Сердце для мастера

Мисс Ирен Адлер слишком торопилась, и это было заметно всему её окружению. Мистер Грегори Лестрейд, славный старый друг, а ныне ещё и шафер господина Шерлока Холмса, считал, что совершенно не годится на роль, данную ему будущими молодожёнами. Все эти хлопоты, которые взвалила на его крепкие плечи, пять дней назад, прекрасная Ирен, как ни странно, чрезвычайно тяготили его. Конечно, молодой господин всем своим сердцем хотел помочь паре. Безусловно, он всегда мечтал побывать на свадьбе доброго друга. Но, вся это спешка, вся эта свистопляска выбивала его из душевного равновесия. Забавно, но в Англии считалось, что количество друзей жениха должно было быть равным количеству подружек невесты. Ох, как же это не правильно, а особенно в случае с мистером Холмсом. Невеста Шерлока имела в запасе не один десяток глупых румяных девиц, называемых её устами «парой близких подруг». В то время как господин Холмс был в славных отношениях всего с тремя приличными джентльменами: старшим братом Майкрофтом Холмсом, кузеном Джеймсом Мориарти и, конечно же, с ним, благородным и добрым товарищем по играм из далёкого детства. За какие-то пять дней, отведённых ему мисс Адлер, а соответственно и Шерлоком, Грэгу нужно было совершить великое множество обязательств шафера. Во-первых, согласно общепринятым традициям, ему нужно было отослать приглашения и согласовать число и время с причетником приходской церкви, обеспечить оплату священнику и церковнослужителям. Так же, по прелестно сложившемуся обычаю, ему на правах близкого семье жениха человека, нужно было лично доставить наиболее ценным и значимым гостям белые перчатки, обёрнутые белой бумагой и повязанные белой тесьмой. Такой подарок доставляли не только друзьям и знакомым жениха, но и подружкам невесты, однако в этом случае «презент» приносила личная служанка невесты. Кроме всего этого, на нем была также ответственность, за то, чтобы обручальное кольцо в нужный момент оказалось в левом кармане жилета жениха, так как, зная своего друга не один год, он был уверен в том, что последний в предсвадебном вихре забудет о столь важной мелочи. Во-вторых, Грегори был просто обязан после предстоящей церемонии, во время застолья оказывать всяческие знаки внимания главной подружке невесты и произносить тосты, а это, как ему думалось, являлось самым непосильным бременем, ведь в спутницы Ирен выбрала себе дурнушку Китти Райли, самую неладно сшитую и интеллектом обделённую даму, когда-либо жившую в Лондоне. Грегори знал, как скучно в её компании пройдёт всё празднество и уповал лишь на то, что брат жениха, Майкрофт Холмс, сможет своим присутствием вдохновить его на подвиг и дать сил выдержать день, после которого они вдвоём смогут наконец-то перемолвиться словом после столь длительной разлуки. В общем, до быстро надвигающегося венчания двух сердец, бедному шаферу предстояло выполнить слишком много непосильных задач. Управившись с верхним пунктом из списка дел за три дня, Грегори принялся за последующий: за пункт, касающейся перчаток для самых важных персон. На выполнение возложенной миссии ушёл весь предыдущий день и половина этого. Лестрейд объехал пол Лондона, принося, словно пасхальный кролик, предпраздничные дары практически в каждый богатый и знаменитый дом. Когда все адреса были вычеркнуты из его списка, а молодой человек уже давно нежился в горячей ванне, его слуга принёс записку от Шерлока. По подсчётам Грегори, в данную минуту Холмс должен был с невестой и слугами украшать дом цветами для завтрашнего приёма в честь долгожданного всеми события, а посему, молодого господина удивило внезапное послание. - Что говорится в записке, Себастьян? - пустив рукой, рябь по воде, протянул Грэг. - Зачитать её вслух, мистер Лестрейд? - удивился юноша, обычно господин не позволял ему даже прикасаться к письмам от Холмса. - Да, будь добр. - Здесь говорится «Уважаемый Грегори, я знаю, что уже достаточно вымотал Вас всеми своими поручениями, но прошу, сделайте милость и доставьте ещё одно приглашение и пару перчаток, приложенных к посланию, одному очень