Время это все, что у нас осталось...

      Он сидел в своей комнате за столом и пытался сосредоточиться на эссе по зельям. Это было трудно. Практически невыполнимая задача. В голове – бардак. Но он пытался. Делал все, чтобы отогнать от себя мысли о Грейнджер. Черт бы ее побрал! Гребанная грязнокровка! Он злился. Малфой любил, когда все идет по его плану. Но Грейнджер! Грейнджер все делала не так, как он себе представлял. Она запутала его, а теперь требовала объяснений. Может ну ее? Может просто проигнорировать? Глупые мысли, мысли труса. Он не мог себе позволить слабость. Не мог позволить ей победить. Нет! Это его игра! Именно так! Всего лишь игра! Он обманывал сам себя. Обманывал, но сам понимал, что это бесполезно. Глупо отрицать очевидное. А очевидным было то, что он нуждался в гриффиндорке. Почему так случилось? Ответа не было, но он пытался его найти. Осознавая всю тщетность поисков. Что-то щелкнуло. Просто он почувствовал в ней родственную душу. Так не было раньше. Он целых семь лет презирал ее, ненавидел, завидовал. Все изменилось. Он изменился. И это пугало его. Если он так прикипел к Грейнджер, что дальше может случиться? Он станет лучшим другом Поттера и будет ходить под ручку с Уизли? Фу, нет! Этого точно не будет! Он еще не настолько сошел с ума, чтобы брататься с гриффиндорцами. Пусть он спит с грязнокровкой, пусть нуждается в ней, пусть хочет, чтобы она была рядом. Пусть. Он смирился с этой странностью. Смирился. Главное, что сегодня он, наконец, сделает то, чего так давно хотел. Он поделится. Поделится с ней своей болью, слабостью, своими страхами. Потому что он устал. Потому что не хочет больше нести весь этот груз на своих плечах. Она станет его поверенной. Станет его спасением. Он чувствовал, что она справится. Знал, что ей можно доверять. Понимал, что она не предаст. Она сильная. Именно такая, какой и должна быть героиня войны. И сегодня она сделает доброе дело. Ведь все гриффиндорцы любят делать добрые дела. Она поможет ему. И неважно хочет она этого или нет. Она поможет. Потому что он не будет спрашивать. Он же Малфой! Его не интересовало мнение какой-то грязнокровки. Пусть и желанной. Пусть и близкой. И уже почти родной.       Но он понимал, что она вовсе не поэтому хотела поговорить с ним. Он понимал, что ей, скорее всего, нет дела до его проблем. Просто она хотела определенности. Определенности, которую он не мог ей дать. Она хотела ответов, но их у него не было. И что он будет говорить ей? Что? Он должен что-то придумать. Должен, потому что если он сделает что-то не так, она может уйти. Он не мог этого допустить. Он ведь уже понял, что нуждается в ней. А значит, сделает все, чтобы она осталась. Но как? Этого он не знал. Не знал. Что он мог ей предложить? Стать его тайной любовницей? Так она не согласится. Предложить встречаться время от времени, чтобы перепихнуться в какой-нибудь каморке? Это тоже не вариант. Официально объявить себя с ней парой? Только не он. Только не с Грейнджер. Да и она не пойдет на это. Испугается, побоится потерять своих дружков. Ну и что делать? У него было слишком много вопросов, а времени на то, чтобы найти ответы оставалось катастрофически мало. Было уже семь вечера. Он обещал, что они встретятся сегодня. Малфои всегда держат обещания.       