Сердце для мастера

Новый день для мастера начался с визита леди Донован и её будущего супруга мистера Андерсона. Ещё неделю назад они сдали мастеру свои потускневшие сердца на полировку, а сегодня должны были забрать их сияющими и обновлёнными. Парочка прибыла в мастерскую сердцедела ровно в назначенное время. Обворожительная Салли Донован и её учтивый жених выглядели очень счастливыми. Они ворвались в мастерскую в каком-то невообразимом танце, сопровождающимся звоном неугомонного дверного колокольчика. Кружась и смеясь, счастливая пара довальсировала до успевшего задремать за работой Джона. Осторожно потрепав того за плечо, мистер Андерсон заставил мистера Уотсонуа выскользнуть из крепких объятий Морфея. – О, здравствуйте, мистер Андерсон и мисс Донован, – обратился мастер, сонно потерев тыльной стороной запястья веки. – Утро доброе, мастер, – пропела Донован. – Как вы себя чувствуете сегодня, сэр? - поинтересовался Андерсон. – Вы выглядите уставшим. Неужели не спали прошлой ночью? – Что вы, – устало улыбнулся Джон, а затем помедлив вымолвил, – я спал и видел чудесные сны. Так что не волнуйтесь, со мной всё в порядке. Я прекрасно себя чувствую. – Это хорошо, мастер, – хохотнула Салли. – Позвольте узнать, мастер, наши сердца готовы? – официально проронил спутник молодой мисс Донован. – Да, конечно. Я уже отполировал их. Можете забирать, – вымолвив это, Джон указал гостям на крохотные плюшевые подушечки, на которых, словно бриллианты, поблёскивали нежные сердца влюблённых. – Они просто невероятны! – взвизгнула мисс. – Такого я не ожидала. Наши сердца выглядят такими… – Такими обновлёнными! – закончил Андерсон. – Мастер, вы бесподобны. Сколько мы вам должны? – Обычного спасибо будет вполне достаточно, – подмигнул Джон Уотсон. – Видеть улыбки счастливых клиентов для меня наилучшая награда. – Ах, вы так милы, мастер, – хихикнула молодая особа. – Знаете ли вы, сэр, что в городе сегодня устраивается карнавал с песнями, танцами и представлениями уличных артистов? – Неужели? – удивился Джон. – Звучит здорово. Он был рад слышать, что в городе состоится столь необычное торжество. Мастер не помнил, когда в последний раз посещал нечто подобное. Ему страшно захотелось увидеть всё то, о чём поведала клиентка, однако одно маленькое обстоятельство заставило его позабыть об идеи отправиться на карнавал. Обещание поскорее починить разбитое сердце, данное вчерашнему посетителю, тонкой золотой цепочкой опутало его запястье и приковало к рабочему месту. Нет, Джон просто не мог себе позволить уйти, не выполнив обещанное. – Вы пойдёте на карнавал, сэр? – осведомился Андерсон, подхватывая свою возлюбленную под локоть. – Думаю, что нет, – почесав макушку, обронил Джон. – У меня слишком много работы. – Какая досада, – пропыхтела Салли. – Мне вас жаль, мастер. Ну, что ж, нам с любимым пора. Надеюсь, что вы всё же найдёт время и выберитесь на улицу, чтобы хотя бы понаблюдать праздничный фейерверк. – Уж этого я постараюсь не пропустить, – усмехнулся Джон, пожав на прощание тяжёлую руку мистера Андерсона и мягкую, облачённую в шёлковую перчаточку, ручку Салли Донован. Оставшись в полном одиночестве, молодой мастер поспешил заняться делом. Разумеется, нет ничего проще для сердцедела, чем создать новенькое любящее сердце. И нет ничего проще, чем залатать дыры, устранить сколы и мелкие царапинки с поверхности любого, способного чувствовать, сердечка. Однако, восстановление по кусочкам сердца, разбившегося вдребезги, на самом деле, невероятно сложная и кропотливая работа, требующая самого настоящего таланта к ремеслу. У разбившихся сердец нет чувств, нет искры, нет жизни, а самое страшное, что у разбившихся сердец пропадает функция любви. А без неё, как известно, оно никому не нужно, без неё оно теряет свой смысл, свою суть. В конце концов, кому нужно сердце не способное любить? Верно, совершенно никому. Склонившись над разложенными на деревянном столе осколочками, Джон, словно собирая мозаику, подбирал к каждой частички единственный и неповторимый кусочек, а затем при помощи инструментов аккуратно соединял части одного целого между собой. Работа шла медленно, но, как ни странно, она не вызывала усталости. Напротив, с каждым последующим скрепленным осколком, Уотсон ощущал прилив сил, восторг и что-то ещё… Увлекшись работой, мастер сам не заметил, как белый день сменил собой вечер и солнце уже зашло за горизонт. На улице наконец-то затих ветерок, прибывший в Лондон с севера ещё ранним утром. Трели птиц за окном, в которые на протяжении всего дня неустанно вслушивался Джон, сникли и вместо них в воздухе зависла какая-то сладостная, удивительно далёкая мелодия. Быть может, эта мелодия принадлежала какому-нибудь музыканту, развлекающему толпу зевак, пришедших на дивный карнавал. Тихий, жалостливый звон, от чего-то уставшего за день колокольчика, внезапно огласил мастерскую. Джон вздрогнул. Он не ждал сегодня больше гостей, хотя был безумно им рад в любое время. Обернувшись, он наткнулся взглядом на высокую фигуру, облачённую в нежно-голубой сюртучный костюм-тройку. Сердце мастера пропустило удар. – Добрый вечер, мистер Уотсон, – раздался обволакивающий баритон. – Оу, мистер Холмс, – выдохнул Уотсон, – не ждал, что вы придёте. Особенно в такое время. Вы, наверное, за сердцем. Что ж, прошу Вас простить меня, но работа ещё не закончена. – Ах, не нужно извиняться, мистер Уотсон, – выдал Шерлок. – Но как же, мистер Холмс. Я обязан просить прощения. Вы прибыли сюда за готовой работой, а я огорошил Вас известием о том, что ещё ничего не закончил. Нет, я совершенно точно обязан принести извинения. – Нет-нет. Ещё раз повторяю, что этого не нужно, мистер Уотсон. Это будет лишнем, особенно когда Вы узнаете цель моего визита. – Цель визита? Получается Вы пришли не за… – Нет. – Тогда зачем? – Это трудно объяснить, мистер Уотсон. Можете мне не верить, но мне вдруг захотелось Вас увидеть, – тепло улыбнувшись, обронил Шерлок Холмс. И снова в груди Джона, что-то кольнуло. Но на этот раз так сильно и болезненно, что ноги едва не подкосились. Мистеру Холмсу захотелось проведать скромного мастера? Это так странно и в то же время так славно. Так необыкновенно приятно и так волнительно. – Это очень мило с Вашей стороны, мистер Холмс. – Прошу, мистер Уотсон, зовите меня просто Шерлок. – Хорошо. А Вы меня просто Джон, договорились? – Договорились, – рассмеялся гость. В этот самый миг за окном вспышки фейерверка озарили потемневшее вечернее небо. Витражные окна мастерской заиграли бликами. Джон и слова вымолвить не успел, как вдруг ощутил, что рука Холмса обхватила его ладонь. – Хотите посмотреть со мной фейерверк? – непринуждённо обронил молодой господин, как будто заранее зная ответ. – Да… Очень хочу, – пролепетал раскрасневшийся молодой мастер. – Тогда вперёд! – пропел Холмс и, не отпуская руки Джона, направился к двери.