Старая-старая сказка

Вечер неукоснительно приближался. Он знал чёткий распорядок суток и делал всё согласно плану. Это всегда так раздражало Виолу: ну разве не глупо? Почему всё вокруг такое предсказуемое и однообразное? Принцесса гордо вышагивала по коридору замка в четвёртом или пятом наряде за день. Праздные придворные расступались перед ней с обманчивыми улыбками и кланялись, но это всё было просто картинкой. Она знала, что настоящие мысли всех этих людей могут быть зависть, презрение, насмешка, злоба. Но не ответить им тем же было бы самой настоящей глупостью, потому приходилось улыбаться до боли в скулах и приветствовать всех этих разряженных, порочных кукол. Целый день занятий не так выматывал, как эти встречи. После этого всегда хотелось упасть на мягкий диванчик и поваляться, забросив ногу на ногу, несмотря на увещевания Ренаты «это некрасиво, вы же принцесса». Хотя причём тут было положение в обществе к усталости в ногах и желании полежать, как хочется, Виола никак не могла понять. Как только девушка зашла за дверь своих покоев, она сразу же развалилась на диванчике: -Как мне надоели эти лица! Хорошо, что сегодня не было времени на общение со всеми этими модницами и сверстницами, иначе я бы умерла от скуки,- пропуская мимо ушей поучения служанки, сказала Виола. –Разбуди меня через часик,- промямлила заплетающимся языком принцесса и замолчала. «Конечно, она опять побежит куда-то гулять»- сокрушённо вздохнула Рената и устроилась на стульчик у стены. «Почему вы всегда убегаете куда-то, принцесса? Я всегда рядом, но никогда не понимала ваших поступков. Вам всё время чего-то не хватает: знаний, внимания, свободы, умений. Я только тенью следую за вами… Неужели вы не видите, что я смотреть спокойно на вас не могу? Пока я рядом с вами, госпожа, я ещё могу на что-то надеяться. Но если так случится, что вы меня отвергнете, то я сойду с ума…»- на глазах девушки выступили слёзы, так что она от злости укусила себя за палец. Целый час промелькнул в безумных фантазиях, которым, возможно, никогда не суждено было стать жизнью. Глядя на умиротворённое лицо своего идола, служанка представляла, что решительно подойдёт к такой близкой и желанной госпоже, разбудит её не обычными просьбами и увещеваниями, а нежными прикосновениями к бледной коже лба, щёк, к длинным ресницам, розовым гордым губам. Леди Виола, её Виола, медленно откроет свои большие, поразительно красивые зелёные глаза, нежно улыбнётся и поцелует огрубевшие пальцы служанки, потянется к загоревшимся губам и заставит всё тело затрепетать от предвкушения чего-то большего. Своими руками, немного великоватыми для дворянки, она притянет её к себе, чтобы не отпустить далее интимного расстояния, на какое-то время разрушит все отличия и условности своей лаской и поцелуями, прикосновениями, лишающими возможности спокойно мыслить. Да что там мыслить, даже двигаться и дышать. Одни фантазии принуждали бёдра сжиматься, порождали дикое желание обладать госпожой. Из глубоких страстных фантазий Ренату выдернул резкий удар колокола, оповещающий о наступлении ночи. Прошёл целый час с того времени, когда госпожа сомкнула глаза и предоставила служанке возможность полюбоваться спящими чертами своего лица. Нужно было будить принцессу, правда так хотелось дать ей отдохнуть хотя бы ещё немного. Но ослушаться приказа, особенно когда это касалось тайных прогулок, нельзя: горничную окатили бы ледяным злобным взглядом, от которого вздрагивали даже опытные рыцари. Осталось лишь протянуть руку, чтобы коснуться плеча принцессы, когда у Ренаты блеснула шальная мысль: что если сейчас поступить как в мечтах – показать принцессе свои чувства? Она же такая любознательная, вдруг ей станет интересно?.. Боязнь быть отвергнутой вернула