Вот и еще один вопрос: где им встретиться? В каком-нибудь заброшенном классе или коридоре? Это не то. Выручай - комната бы подошла идеально, но она сгорела и восстановлению не подлежит. Астрономическая башня? Холодно, не лето все-таки. Его комната была бы идеальным вариантам, но как… В голове возникла идея. Все гениальное - просто. В голове сразу всплыли строки из письма: «Ваши домовые эльфы будут отправлены в замок на временное проживание». Именно! Почему он раньше об этом не вспомнил?       - Моди, - неуверенно позвал парень. Чувствовал себя идиотом. Он еще никогда не ждал так появления домовика. Но сейчас это было важно. Очень.       - Хозяин, Моди к вашим услугам, - перед ним с громким щелчком появилась эльфийка. Маленькая с огромными глазами и большими ушами. Она с испугом в глазах смотрела на молодого хозяина. Раньше Драко никогда не обращал на эльфов внимания. Они были чем-то вроде мебели для него. В отличие от своего отца он не был жесток с домовиками, но и особой любви к ним не питал. Он даже имен их не знал. Счастье, что хоть одно вспомнил. Моди прислуживала его матери. Наверное, именно поэтому ее имя и отпечаталось в памяти.       - Отлично, - Малфой был доволен. Теперь его жизнь в Хогвартсе станет намного более легкой. Больше не нужно будет заставлять Пэнси носить ему еду. Это удобно. Надо узнать, сколько домовиков спаслось после пожара. Драко с удивлением обнаружил, что волнуется. Именно один из домовиков спас ему жизнь летом, так что он чувствовал себя обязанным перед этими маленькими существами. Он, конечно, не собирался отпускать их на свободу, да они бы и сами этого не хотели, но… Он пообещал себе, что никогда не будет вести себя, как отец. Малфои умеют быть благодарными. Во всяком случае, этот представитель древней фамилии. – Моди, сколько вас здесь?       - Все, хозяин, - эльфийка старательно отводила глаза. Она боялась. Раньше ей никогда не приходилось общаться с молодым лордом. Даже, когда он был еще наследником. Он не обращал на домовиков внимания. Это было неплохо. Куда лучше, чем, если бы он бил их. Но от этого бедному существу становилось еще страшнее. Она не знала, что можно ожидать от хозяина. А вдруг он окажется еще более жестоким, чем Люциус Малфой. Или, что еще хуже, решит отпустить их на свободу, что вполне могло случиться, ведь дома-то у него теперь не было.       - Вы удобно разместились? – он сам удивился, что интересуется этим. Но он хотел знать, что его слуги чувствуют себя вполне комфортно. Он понимал, что для них потеря мэнора стала, наверное, даже большей утратой, чем для него.       - Да, хозяин, мы помогаем домовикам Хогвартса, - эльфийка с удивлением смотрела на молодого лорда. Она не ожидала, что тот станет интересоваться их положением. Чистокровные волшебники – эгоисты. Они ни когда не думали о своих слугах. Их не интересовало, как живут эльфы, что едят, где спят. Главное, чтобы они выполняли свою работу, а остальное волшебников не касалось.       - Молодцы, - это я сказал? Боже, скоро стану таким же идиотом, как Грейнджер. Как там называлась ее организация по освобождению эльфов? Хотя, неважно. – У меня есть несколько заданий для вас. Во-первых, собери всех и скажи, чтобы составили список всех предметов, что оставались в поместье. А потом этот список пусть отнесут директору Макгонагалл и скажут, чтобы она передала его в Министерство, - Драко решил, что это будет лучшим способом. Он абсолютно не помнил, что оставил в поместье, а что вывез из него. Конечно, он был уверен, что ценных вещей в мэноре не осталось, но это была просьба Министерства. Это могло помочь им с поисками Пожирателей. – А ты, Моди, наведи порядок в моей комнате и достань мне бутылочку вина и немного фруктов. У тебя есть час. А я пока пойду, прогуляюсь.

