Сердце для мастера

Всю прошлую ночь молодой господин Холмс не мог сомкнуть глаз. Его голову заполняли беспокойные мысли о предстоящей свадьбе. Нет, не то, чтобы джентльмен был не рад связать свою жизнь с восхитительной Ирен Адлер, но всё же тень сомнения закралась ему в душу. Ещё несколько дней назад, Шерлок думал, что вся его, чуть треснувшая, отчуждённость и скромная заинтересованность, направленные в сторону прекрасной невесты, обусловлены лишь тем, что его сердце, неспособное любить, наконец-то что-то почувствовало. Он воистину поверил, что раз мисс Адлер смогла пробудить в его душе хоть что-то помимо тоски и вечной скуки, то это по праву можно считать спасительной любовью, которую он так давно ни к кому не испытывал. Однако после встречи со скромным мастером сердцеделом – его мир полностью перевернулся. В груди, на месте зияющей пустоты, загорелся какой-то огонёк, который с каждым прожитым днём разгорался и превращался в дикий пожар. И что это такое? Что за растапливающий ледники души огонь бушует внутри? Почему он зародился именно тогда, когда он встретил настолько простого, но одновременно с этим волшебного, человека? И почему, даже будучи лишенным сердца, он ощущает то самое тепло, которое наполняло его грудь в тот самый первый раз, когда молодой господин только посмел влюбиться в красавицу служанку, которая в один из пасмурных осенних дней превратилась в жестокую воровку, пытавшуюся отнять жизнь у человека, подарившего ей свою любовь, но не позволившего отнять колье обожаемой покойной бабушки? Что же с ним творится? Ведь эти чувства совершенно не могут быть любовью! Нет, это полуночный бред! Как может в тёмной комнате без окон зародиться свет солнца? Как в пустой груди может появиться чувство? Ответ прост: никак. Дворецкий Бэримор разбудил своего господина рано. По крайней мере, так показалось самому Холмсу, погрузившемуся в дрёму всего за несколько часов до рассвета, после того, как он для сна пригубил бутылочку вина, украденную из запасов старшего брата. Бэримор протянул своему господину глиняный кувшин с ледяной водой. – Это поможет собрать мысли воедино, сэр. – Благодарю Вас, Бэримор, Вы всегда знаете, что мне нужно. – Это моя обязанность, сэр, – легко улыбнувшись, обронил пожилой джентльмен, а затем помог Шерлоку Холмсу одеться. – Огромное спасибо, – вымолвил длинноногий господин, когда слуга накинул на его плечи тёмно-синий сюртук. – Внизу Вас, сэр, ожидает невеста. Сегодня будет предсвадебная примерка костюма от другого портного, которого наняла мисс Адлер, – проигнорировав слова Шерлока, произнёс дворецкий. – А, что случилось со старым? – ухмыльнулся он. – Его уволили. Мисс Адлер не устроил покрой вашего свадебного камзола, сэр. – Неужели? А вчера мне казалось, она была пленена им. К тому же, работа мистера Стэмфорда мне действительно пришлась по душе. Всё выглядело весьма лаконично и было как раз-таки в моём вкусе. – Но не во вкусе уважаемой мисс, сэр. Как мне стало известно, ей не хватало… Право, как же звучало это слово? Ах, да! Ей не хватало рюшек. – Что ж, надеюсь, работой другого мастера она будет довольна, – только и вымолвил Шерлок, перешагнув через порог собственных покоев. Оказавшись в ателье некого месье Фабио Растрелли, переехавшего в Англию из самой Франции, молодой господин слегка приуныл. Не то, чтобы он не был доволен выбором невесты, но вся эта пышность одеяний, которые изобретал мастер, вызывала у Шерлока немое отвращение. Да, возможно, платья, которые создаёт Фабио и восхитительны, но костюмы… Боже, разве может такое надеть на себя любой уважающий себя мужчина? Они отвратительны! Все эти цветные камзолы, украшенные цветочной вышивкой с оборками, все эти жилеты из парчи и тафты, расшитые золотым шнуром – все эти вещи были явно сшиты не по английской моде. Быть может, в Италии или Франции на подобное бы взглянули, как на глоток свежего воздуха, но не здесь. Не в этом консервативном обществе. – Шерли, дорогой мой, не переживайте из-за старого костюма. Обещаю, что новый Вас вполне устроит. Поверьте