горничной рассудок. Обуздав лихорадочный румянец своих круглых щёк, она громко сказала: -Миледи, вы просили разбудить вас! Зелёные глаза быстро избавились от сна, Виола подхватилась с диванчика и сразу же нашла какую-то книгу с умопомрачительным названием и принялась читать её, совершенно не обращая внимания на суетившуюся служанку. Как ни странно, в комнате довольно быстро воцарились тишина и покой. А через несколько часов, под покровом ночи, по тайному ходу мчалась рыжеволосая девушка в одежде служанки, которая держала в руках чёрный плащ и факел. Радость светилась в её глазах, потому что она знала – до нескольких часов свободы ей осталось не более чем тысячу триста пятьдесят девять шагов. Виола старалась подкрасться к своей излюбленной поляне незаметно. Её самолюбие приятно пригрел тот факт, что Аврора пришла в назначенное место первой. Хотя сумрак скрывал лицо черноволосой красавицы, принцесса почуяла в воздухе волнение и хитро усмехнулась. Конечно, ей хотелось немного помучить Аврору ожиданием, но любознательность была сильнее её, поэтому она вышла из своего убежища за деревом и приблизилась к задумчивой девушке сбоку. Последняя заметила ту, которую с таким нетерпением ждала, и радостно поднялась навстречу. -Как хорошо, что ты пришла!- с едва заметной улыбкой заявила она. –Я волновалась, что больше не встречусь с тобой. -Я рада, что ваша светлость составляет мне компанию,- смиренно опустила глаза Виола. Было бы лучше, чтобы благородная увидела в глазах крестьянки озорство и непокорность? Сегодня Аврора не сподобилась даже надеть одежду победнее: она пришла в роскошном голубом платье с неглубоким, но достаточно выразительным вырезом, глядя на который любой задумался бы о том, какие формы должна скрывать материя. Видимо, чтобы незаметно пробраться сюда, графиня скрывалась под лёгкой накидкой, на которой она только что сидела. От всего её существа исходил тончайший запах роз, который живо напоминал Виоле теплицу посреди сада. Немного задержавшись на кроваво-алых губах (принцесса никогда таких не видела), взгляд вернулся к тёмным глазам, принимавших какое-то странное выражение. «Наверное, она не один час простояла перед зеркалом, чтобы заявиться передо мной в таком виде!»- оценила принцесса. -Не так официально! Не могла бы ты называть меня по имени?- попросила графиня, покрываясь алой краской. -Я девушка простая, а вы – благородная дама,- смиренно заявила Виола. –Называть вас по имени будет дерзостью, потому позвольте называть вас леди Авророй или просто графиней,- и хотя её вид говорил о том, что перед знатной дамой стоит горничная, в душе Виолу просто распирала гордость за свою мастерскую игру. Гостеприимным движением руки графиня пригласила свою «гостью» присесть. Конечно, простая накидка на траве, но слаживалось впечатление, что хозяйка предлагает выпить с ней чаю и отведать прекрасный ужин, а не угостить холодными мудрёными закусками. -Ты не голодна? У тебя, наверное, столько дел, что и поесть некогда,- участливо заметила Аврора, касаясь руками корзинки. Только Виола открыла рот, чтобы уверить в своей сытости, как живот предательски заурчал. Спокойная и рассудительная, всегда владеющая собой Аврора сначала удивлённо взглянула на кислую мордашку, а затем весело, тихо засмеялась: -Не думала, что твоё тело окажется честнее тебя!- она поднесла хлеб с красной икрой прямо к полуоткрытым губам девушки. Виола протянула руку, но узкая ладонь мягко остановила её: -У тебя грязные руки, не трогай… -Сейчас помою,- энергично хотела вскочить на ноги принцесса, но её снова остановили. -Ты устала за целый день. Может, примешь еду из моих рук? Вдруг рыжеволосой вспомнился один смазливый молодой человек на пиру: он вёл себя с дамой точно так же, как сейчас вела себя графиня. «Кажется, меня наглейшим образом пытаются соблазнить!»