***

      Гермиона стояла посреди комнаты перед большим зеркалом. Она искала ответ. Ей было интересно, почему Малфой вдруг заинтересовался ею. Это было странно и удивительно. Она не была красавицей. Куда ей до Джинни или, например, сестер Гринграсс? Хотя однажды она затмила всех красавиц Хогвартса. На Святочном Балу, куда она пошла с Виктором Крамом, никто не мог оторвать от нее глаз. Да, тогда она произвела фурор! А сейчас на нее из зеркала смотрела миловидная девушка, но не красавица. И это ставило в тупик. Она не понимала, что в ней увидел Малфой. Малфой, за которым бегали самые красивые девушки школы.       Ответа не было. Или зеркало не давало ей его. Не могла же Гермиона увидеть в бездушном стекле то, что видел в ней слизеринец. А он видел многое: ее большие завораживающие карие глаза, припухшие от его поцелуев губы, прекрасное извивающееся от удовольствия тело. Он видел все это, а она нет. Ему нравилось, как она отвечает на его грубости, как спорит с ним, как смотрит на него. Ему нравилось, что она не такая, как другие, что она умна и не скрывает этого, скорее наоборот. Нравилось, как она улыбалась и всегда стремилась прийти на помощь. Нравилось, что она всегда была верна своим принципам и друзьям. Но она не знала этого. Как не знала и того, что он сам боится признаться себе в этом. Признаться в том, что она просто нравится ему. Нравится не просто, как девушка, а как человек, личность.       Сейчас же Гермиона с нарастающим раздражением понимала, что, кажется, Малфой решил, что разговор им не нужен. Он решил, что может не сдержать обещание. Это ужасно злило. Она не любила, когда ее обманывали. Ей хотелось найти Малфоя и надавать ему по шее за такое поведение. Ведь сегодня в классе она видела другого парня. Не маленького паршивца, возомнившего себя центром Вселенной, а обычного молодого человека, который умеет искренне смеяться. Именно этот смех задел какую-то струну в душе девушки. Этот смех показал ей, что даже надменному аристократу ничто человеческое не чуждо. А вот теперь… А теперь она думала о том, что ей просто показалось. Что Малфой остался таким же кретином, каким и был всю свою жизнь.       Стало обидно. Она-то уже решила, что они смогут поговорить сегодня. Она была уверенна, что вдвоем они смогут найти ответы на вопросы. Вдвоем… Громкий хлопок заставил Гермиону подпрыгнуть и резко обернуться. Перед ней, склонившись в поклоне, стояла маленькая эльфийка. В руках у волшебного существа девушка заметила клочок пергамента.       - Мисс Грейнджер? – поинтересовалась эльфийка. В ее глазах читался интерес, который она старалась скрыть от волшебницы.       - Да, - девушка была поражена. Конечно, она много раз видела эльфов, но никогда еще они не приносили ей письма. Сердце в груди звучало набатом. Гриффиндорка чувствовала, что это записка от Малфоя. Записка, которую она, не признаваясь себе, ждала целый вечер, с огромным нетерпением.       - Вам просили передать, - тонкие ручки эльфийки протянули девушке пергамент. Она аккуратно развернуло послание. Всего две строчки: «Грейнджер, сегодня в моей комнате в 9 часов. Тебя перенесет Моди – эльфийка. Д.М.»       Пока она читала послание, домовой эльф исчез. Девушка кинула взгляд на часы. У нее было полчаса, чтобы собраться и обдумать вопросы. Вопросы, на которые она собиралась получить ответы. Чего бы ей это не стоило…