мне, мастер Фабио знает толк в свадебных нарядах. – Я не сомневаюсь в этом, милая Ирен, но всё же было ли разумным менять портного и готовое изделие за три дня до торжества? – обеспокоенно обронил Шерлок. – За день, милый, я перенесла торжество на завтрашний день. Хочу поскорее стать миссис Холмс. Молодой господин оторопел: – Это ужасно! Так скоро?! – Не переживайте, дрогой Шерли, мастер успеет сшить камзол за одну ночь, – улыбнувшись ярко-алыми губами, обронила хищная брюнетка. – Дело совсем не в этом, Ирен. Вы ведь не понимаете, что… – Чего я не понимаю, любовь моя? – Ирен, мы ведь, получается, весь день будем заняты этой подготовкой. Сначала портной, потом кондитер, кучер с каретой. Я рассчитывал, что всё это будет выполнено завтра, а сегодня… Сегодня я намеревался навестить одного человека, очень важного человека, – после этих слов Холмс отвернулся от своей спутницы, дабы та не увидела паники в его глазах. – Что ещё за «важный человек»? – нахмурилась мисс Адлер. – Это не имеет значения. Точнее имеет, но не стоит волноваться, Ирен. – Я её знаю, Шерлок? Это к ней Вы все эти дни уходили, когда я приезжала гостить в Ваше поместье? – развернув к себе кавалера лицом, пропищала мисс. – Что? О чём Вы, Ирен? – Не надо водить меня за нос, дорогой. Я далеко не глупа. Вот, вспомните день карнавала! Я хотела полюбоваться фейерверком с Вами, но Вы неожиданно исчезли, и мне пришлось довольствоваться компанией Вашего занудного братца. А вчерашний день, помните? Было ужасно дождливо, но Вы схватили зонтик и, не пообедав, умчались куда-то оставив меня в абсолютном одиночестве! Я женщина, Шерлок, а не фарфоровая куколка, которую можно оставить на полочке около камина и пойти гулять! Я всё вижу! Так что отвечайте! У Вас другая женщина? – Нет, я бы никогда не поступил настолько подло, Ирен. Я бы не разбил Ваше сердечко изменой, я знаю насколько это больно и неприятно чувствовать в груди осколки. Поэтому поверьте, что я не интересуюсь никем кроме Вас. – Вы сказали «не интересуюсь», но не что «не любите». Так, кого Вы на самом деле любите, Шерлок Холмс? – Мисс Адлер, прошу Вас, не устраивайте скандал на пустом месте. Подобное действие не возвысит Вас в моих глазах. – Не переводите тему, Холмс. Я задала простой вопрос и жду ответа. Кого Вы любите? Просто скажите, что любите меня, и мы всё забудем, дорогой. – Но я не могу! – взвыл Шерлок. – Так значит, - в её прекрасных глазах заблестели брильянты слёз. – Нет, Ирен, это не то, что Вам кажется. – Вы меня не любите! – воскликнула женщина. – Это не совсем так, мисс Адлер, – пытаясь успокоить суженную, начал господин. – Что значит "не совсем так"! Разве человек, имеющий сердце, может сомневаться в своих чувствах?! – В этом и вся проблема! – воскликнул разгорячённый Холмс. – У меня его нет! У Уильяма Шерлока Скотт Холмса нет сердца. Нет чувств, а есть только дыра в груди и дикая боль от осознания этого! – О Боже, Вы ведь шутите, любимый?! Ведь такого быть не может. – Простите, Ирен, но всё именно так. Я пытался скрыть это от Вас, потому что не хотел рушить Ваше счастье. Я знаю, что Вы заслуживаете кого-то лучшего, нежели меня. И я прошу простить меня за всё. – И Вы меня простите, Шерлок. Но знаете, даже этот факт не убил во мне чувств к Вам. Я в панике и не знаю что делать, но верю, что есть шанс вернуть Вам сердце. Ведь можно, в конце концов, купить новое. Да, оно может и не подойти, но… – Милая Ирен, я был не совсем точен, сказав, что у меня нет сердца. Дело обстоит слегка иначе. Моё сердечко находится в руках сердечных дел мастера. Он чинит его, собирает воедино осколки. Я должен был забрать готовую работу сегодня, но из-за всего этого, похоже, не получится. – Извините за вопрос, любимый, но это, получается, Вы к нему сбегали всё это время? – Да, ведь не хотел, чтобы Вы знали о моей проблеме, мисс Адлер. – Оу, это так мило с Вашей стороны – заботиться о моих чувствах. Знаете, а я не сержусь, что Вы сокрыли от меня этот досадный факт. Вот сейчас мы всё прояснили и я даже рада, что это всего лишь мастер, а