- промелькнула испуганная мыслишка и спряталась за вторую: «вообще-то она тоже девушка. Что за глупости мне в голову лезут? Определённо, у меня больное воображение»- определила своё состояние девушка и неуверенно откусила краюшку. «Проклятье, я дьявольски проголодалась»- избавилась от нерешительности девушка. Как только все запасы еды были уничтожены, Виола окончательно успокоилась; графиня даже пальцем к ней не прикоснулась. Девушка удивлялась сама себе: почему ей такие глупости в голову взбрели? Сколько раз она видела, что придворные дамы кормили друг дружку, со смешком распространяя сплетни. Конечно, можно было бы прочесть её мысли, но пользоваться своим даром не особо хотелось. Да и не может такая приятная, умная, скромная, строгая, а главное благочестивая особа желать подобного. Сами того не замечая, девушки снова болтали без умолку. Сначала просто делились воспоминаниями, потом темы разговоров становились всё серьёзнее, и, в итоге, дошли до обсуждения свободы крестьян. Аврора старалась проще объяснить то, что она хотела сказать «горничной», хотя Виола забывалась и вворачивала умные фразы в речь графини, показывая осведомлённость в «некрестьянских» вопросах, чем неоднократно шокировала образованную и начитанную дворянку. В конце концов, последняя заявила: -Знаешь, ты очень умная и сообразительная. Тебя обязательно нужно научить письму и чтению. Вот тут принцессу передёрнуло; она явно перегнула палку. Как только Аврора ни о чём не догадалась – было совершенно непонятно. -Вы так считаете? Наверное, я попрошу принцессу обучить меня, раз вы так уверены в моих способностях,- ещё больше испугалась рыжеволосая, судорожно соображая, что сказать. -Ты так часто говоришь о ней, как будто лучше неё нет на целом свете,- с лёгким оттенком обиды сказала черноволосая. –Почему бы тебе не поучиться у меня? -Разве вы забыли, госпожа: я служанка, горничная,- кротко шепнула девушка. -В стенах замка я провожу почти всю свою жизнь и служу принцессе. -Неужели ты не хочешь быть свободной?- вспомнив свои пламенные речи о свободе крестьян, спросила Аврора. Тогда Виола просто молчала, но сейчас она поднялась и тихо проговорила: -Кто-то рождён думать, а кто-то по-чёрному работать. Простите, но мне пора идти…- она хотела уйти, но графиня схватила её за левую руку и цепко держала. Хотелось вырваться, оттолкнуть Аврору – так поступила бы принцесса, но крестьянка должна смиренно молчать. Рыжеволосой стоило большого усилия сдержать свой гордый нрав. -Ты ведь ещё придёшь, правда?- голос испуганный, извиняющийся тон. Чувство собственного достоинства не позволит попросить прощения у горничной, но если она не придёт снова, то в душе образуется какая-то пустота: -Ты придёшь? Я буду ждать тебя… Виола застыла на месте. Медленно, будто бы к шее приставили лезвие меча, она повернулась и заглянула в тёмные, молящие о пощаде глаза. «Почему её взгляд тревожит меня?»- удивлялась своему болезненному великодушию принцесса. «Если бы на её месте был бы кто-то другой, я была бы рада повредничать. Но Ей я не могу отказать: её глаза умоляют меня о новой встрече. В них горит просьба о прощении, преданность, нежность и ещё что-то… что?» Мягкая улыбка коснулась строгих, мягких розовых губ Виолы. -Я обязательно приду, леди Аврора,- пообещала она, глядя сверху вниз. – Простите, что оставляю вас одну, но мне действительно пора идти. Отпустите меня, пожалуйста. -Ловлю на слове,- радостно улыбнулась черноволосая и разжала руку. Через несколько мгновений Виола исчезла за деревьями, но графиня не сдвигалась с места. Она уже думала о новой встрече… -…Принцесса, вы опять опоздали!