Восемнадцать в кубе(Сосут с добром - 2)

Ночью я спал, просыпаясь от каждого подозрительного шороха. Не то, что бы я прямо-таки боюсь за жопу Рокудо, или, там, за свою, но, все-таки, следовало держать ухо востро. Анальная девственность Мукуро должна была достаться мне, и точка с запятой. Завтрак протек относительно мирно, не считая того, что свою яичницу Кёя-мелкий отправил в полет, прямиком в Кусакабе. Зам увернулся, а сидящий прямо за ним иллюзионист – не особо. - Упс, - только и смог сказать в свое оправдание маленький шкодик, - а дядя-извращенец придет? - Тебе что, нас мало? – спросил разноглазый селезень, счищая с головы то, что когда-то было продуктом курицы. - Он про Каваллоне, - пояснил я своему зазнобу. - Нет, Кёя, он не придет. - Почемууууу? – плаксиво протянуло юное создание. - Он босс, у него дел полно. - Хуесос он, а не босс. - КЁЯ!! – я попытался дотянуться до среднего с подзатыльником через весь стол, но не смог. - Тут же ребенок! - Этот ребенок побольше твоего знает, - скривился мальчишка, показывая мне свой нарукавник. Помимо титула «Главы Дисциплинарного Комитета средней школы Намимори», там было приписано еще несколько эпитетов несмывающимся маркером. В целом и в общем, эпитеты были верные, но я бы добавил еще пару ласковых. - Это не я, - мелкий принял вид непорочного бескрылого херувима и следом за светящимся нимбом изобразил обиду до глубины души, за то, что мы, твари бессердечные, вообще посмели думать на него. - А кто, яйца воробья? – погрозил я пальцем шалуну и повернулся к скорбно молчащему подростку, - ничего, вернешься назад, закажешь себе новую, от натуги не преставишься. - Какой ты миленький в детстве был, прямо как ангелочек, - заслуженный педобир Италии протянул руку к мелкому-мне, дабы его погладить по голове, но поймал в ладошку вилку. - … - ЙЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!!!!!! – из соседнего леса поднялась в небо туча ворон и улетела нахрен, вспугнутая воплем иллюзиониста. - Хорош ангелочек, так и хочется его обратно на небо отправить, - усмехнулся средненький, неприлично слизывая кетчуп с пальцев. * * * Кусакабе повез мелкоКёю в парк аттракционов. Дитятко выдвинуло мне ультиматум, чтобы мы его как следует развлекли, либо же прах нашему дому. Я не стал недооценивать будущего камикоросника и, отправив с ними Мукуро, благословил их на катанье по американским горкам и пожирание сахарной ваты. Мы со средненьким остались наедине. Чувствуя, как на моей заднице бурлят нефтяную скважину, я выудил из кармана сотовый и, впервые за пару лет, набрал номер Каваллоне. - Да? – Дробящий Мустанг откликнулся на другом краю земли (в моем небогатом географическом представлении). - Каваллоне… не думал, что когда-нибудь это скажу, но… но не мог бы ты приехать ко мне? Сейчас, - резко добавил я, слыша, как сзади подступают вражеские войска. - Извини, Кёя, я не могу, у меня тут вечеринка в самом разгаре, - и впрямь, за кадром слышались громкая музыка и женский хохот, - поэтому, я не смогу вот так взять и прилететь в Японию. И потом, мне пару минут назад звонил Мукуро и сказал, что ты сейчас дома один с Кёей-подростком, - на этом месте Конь гнусно захихикал, - готовь ведро с вазелином, будет тебя ты сам в задницу дрючить! – наглая ебота быстро отключилась, едва заслышав мой гневный мат. - Говно застарелое, мерин сраный, долбанный пони, сволочь необъезженная! – сквернословил я на ни в чем не повинный «Самсунг». - Чтоб тебе вместо гондона соломинкой для коктейля всю жизнь пользоваться! Подросток заливисто рассмеялся, и подошел на расстояние вытянутого члена: - Что, последняя рука помощи скрутила тебе фигу? Неужто ты меня боишься? - Что? – обернулся я к юнцу, который вознамерился положить свои