великодушному, восхитительному, искреннему и просто замечательному человеку. Его имя Джон. Х. Уотсон. Он мастер сердец, думаю, Вы о таком никогда прежде не слышали, ведь не имели никогда никаких проблем с Вашим собственным сердцем, но, всё же, надеюсь, что с его поисками у Вас не возникнет проблем. Место нахождения его мастерской указанно ниже. Молю Вас, Грегори, передать ему всё это, как можно скорее. Я сгораю от нетерпения увидеть этого человека в самый важный день моей жизни… Ваш друг Ш. Х.» - Это всё, Себ? - Да, далее идёт приложение с приглашением и подарком, - слуга продемонстрировал белый свёрток и вытянутый конверт из дорогой, украшенной золотыми узорами бумаги, запечатанной привычной сургучной печатью с фамильным гербом Холмсов. - Хм, - процедил Грегори. - Что-то не так, мистер Лестрейд? - Нет, всё в порядке, я просто размышляю о том, насколько это приглашение отличается от всех посланных мной. Понимаю, что сам делал те, что уже разослал, однако лично Холмс одобрил и утвердил их. Они выглядели просто и были подписаны моей рукой, а тут… нечто более торжественное, дорогое, я бы сказал, интимное. Шерлок никогда не было дела до эстетических мелочей, у него всё всегда лаконично, однако это приглашение, которое он вовсе мог написать и на обычной бумаге, выглядит весьма помпезно, а потому, рискну предположить, что этот мастер произвёл колоссальное впечатление на моего друга. Себастьян, будь добр, подай мне халат и приготовь одежду, так же попроси конюха вывести Буревестника! - Слушаюсь, мистер Лестрейд. Обворачивая своё мокрое тело в шёлковый домашний халат, присланный ему на прошлое рождество Майкрофтом Холмсом из поездки на Восток, мистер Грегори Лестрейд поспешил отбыть в свою спальню, по пути рассуждая о том, чем же старенький мастер, а он не сомневался в том, что мастер пожилой человек, увлёк Шерлока Холмса. А самое главное, как человек из другого поколения смог не столкнуться в жестокой схватке интересов с молодым представителем этого века. Ведь, как известно, молодые и старые люди могут испытывать друг к другу навязанное правилами морали уважение, но уж точно не искренне благоговение и почтение. А в этом случае, было именно оно. В своих строках молодой господин Холмс глубоко почитал, Грегори бы даже сказал, возводил на пьедестал этого мастера Уотсона. Не знай, что Холмс завтра женится, молодой человек решил бы, что его друг приглашает мистера Уотсона не просто посетить свадьбу, а посетить сугубо и лично его. Да, будь оно так, это можно было бы назвать одержимостью, но разве Холмс может быть одержим… нет, никогда. Не таким человеком. В дверь покоев постучали. - Я приготовил для Вас костюм, мистер Лестрейд, - объявил Себастьян. - Коня также уже подготовили. - Хорошо. Заходи, Себ. Юный, но чрезвычайно опытный слуга в мгновении ока оказался в покоях своего господина. Стянув с того халат, парень по привычке покраснел. Хотя ему уже давно приходилось помогать своему хозяину одеваться, для парня всё ещё было величайшим грехом видеть прекрасное тело мистера Лестрейда. Один только облик обнажённого стана его повелителя приводил служку в трепет. Однако, особенно тяжкими для Себастьяна Морана были минуты прикосновений. Те самые мгновения, когда его юношеские, огрубевшие от частой работы пальчики, касались обжигающей, но нежной, словно бархат, плоти молодого господина. Особенное смущение доставляло прикосновение к ключицам, во время облачения Грегори в белоснежную рубаху. Ах, будь парень старше, богаче и знатней, чем он есть, он бы непременно выразил свои чувства господину. Но, к сожалению, его судьба всё время быть обычным слугой, всегда младше и всегда беднее господина. Судьба юного Себастьяна пожизненно находиться в тени своего любимого. Ему дозволено лишь издали наблюдать, как чужим, не его, пальцам молодой господин позволяет любовно и трепетно касаться себя. Его удел лишь только помогать облачиться в наряд. Всегда. До последнего мига их жизней. - Себ? Что-то случилось? - вскинув бровь, вымолвил Грегори, когда руки слуги, возящиеся с шейным платком, надолго задержались на его горле. - Нет, господин, всё в порядке, - встрепенулся слуга.