- встревожено шептала Рената. –Ещё бы немного и вы не смогли бы попасть в свои комнаты. -Не ворчи, старушка,- пошутила Виола (горничной было не более двадцати пяти лет). «У неё счастливое лицо! Сегодня она такая же, как и до смерти своей матери»- радостно отметила Рената и погасила последнюю свечу. * * * Жаркий июнь сменил июль, за ним неспешно пришёл и август. Каждый вечер, как только солнце пряталось за горизонт, Виола встречалась с Авророй у кристально чистого ручья – там, где они встретились в первый раз. С тех пор многое изменилось: с каждым днём девушки всё больше и больше времени проводили вместе. Если бы у них была возможность, то они бы встречались и днём, но днём они видеться не могли по многим причинам. Зато в их распоряжении была вся ночь – девушки говорили до самого утра, не умолкая ни на минуту. Как бы там ни было, такая жизнь была слишком тяжёлой для принцессы. Для неё дни были вдвое дольше обычного, времени на сон почти не оставалось. Она спала во всевозможных местах, чем неоднократно удивляла придворных, челядь и своих учителей. Часто за её спиной раздавался обескураженный шёпот: -Бедняжка. Как сложно быть дочерью короля! -Она так старается учиться, что ей даже сна не хватает. -Но она же девушка. Зачем так переутомлять себя? -Его величество должен гордиться своим чадом. Тем не менее, несмотря на дикую усталость, Виола всегда была рада концу дня, всегда срывалась на бег, когда до конца секретного хода оставались считанные шаги. Сегодня она снова бежала. Через несколько минут, которые покажутся бесконечно длинными часами, она увидит эти добрые, дорогие глаза цвета… «Какого у неё цвета глаза?»- принцесса никогда не задавалась подобным вопросом. «Я считаю эту девушку чуть ли ни своей сестрой, но не знаю цвета её глаз. Да что цвет глаз, я даже не знаю её настоящего имени. И то, что она знает обо мне, не более чем плод моего воображения…» Она глубоко задумалась, потому не заметила, что уже пришла на своё излюбленное место. Авроры всё ещё не было. Тяжело вздохнув, Виола сбросила с себя плащ на землю и сладко на нём растянулась. Веки были такими тяжёлыми, мысли жерновами вертелись в голове, не давая покоя. Захотелось, чтобы пришло забытье. «Вот-вот должна придти Аврора…» …-Я немного задержалась, Виола!- подойдя поближе, сказала запыхавшаяся графиня. Девушка так и не открыла глаза. -Ты что, спишь?- удивлённо спросила черноволосая, снимая с себя плащ. Девушка даже не пошевельнулась, настолько глубок был её сон: правая рука, повёрнутая ладонью вверх, лежала над головой, левая, согнутая в локте, мирно покоилась на животе. Пушистые длинные ресницы прильнули к девственным щекам, лицо, обычно чем-то обеспокоенное, казалось удивительно спокойным. Полуоткрытые губы манили к себе, обещали неземное блаженство – только прикоснись. Графиня почти покорилась их немому зову, но благоразумие заставило её отвернуться, зажмуриться: «Что ты со мной творишь? Я же так с ума сойду!»- она до боли закусила нижнюю губу, возвращая себе спокойствие. «С тобой рядом я сама на себя не похожа. Это хорошо или плохо?» Окончательно успокоившись, на что было потрачено огромное количество усилий, Аврора присела рядом со спящей девушкой, тихо обхватила её голову и положила её себе на колени – ничто бы не смогло оторвать её взгляд от лица спящей. Слегка наклонившись, графиня нежно прикоснулась кроваво-алыми губами к нежному лбу и едва заметно усмехнулась. Её преисполнила радость, что Виола спала, ведь если бы она сейчас смотрела на неё, сомнения не дали бы даже «невзначай» прикоснуться к этому прекрасному созданию. Сколько раз её мучил вопросительный взгляд девушки, заглядывающий в самую душу. От него не убежать, не скрыться, не спрятать свои чувства. Сердце сладко замирает, время останавливается, когда Она молча смотрит в твою душу. Иногда казалось, что Она