ручонки, куда не приглашали, - Совсем офейхуел? С чего ради я тебя бояться должен? - Ну не знаааю, - мальчик довольно скалился, похотливо взирая, - мы же с тобой нарциссизмом болеем, тяжкой стадией. Давно мечтал сам себя оттрахать. В эротических снах видел, как мое отражение вылезает из зеркальной глади, прямиком ко мне в кровать… - Ты серьёзно думаешь меня одолеть? Меня, мужчину в самом расцвете сил, который может одной лишь силой воли поставить тебя раком? – я, хмыкнув, оглядел самонадеянного паренька и огласил вердикт: - Хуй тебе. В задницу. - Да мне и снизу побыть не лень. Хочешь меня? - Хочешь ремня? - Ммм, да вы бэдэсээмщик, сударь. - Есть немного. Ну так как насчет немного высечь? - Обойдусь. А знаешь, что, - засранец сделал вид, что на него внезапно, со всей дури, ебнулось озарение. - А давай в камень-ножницы-бумага, кто сверху? - Ты мне еще предложи решить наш спор путем детской считалочки, - мелкий извращенец стал уже надоедать своей зацикленностью на сексе. Неужели я таким раньше был? Прямо не верится. На моей памяти, сам я до Рокудо очень редко лезу с требованиями устроить брачные игры. А тут просто какой-то мальчик-недотрах-самоебун. - Я никак не пойму, тебе что, жопу свою жалко? Тебе и так каждодневно в шахту рудокопа пихают, так в чем дело-то? Думаешь, что это изменой будет? Так это не считается. Селфцест можно приравнять к мастурбации, знаешь ли… - О боги. Давай, - я вытянул вперед руку, - если я выиграю, я тебя высеку, а если проиграю… тьфу. Я выиграю. Мальчишка самоуверенно усмехнулся, вытянул свою десницу рядом с моей. - Камень-ножницы-бумага, раз-два-три! - Заголяй жопу. Буду сечь. - Гррр…. Мысленно принеся в жертву Зевсу конину, я уселся на диван, закатал рукава юкаты и приглашающе похлопал по коленкам: - Ложись. Злобно зыркая, юноша расстегнул брюки, приспустил их и подошел ко мне, смешно передвигаясь в мешающихся штанинах. Возлегши поперек колен, он уткнулся лицом в обивку дивана, ожидая наказания. - Ты не халтурь. Заголять – так полностью, - труселя были решительно сдернуты, являя миру упругую, юную задницу главы Дисциплинарного Комитета. Парень выматерил меня с головы до ног и чуть напрягся, ожидая свист рассекаемого ремнем воздуха. Но оного не последовало. На ягодицы со звонким шлепком опустилась рука. Мальчик удивленно дернулся. - Сейчас я хорошенько отшлепаю маленькую извращугу, - маниакально прошептал я, наблюдая, как краснеет от удара кожа. Можно вечно делать три вещи – смотреть на воду, на огонь, и шлепать Хибари Кёю. Оный стонал, не затыкаясь, упираясь мне в ногу нехилым стояком. Он всхлипывал, что-то бессвязно бормотал, когда я сильно сжимал аппетитную задницу в руках, вертелся, как уж, пытаясь вместе с кнутом получить и пряник, да побольше. Ну, будет тебе пряник… Ворвавшись сразу двумя заранее обслюнявленными пальцами в умоляюще пульсирующий вход, я довольно выслушал протяжный стон средненького, приподнявшегося на локтях. Он прогнулся в пояснице и дернулся, сильнее насаживаясь на пальцы. - Е…еще… Решив, что оставить парнишку в до боли возбужденном состоянии было бы верхом нелюбви к ближнему своему, я протиснул руку под извивающегося и захлебывающегося стонами мальчика и пару раз провел ею вдоль истекающего смазкой ствола, ускоряя толчки пальцев в заднице. Как только я нащупал бугорок простаты и надавил на него, Кёя затрясся и кончил, пачкая мои колени в вязкой жидкости. Как только он пришел в себя и смог двигаться, я бесцеремонно спихнул с себя наглого парня и с досадой осмотрел свою запачканную юкату: - Отстирывать сам будешь, маленький засранец. - Размечтался, - Хибари-средний невозмутимо натянул на себя исподнее, брюки и спокойно вышел из комнаты, довольно улыбаясь. Вот ведь нимфоман.