не какая-то леди. Давайте сделаем так, сейчас придёт портной и снимет мерки, а потом мы вместе отправимся к этому сердцеделу. Заберём готовую работу и пригласим этого доброго человека к нам на завтрашнюю церемонию. Как Вам идея, Шерли? – Это… замечательно, – неуверенно пробубнил Холмс. – Это не просто замечательно, а идеально! Ведь я гениальна! А, что касается кондитера и всего остального, так это поручим моей камеристке Люсиль. Она всё сделает в лучшем виде, ведь наши вкусы практически одинаковы. – Что ж, пусть будет так, – отчуждённо прозвучал бархатный баритон. Едва мистер Холмс произнёс это, дверь, за которой скрывались рабочие покои мастера Фабио, открылась и в комнату, кланяясь, вошло двое мужчин. Один из них был немолод и со странными усиками, зато второй – совсем юноша. Вытащив шнурок, немолодой, оказавшийся тем самым Фабио, стал обмерять Шерлока, диктуя цифры юноше. Тот быстро записывал их мелком на висевшей на стене доске. – Наградил же вас Господь ростом! – сказал француз, когда дело дошло до шеи. – Вы можете наклониться, месье? Шерлок невольно подчинился. Закончив обмеры, портной спрятал шнурок в карман. – Ну, что я могу сказать, – с акцентом протараторил Фабио. – Тот пробный костюм, который мы с моим ассистентом приготовили Вам на примерку, по предварительном заказу Вашей мадам, будет Вам весьма коротковат, но зато по нему мы поймём, что кроме длины надо будет добавить или убрать. Андре, дорогой мой, принеси нашему клиенту наряд. Помощник удалился на мгновенье, а затем появился вновь, но уже с костюмом в руках. – Камзол. Бархат. Черный. Пуговицы серебряные. Белые кружевные манжеты и шёлковый шейный платок, – начал описывать Андре. – Всё, как заказала невеста. Шляпа с павлиньими и вороньими перьями, рубашка из атласа… – Я не думаю, что мне это пойдёт, – покачал головой Холмс. – Dieu, не стоит так говорить! Всё, что творит Фабио украшает мужчину! – воскликнул портной. – Просто примерьте, любовь моя. Я думаю, что Вам это подойдёт, – подмигнула Ирен. – Невеста права, месье, это non-sens, чтобы творение Фабио испортило жениха. Тем более такого la charmante, – вновь подал голос Фабио, говоря о себе в третьем лице. Как бы мистеру Холмсу не хотелось обряжаться в данный костюм, ему всё же пришлось это сделать. И даже не ради самой Ирен, жадно пожирающей его голодным взглядом, не ради Фабио, желающего созерцать прекрасное тело в не менее прекрасном костюме. Нет, молодой господин сделал это лишь ради скромного мастера, который, к сожалению, а может и к счастью, сейчас его не видит, но совершенно точно ждёт. Шерлоку не хотелось своим отсутствием заставлять сердцедела быть в одиночестве. А может, на самом деле, это ему не хотелось быть в одиночестве вдалеке от мастера. Откровенно говоря, Холмс не мог понять кому из них двоих действительно сейчас одиноко: улыбчивому, но такому грустному внутри мастеру. Или ему, угрюмому снаружи, но сияющему в душе джентльмену. – Плачу вдвое! – вдруг воскликнула Ирен. – Если к завтрашнему дню сделаете камзол малиновым, а вместо чёрных вороньих перьев вставите в головной убор перекрашенные в рубиновый. – Это бред, мадам! – возмутился француз. – Месье Холмсу не пойдут эти цвета! Андре, дорогуша, подтверди. Скажи этой жертве дурного вкуса, что я прав! – Он прав, – лениво обронил юноша, помогая Холмсу одеться в привычный сюртук. – Мне лучше знать, что подойдёт моему будущему супругу! – Ирен, прошу, – начал Шерлок, – позволь хотя бы этим мастерам закончить свою работу. И позволь мне наконец-то посетить мистера Уотсона! – Конечно, любовь моя. Сейчас мы вместе навестим твоего спасителя, – улыбнулась она жениху, а затем перевела грозный взгляд на портного и тихо пролепетала. – Не сделаете, как я сказала, вашими основными клиентами до конца жизни будут оборванцы! И дверь захлопнулась за грозной мисс и её очаровательным спутником. – Какая гарпия! – обронил Фабио. – Будем переделывать, как пожелала мисс? – поинтересовался Андре. – Естественно! Фабио ведь дорога его печень, а эта птица может её запросто выклевать!