ответит на вопрос, который звучал только в глазах, но Виола замолкала всего лишь на миг и говорила о чём-то, что уже давно не имело значения. Стоило девушке лишь упомянуть про принцессу, как жуткая волна ревности захлёстывала графиню; одно это проклятое слово было как укол иголки в сердце. Может быть, она любит её?.. Растерянные глаза Виолы распахнулись и в недоумении остановились на улыбающемся лице Авроры. Девушка тоже улыбнулась в ответ, и тут же вспомнила, что служанка не может вот так просто лежать на коленях у благородной дамы. Изобразив испуг, принцесса напряглась всем телом и попыталась подняться, но руки графини не пустили её: левая рука обняла её за плечи сзади, а правая легла на талию. Виола вздрогнула – хотя этот шаг смутил её, это оказалось очень приятно. Какая-то непонятная дрожь пробежалась по всему телу, живот сам по себе резко втянулся, дыхание сбилось. -Вы меня поймали,- заглядывая в глаза, заметила принцесса и покорно вернулась в прежнее положение. – Я долго спала?- утихомиривая бешено стучащее сердце, спросила она. -Думаю да,- лихорадочный румянец так и не покорился воле Авроры. Реакция Виолы озадачила её. –Наверное, тебе уже пора уходить. -Уже уходить!- недовольно поморщилась рыжеволосая. –Вам бы стоило меня разбудить. -Ты не спишь сутками, правда? -С чего вы это взяли, графиня?- пролепетала девушка с выражением лица «Ай-яй-яй, откуда она знает?!» -Ты так крепко спала, что тебя разбудил бы только гром с ясного неба. Каждый день ты рассказываешь столько нового, как будто совсем не спишь. У тебя всегда заспанный вид. Мне продолжить? -Не стоит, госпожа. Вашей проницательности можно только позавидовать. На лице Авроры промелькнуло несколько странных выражений, после чего она сказала: -Не стоит так себя мучить, тебе нужен отдых. -Знаете, я тут подумала… что, если нам встречаться немного пораньше? -Это очень хорошая идея,- склонив голову набок протянула Аврора,- а тебя отпустят? -Я что-нибудь придумаю, госпожа. Могу ли я вас оставить?- не двигаясь с места спросила Виола. Хотя нужно было уходить, в душе ей всё равно хотелось подольше оставаться в объятиях черноволосой красавицы. -Конечно, я тебя не задерживаю,- нехотя отпустила брюнетка свою хрупкую добычу. –Я буду ждать тебя. В ответ Виола только смущённо улыбнулась и исчезла за деревьями. Как только девушка скрылась из вида, дикая ревность вперемешку с радостью вырвались наружу. «Сегодня я обнимала её. Она не сопротивлялась, не удивлялась, а заалелась и улыбнулась. По всему её телу проскользнула едва заметная дрожь, как только я прикоснулась к её талии. Может быть, это просто зов тела, привыкшего к женской ласке? Всё-таки, она так часто упоминает о принцессе, как будто она отдала ей своё сердце»- графиня с досады даже губу прикусила,- «а я сижу и мечтаю о том, что той гордячке из замка преподносится на блюдечке с голубой каёмочкой. Если это так, то я умру от ревности»- она ещё сильнее прикусила свою многострадальную нижнюю губу, отчего выступила кровь. Боль едва смогла вытолкнуть её из задумчивости, хоть немного прийти в себя после столь бурных чувств. Аврора грациозно двигалась домой, всё ещё вспоминая тепло столь желанного тела, легкий приятный запах, исходящий от её волос; неестественную для служанки мягкость большой ладони с длинными пальцами, низкий приятный голос, который можно слушать бесконечно, проницательные глаза и соблазнительные лепестки губ, которые едва не свели графиню с ума. Ещё долго черные волосы будут метаться по подушке вслед за поворотами головы своей хозяйки, пока мысли о Виоле не уйдут с пришествием сна. Принцесса тоже никак не могла успокоить свои беспорядочные соображения, всё время ворочаясь с боку на бок. «И чего собственно я дёргаюсь как ненормальная? Ну смотрит странно, ну обняла. Чего выводы сразу делать?»