Сердце для мастера

Веселье. Музыка. Смех. Прохладные руки дивного спутника и такой же дивный фейерверк, пролитой краской, растёкшийся по ночному звёздному небу. Безусловно, всё это имело место быть. Всё это являлось правдой, а не чудесным подарком Морфея… В это утро Джон выглядел на редкость счастливее, чем когда-либо и пусть это не покажется никому странным. Да, мастер отродясь не был угрюмым, и, конечно же, с его сладких уст никогда не сходила солнечная улыбка, однако обычно она лишь озаряет всё вокруг, в то время как сегодня блаженная улыбка скромного сердцедела ещё и дарит тепло всякому, кто решил его посетить. А посетителей было много и каждому непременно нужно было помочь. Один клиент нуждался в срочной полировке, другому нужно было обработать сколы, третьему избавиться от чёрствости, а последнему и вовсе залатать брешь. Вот только где взять заплаточку для сердца клиента? И как же поступить с сердцем Холмса? Ведь оно нуждается не в меньшей степени внимания, чем другие. Но вот только не скажешь же дорогим гостям, что не можешь помочь им из-за того, что занят с одним единственным и неповторимым сердцем любимого, хотя Джон ещё не совсем в этом уверен, человека. Нет. Точно не скажешь. А потому и приходится полировать и латать сердца других, стараясь игнорировать незаконченную работу, состоящую из наполовину собранного сердечка и маленьких осколочков, упорядоченно лежащих на блестящем серебряном подносе. Более-менее разобравшись с лёгкими задачками, мастер принялся за более сложные. И когда дело дошло до сердца с брешью, принадлежащее некой Мэри Морстен, Джону пришлось несладко. Пробоина была не так велика, однако убрать её было невозможно, ведь Мэри потеряла столь нужный осколок, а без него дырочку не заделать. Можно конечно заменить, но чем? Вновь встаёт вопрос о том, где можно добыть подходящую заплатку. – Что же это получается?! – всхлипнула белокурая девушка. – Неужели нельзя ничего исправить? Неужели моей беде нельзя помочь? – Не существует такой беды, которой нельзя было бы помочь, – утешительно обронил Джон, подав Мэри свой платок. – Он чистый? – косо взглянув, обронила заплаканная клиентка. – Разумеется, – спокойно ответил мастер. – Ну, что ж, спасибо, – булькнула девушка, утирая слёзы, принятым платком. – Не за что. – Так Вы, мастер, говорите, что способны мне помочь. – Способен, вот только… – Только что?! – Мне нужно найти где-нибудь кусочек, подходящий вашей бреши. И знаете, даже не обязательно, чтобы этот кусочек имел точную форму, если что, то его можно подточить. Самое главное - это просто разыскать его. – Разыскать? Да Вы, право, шутите! Где искать? Это ведь не стекло какое-нибудь! Это сердце! А от него части на дороге не валяются! Ах, я точно обречена! Теперь меня никто не полюбит! Кому нужна такая девушка! – и дама снова разошлась в слезах. – Прошу Вас успокойтесь. Прошу Вас, Мэри, – начал Джон, но вдруг заметил, что туманный взор клиентки упал на стол на котором находился поднос с незаконченным сердцем мистера Холмса. Сердцедел быстро осознал на какие мысли могли натолкнуть отчаявшуюся леди, рассыпанные перед самым носом алые осколки. Однако прежде чем он успел сообщить девушке о том, что не имеет права пускать их вход, Мэри Морстен уже успела переместиться к столу и жадно вцепиться в остатки чужого, некогда пышущего любовью, сердечка. – Это то, что нам нужно, мастер Уотсон! – радостно воскликнула леди, и лёгким движением руки подняла один из осколков над головой, проверяя прозрачность на свету. – Мисс Морстен, прошу Вас, не трогайте это. Прошу Вас, – испуганно пролепетал Джон. – Они принадлежат сердцу другого заказчика, ими нельзя залатать ваше сердце, простите. – Но, как же так! Здесь их так много, неужели это всё части некогда одного единого механизма? – удивилась девушка. – Да, боюсь, что так. – Невероятно, по сравнению с этим моя поломка просто смешна. Это как же надо было разочароваться в любви, чтобы случилось такое несчастье?! – укладывая осколочек обратно, обронила поражённая Мэри. – Я не знаю. Хотел бы знать, но увы. – Простите меня, мастер, – вдруг вымолвила мисс Морстен. – За что? – удивился сердцедел. – За поведение. Я пришла сюда и начала плакаться о сущей ерунде. Ну, подумаешь, потерялся малюсенький кусочек сердца! А в это время где-то неподалёку ходит бедняга, у которого сердце рассыпалось практически в пыль! Боже, это настолько ужасно, что я даже представит себе не могу душевную боль этого человека. – Мэри, Вы правы. Этому человеку действительно больно, и потому я хочу помочь ему. – Не сомневаюсь, Вы сможете это сделать, – улыбнулась девушка. – Кстати, предлагаю приступить к работе над сердцем бедолаги прямо сейчас. – А как же Вы? – А я? Ну, я подожду, когда где-нибудь во всём огромном свете сыщется подходящий осколок и для меня. – Нет, так не пойдёт, – мастер на мгновение задумался, а затем вспомнил, что совсем недавно, в самую первую встречу с мистером Холмсом, он обронил частичку своего большого сердца. Джон Хэмиш Уотсон тогда подумал, что отремонтирует всё позже, когда найдётся свободная минутка, и до тех пор завернул собственный кусочек в старую бархатную перчатку и уложил в комод. Если бы не Мэри, мастер бы никогда и не вспомнил о том, что в его мастерской находится такая прекрасная заплатка, созданная из собственного пылкого сердца. Что ж, настало время для помощи клиенту! – Мэри, Вы не торопитесь? – спросил мастер. – Нет, а что? – Ничего. Просто, мне кажется, что сегодня я всё же смогу Вам помочь. Только подождите немного. – Хорошо, – обрадовалась девушка. Когда работа по восстановлению сердца клиентки была завершена, Джон облегчённо вздохнул. Всё было сделано идеально. Обточенный осколок вошёл в выбоину, как родной. И сердце молодой мисс выглядело совсем новеньким. – Вот, готово, – протянул сердцедел, возвращая работу хозяйке. – Джон, Вы просто волшебник! Но откуда? Откуда Вы взяли недостающую деталь? Мастер смутился. Он колебался насчёт того стоит ли обременять девушку заявлением о том, что донором для её сердца послужило его. – Разве это важно? – улыбнулся мастер. – Нет, но я хотела бы знать. Прошу вас, Джон, скажите мне, кто пожертвовал его для меня? – Человек, растроганный вашей добротой.