- Просто запамятовал, как повязывать его. Вы, наверное, сердитесь… - Ничуть, - усмехнулся мистер Грегори Лестрейд. - Всё в порядке. Ты много и усердно работаешь, поэтому понятно, что иногда в голове твоей путаются мысли. Ладно, давай поступим так, Себастьян, переодевание я завершу сам, ну, а ты можешь быть сегодня свободен. Сходи в город и развейся, найди какую-нибудь милую мисс и проведи с ней приятный вечер. А завтра уже с новыми силами возвращайся ко мне, будешь сопровождать меня на венчании друга. - А разве мне позволено сопровождать Вас, господин? - Думаю да, Вы ведь уже достигли возраста выхода в свет, мистер Моран? - усмехнулся Грегори. Себастьян улыбнулся в ответ. Фраза господина позабавила его. Как же приятно было думать о том, что хозяин приравнивает его к себе. Ведь только у интеллигенции было принято пускать на мероприятия девушек и юношей, достигших позволительного возраста. Да, у них тоже были подобные правила, вроде не допускать малых детей в питейную, но это не совсем то, к тому же подобное часто нарушалось. - Да, в прошлом месяце мне исполнилось восемнадцать. - Боже, а я даже и не знал. Эх, а ведь в тот месяц я особенно загрузил тебя работой. Мог бы попросить выходной, отпраздновать, глупый мальчишка, - рассмеялся Грэг. - Ничего, работа на Вас мой самый большой праздник. - Что ж, хорошо. Но всё равно, на сегодня твой день полностью зависит от тебя. Но завтра, будешь со мной. Нужен же мне человек, который подержит мой цилиндр, -обронил он, а затем шёпотом добавил, - и скрасит одиночество, если я устану от назойливой мисс. К тому же, я хочу похвастать тобой перед заносчивым Джеймсом Мориарти. Ты не представляешь, как меня утомили его рассказы о том, какие у него умелые слуги. Вот хочу показать, какой замечательный у меня ты. И не думай, что я преувеличиваю, ты воистину самый полезный и очаровательный человек в моём доме! Завершив облачение в костюм, мистер Лестрейд поспешил к ждущему славного хозяина коню. Молодому господину нужно было торопиться, ибо с доставкой он собирался справиться до наступления сумерек. После долгих часов поисков и увиливаний от торговцев различным магическим ширпотребом, мистер Лестрейд наконец-таки смог, чисто случайно, наткнуться на прекрасную обитель разыскиваемого мастера сердцедела. Едва переступив порог под звон дверного колокольчика, молодой господин был сражён представшим перед ним златовласым мужчиной. В голове молодого человека немедля вспыхнуло воспоминание о том, как однажды во время прогулки с мистером Шерлоком Холмсом по саду они обсуждали недавние сны. И Холмс во время разговора мечтательным тоном упомянул о том, как златовласый ангел из сновидения украл его старое потрёпанное сердце и отдал своё. Как этот ангел вознёс его на далёкое облако и, уложив кучерявую голову себе на плечо, смиренно пожелал подарить то сердце человеку, к которому в первую очередь потянется душа, а уже потом его дар. Тогда Лестрейд лишь улыбнулся, туманно представляя ангела из сна друга, но сейчас он видел его воочию и не мог поверить своим глазам. Не мог поверить в то, что сон друга был знамением. - Простите, - обронил джентльмен, - мне нужен мистер Джон Уотсон. Он здесь работает? Вы его помощник? - Здравствуйте, - улыбнулся Джон, - к сожалению у мистера Уотсона нет помощников. Он работает один. Поэтому, поспешу Вас обрадовать, что Вы говорите именно с ним. То есть со мной. Я мастер Джон Уотсон. - Невероятно, - выдохнул молодой человек. - Вы так молоды, а уже мастер. Притом, как мне кажется, довольно искусный, раз люди несут Вам свои дорогие сердца. - Благодарю за комплимент. Так, что Вам нужно? Отполировать сердце или, может быть, устранить скол? - Нет, нет, ничего подобного. На самом деле я с поручением от мистера Холмса. - Холмса? - слегка загорелое лицо мастера сразу побледнело, а лучезарная улыбка тихонько испарилась с розовых уст. - Да, - приметив изменения в лице мастера, неуверенно протянул мистер Лестрейд, - мой друг просил передать Вам официальное приглашение на его свадьбу и белые перчатки в дар. - Простите, но я не могу