- повернулась на левый бок. «Странно, почему она покраснела, когда остановила меня?»- повернулась на спину. «Почему мне так приятно её внимание? Почему я бегу к ней сломя голову?.. Когда я стою за деревьями и наблюдаю за ней, Аврора всегда выглядит очень одиноко. Она всегда печальна, но как только я прихожу, на её губах всегда появляется лёгкая улыбка, хотя с каждой новой встречей она всё больше и больше меняется»- повернулась на правый бок, но вдруг резко и больно стукнула себя кулаком по лбу: «Тьфу, какая ерунда в голову лезет. Какого чёрта она меня так беспокоит? Абсолютно чужая, почти ничего о ней не знаю, лгу ей на каждом ухабе и повороте, но беспокоюсь о её душевном состоянии. Какое человеколюбие!»- иронизировала про себя Виола, незаметно погружаясь в сон. Чтобы сменить расписание, нужно было разрешение отца, а к королю попасть было очень сложно: хотя отец и брат жили с ней под одной крышей, Виола не виделась с ними по несколько дней, а то и недель. Принцесса знала, что, в конце концов, ей всё равно скажут самостоятельно решить проблему, правда самовольничать без того, чтобы обратиться к отцу, всё-таки не стоило. Сейчас положение в стране ещё более ухудшилось, потому поймать хотя бы одного из них было сложно. Несмотря на то, что Люций действительно отличался мудростью и всеми силами старался избавиться от последствий частых войн с соседней Либрией, народ Восточной Каледонии терпел бедствия. Война постоянно требовала больших затрат на провиант, оружие и доспехи, отчего увеличивались пошлины и уменьшались вклады денег в другие отрасли. Граница страдала от постоянных набегов: дома горели как солома, поля варварски вытаптывались, крестьян забирали в рабство. Целые поселения превращались в руины. Ко всем тяготам добавился ещё и неурожай, так что приходилось просчитывать вариант голода в стране. Конечно, дружественная Западная Каледония всегда помогала страдающим соседям. Но особо полагаться на доброту родственного народа не приходилось, пусть даже правитель Западной Каледонии был двоюродным братом короля Люция. Менее трёх десятилетий назад не было Восточной и Западной Каледоний. Была одна сильная и непобедимая держава Каледония, под властью которой находились огромные территории, через которые проходили важные торговые сухопутные и морские пути, так что деньги прибывали в казну щедрыми сумами. В распоряжении короны были сильный флот, который контролировал почти все внутренние и внешние воды, и мощная армия. Государство распалось из-за внутренних конфликтов между наследником и его младшим братом: вся проблема была в сухопутной армии. Дело в том, что в армии состояли бестиарии – своего рода разумные твари-наёмники – и маги (это всё, что осталось от прежних «нелюдей», которые когда-то служили в человеческих землях за золото). Брат наследника считал, что казне слишком дорого обходятся как те, так и другие, но наследник, ставший впоследствии королём, так не думал. Братец же, имевший виды на власть, решил под этим поводом раздуть пламя братоубийственной войны, что ему удалось сделать, так как жители восточных земель ещё тогда неоднократно страдали от набегов либрийских солдат, а войска не успевали отразить очередную атаку варварского народа. Списав каким-то образом нерасторопность простых солдат на бестиарий и магов, младший брат короля создал свою армию и отправился походом на столицу. Закончилось всё разделением страны пополам. Воинственные бестиарии примкнули к Западной Каледонии, лояльной к ним и магам, но теперь масштабных сражений не было, потому в один прекрасный день они просто исчезли, чтобы стать легендой и никогда не встречаться более с людьми. Магам же не было куда уходить: более слабые маги прятались