я тоже очень хочу тебя поцеловать.       Незримо стоящий за плечом Людвиг хихикнул и толкнул Наташу пятерней в спину. <tab>*беседа навеяна этим стихом https://ficbook.net/readfic/4373275*       — Семь. А что у нас козырь? Обленились, мерзавцы… совсем мышей не ловят. Всё сам, всё сам, ох, грехи мои тяж… то есть я безгрешен, не надо мне тут!       — Черви козыри. Девяткой твою семь. Ой, а доволен собой, как павлин, снёсший яйцо! Добро заразно, как бешенство. Взгляд расфокусирован, слюни текут, и прочие симптомы схожи. Зачем ты увеличиваешь энтропию? Оно тебе надо? Даже благодарности нет. Кто-нибудь возопил «Чудо Господне!» или «Слава тебе, Боже!»? Никто! Нет смысла ни в чём, а в твоих поступках в особенности.       — Аминь. Девять к девяти. Вот же ж ты ленивый похуист! А принципиальная между нами разница, Сиддх, в том, что мне они дети, а тебе сограждане. Тяни, карта на заход самое то.       — Твоё дитя даже не уверено, что ты существуешь! Козырная девятка.       — Ну и пусть. Зато я знаю, что он существует. Отбой, твой ход.