принять ни приглашения, ни подарка. - Почему? - удивился Грегори. - Я не хотел бы обидеть своего бывшего клиента, но у меня слишком много забот. Я просто не имею права покинуть свою мастерскую и отправиться на завтрашнее торжество. Мне очень жаль. Холмс был клиентом мистера Уотсона? Это открытие слегка удивило молодого человека. Грегори Лестрейд даже не думал, что Шерлок мог оказаться клиентом, он считал, что он просто познакомился с мастером, а тут вышло так, что молодой мастер помог его другу. Главный вопрос заключался в том, чем именно мастер сердец помог Холмсу? Возможно, залатал скол. Или, быть может, отполировал сердце. Что вообще могло случиться с сердцем Шерлока, поглощённым любовью к мисс Ирен Адлер? А может, в этом и была вся проблема? Может, в искорёженном, как ему известно, после несчастной первой любви, сердце товарища не нашлось места для шикарной дамы? Может, именно эту проблему приходил устранить мистер Шерлок Холмс к златовласому ангелу из сна? - Вы не думаете, что это чрезвычайно расстроит мистера Холмса? - грубо бросил он. - Я… мне, правда жаль, но я занят. - А мне кажется, что Вы просто чего-то боитесь и не хотите почтить присутствием верного друга моего, мистер Уотсон. Не сочтите за грубость, но сейчас я не вижу ни единого клиента в вашей мастерской! И, думается мне, что пока они и не появятся! - Простите, - обронил Джон дрожащим голосом, отвернувшись от посетителя, - но Вам стоит уйти. - Мастер? - осознав свою чрезмерную грубость, бросил молодой господин, уронив руку на плечо мистера Уотсона. - Я понимаю, что задел Вас своей невежественностью, но, прошу, объясните мне действительную причину своего отказа. - Не могу. Умоляю, просто уйдите, - голос его совсем изменился. Дрожь сменилась, на тихое, почти не слышимое всхлипывание. Мистер Грегори Лестрейд был напуган. Он не понимал, что точно послужило причиной, но осознавал, что виноват перед мастером. Одним резким движением он развернул молодого человека к себе и обомлел. Из глубоких озёр глаз мистера Уотсона скудными ручейками стекали прозрачные солёные слёзы. - Мастер, - только и прошептал Грегори. - Уходите… Оставьте меня одного… Хочу побыть один.., - выдыхал лишённый опоры Джон. Он честно и мужественно пытался сдержать все потоки слёз, скопившиеся внутри него. Давал себе слово, что, будучи мужчиной, не даст себе заплакать, но не смог сдержаться. Тупая боль в крошащемся от горя сердце не даровала ему ни сил, ни времени, ни надежды на грядущее исцеление. - Не сейчас, - прошептал мистер Лестрейд на ухо Джону и, зарывшись пальцами в светлую макушку молодого человека, прижал того к груди. - Вам надо выплакаться, позвольте мне подставить Вам свою жилетку. Позвольте унести Вашу печаль с собой. Не сдерживайтесь. Не нужно скрывать свою боль. - Я так устал, - шептал Джон. - Так устал нести всем радость, а себе горе. Так устал видеть чужое счастье, но не испытывать собственное. Так устал любить, но не быть любимым… - Шшш.., - поглаживая Джона Уотсона по спине, нараспев тянул молодой человек. - Мистер Холмс… я так его… люблю, но не могу сказать. Не могу дотянуться до него. Он моя далёкая звезда. Я могу лишь любоваться им. - Любите? - Лестрейд был удивлён. В одночасье наступило понимание того, почему мастер не может и не желает посещать свадьбу друга. Да, ясно. Ему не хочется испытывать ещё большую муку от того, что губы его любви касаются чужих уст. Ему не хочется видеть улыбку на лице того, кто, по-видимому, разбил его хрупкое сердце. - Я всё понял, мистер Уотсон, - пройдя пальцами по золотым нитям волос, обронил мистер Грегори Лестрейд. – Я прошу прощения за то, что причинил Вам беспокойство. Если бы я ведал о Ваших чувствах, я бы никогда даже не упомянул об этом приглашении. Но, к сожалению, я ничего не знал. Я не могу уйти от Вас, не вручив послание от мистера Холмса, а посему оставлю его здесь. И лишь Вы будете способны сделать выбор. Либо встретитесь с бедой лицом к лицу и отпустите чувства, либо останетесь здесь и погрязнете в трясине отчаянья. Выбор за Вами, я верю, Вы справитесь, Джон. Просто отпустите и забудьте всё.