в незнакомых городах, более сильные и сильнейшие уходили в горы или перебирались в Западную Каледонию. Жить в Восточной Каледонии стало ещё тяжелее, причём крайними в этом снова оказались маги – гонения со стороны короля, поддерживаемые толпой, не заставили себя ждать. После смерти властителя, на трон взошёл его сын Люций, который не был таким ярым гонителем, как его отец. Скорее, он был хорошим полководцем и правителем, чем снискал любовь своего народа. Его жена, законная жена умерла при родах, оставив ему сына Вильгельма, наследника престола. Как и все нормальные люди, верностью мёртвым король Люций не страдал и его выбор пал на мать Виолы; выбор короля вызвал недовольство в народе: она и её сестра-близнец были сильнейшими магичками. Сестра матери разумно рассудила, что им стоит уехать, но Люций и его возлюбленная никак не хотели расставаться, вопреки всеобщему мнению. Рождение общей дочери Виолы было огромной радостью для обоих. Судьба была немилосердна к женщинам короля – его возлюбленная умерла через несколько лет совместной жизни при очень странных обстоятельствах, оставив маленькую Виолу в одиночестве. Король ушёл с головой в государственные дела, брат не мог проводить много времени с сестрой, так что обычно девочка общалась с всевозможными учителями, репетиторами и придворными. Страшнее всего оказалось то, что магический дар в юной принцессе оказался настолько мощным, что его было очень сложно скрывать. Эту проблему с горем пополам удалось решить вовремя подоспевшей тётушке Корделии, сестре матери, белокурой женщине с родными, точно такими же, как у Виолы зелёными глазами. Тётушка многому научила девочку за несколько лет, но находиться долее в замке по многим причинам она уже не могла. Возможности тайно и полноценно обучить девочку магии на стороне ничем не увенчались, потому Корделия, спешно собрав вещи, исчезла из жизни принцессы и дворца. Положение Восточной Каледонии становилось всё хуже и хуже. Неоднократно король Люций подумывал о воссоединении прежней могучей Каледонии, но ввиду войн и многочисленных проблем это дело всё время отлаживалось, тем более что одним из условий было возвращение магов и их начальников в ряды общих войск. С появлением такого рода войск должен был появиться ещё один военачальник, которым, безусловно, впоследствии могла бы стать Виола, но страх перед тем, что «доченьку обидят» отнимал у Люция решительность. Дело отложили в долгий ящик, а страна медленно рушилась. Властолюбивый граф Найт тоже никак не мог усмирить свои желания, так что стране опять светила междоусобица. Уже не раз короля хотели лишить жизни, но шпион в обществе графа Найта виконт Штерн и верная охрана всегда предотвращали беду. Король Люций понимал, что Восточной Каледонии никогда не бывать независимой страной, поэтому он спешил отбросить либрийцев за пределы государства и побыстрее подписать договор о воссоединении Каледонии. И тем не менее, не смотря на всю сложность ситуации, король нашёл минутку, чтобы улыбнуться прихоти своей любимой дочурки и отправить к ней в помощь человека, чтобы ей помогли разумно составить расписание. Собственно, больше ничего и не нужно было – девушка уже давным-давно научилась решать все свои проблемы самостоятельно. Полчаса пререканий, и новое расписание готово. Как обычно вечером Аврора и Виола встретились у ручья, хотя долго не засиживались: графиня чуть ли не прогнала «служанку», чтобы она отдохнула после трудного дня. С колкостями в уме и смирением на виду принцесса покорилась. Только той слепой радости, что была прежде, она не чувствовала. Что-то незаметно менялось вокруг, Виола это ощущала всем своим существом, в душе зародились мрак и переживания. Что-то должно было произойти – хорошее или плохое, но должно...