***

      Ровно в девять часов звук апарации разрезал тишину его спальни. Посреди комнаты стояла Грейнджер.       - Ты могла бы одеться и получше, - Малфой с ухмылкой на лице рассматривал девушку: джинсы, мешковатый свитер и кроссовки. На голове, как обычно взрыв, а на лице ни грамма косметики. Грейнджер в своем репертуаре.       - У нас не свидание, Малфой, так что с какого перепуга я должна наряжаться? – сразу взвилась гриффиндорка. Она так долго думала, что одеть. Сначала собиралась одолжить у Джинни платье, но решила, что это будет глупо. Это не свидание. Не свидание. В конце концов, решила, что для разговора подойдет и ее обычная домашняя одежда.       - Как скажешь, Грейнджер, - он решил не спорить с ней. Заметил, как ее глаза зажглись знакомыми ему искорками упрямства. Они всегда начинали гореть, когда она чувствовала приближающуюся ссору. Смешная и такая предсказуемая. – Но я все равно предложу тебе вина. Так легче будет разговаривать.       - Ты хочешь меня споить и совратить? – ей послышалось или она действительно услышала в своем голосе надежду? Нет, нет, нет! Она пришла сюда только для того, чтобы обсудить с ним сложившуюся ситуацию. Они поговорят, и она вернется в свою милую гриффиндорскую башню. Конечно, так и будет! Больше не позволю Малфою распускать руки и прочие части тела! Хватит!       - Грейнджер, посмотри на себя! Напиваться в данном случае надо мне! – он шутил. Она понимала, что это всего лишь шутка, но… Но ее это задело. Да, она знала, что далеко не красавица. Знала, что выглядит в этой одежде совсем не соблазнительно, но… Но, черт побери, ей не понравились его слова. И он заметил это. Понял, что его шутка была неудачной. Понял, что обидел гриффиндорку. Ему стало не по себе. Помимо воли вырвалось: - Извини, Грейнджер. Ты выглядишь весьма мило, - она улыбнулась. Натянуто, но все-таки. А ведь если бы она знала, что он сказал правду. Он на самом деле думал, что она выглядит очень мило. Она была уютной, домашней, родной, теплой. Она была такой, какой он и хотел ее видеть. Она была собой. Он знал, что если бы она пришла к нему в платье, с тонной макияжа на лице и идеально уложенными волосами он бы разочаровался. Ему нравилось, что она не стала строить из себя великую соблазнительницу. Она осталась маленькой и надоедливой гриффиндорской заучкой. И в этом было ее очарование.       - Спасибо, - буркнула недовольно и отвернулась. Не хотела, чтобы он знал, как сильно ее зацепили его слова. Она не покажет ему, что для нее важно его мнение. Уселась в кресло и стала вглядываться в огонь. Это всегда успокаивало. Тихое потрескивание поленьев и танец пламени. Красиво и уютно. Именно так, как она любит. Сейчас это тоже помогло. Обида ушла, а настроение сразу же поднялось.       - Ну, так о чем ты хотела поговорить? – спросил, усаживаясь во второе кресло. Он внимательно смотрел на нее. Наслаждался ее присутствием. Ему казалось, что она вот так всегда сидела в его комнате и смотрела на огонь. Она настолько органично вписалась, что он просто не мог поверить, что это всего лишь на несколько часов, а потом она уйдет. Опять уйдет от него, и подземелья больше не будут казаться родными и уютными, они снова станут сырыми, темными.       - Я хотела поговорить о том, что происходит, - именно. Об этом она и хотела поговорить. Вот только кроме этой фразы в голове вдруг не осталось ничего. Не вопросов, которые она репетировала перед зеркалом, не уверенности в себе. Пусто.       - Говори, - он улыбнулся. Забавная. Что она хочет услышать от него? Он сам не знает, что с ними происходит.       - Я… Я не знаю, что сказать, - призналась. Она призналась ему в том, что чего-то не знает. Он с трудом сдержал смех. Это было необыкновенно. Грейнджер и чего-то не знает. А она сидела растерянная и потерянная. Почему? Почему? Почему в его присутствии я не могу думать? Что же это такое?       - И чем я могу помочь? – она слышала в его голосе насмешку. Он смеялся над ней. Стало вдруг до ужаса обидно. Хотелось дать ему подзатыльник, расцарапать лицо и зацеловать до смерти. И сделать это все одновременно.       - Малфой, как тебе удалось подкупить домовика, чтобы он перенес меня сюда? – сменила тему. Да лучше так. Начать издалека. Просто поболтать, а там, возможно, в голове нарисуется хоть одна нормальная мысль.       - Это долгая история, - он улыбнулся. Взмахнул рукой, и вино из бутылки перетекло в два хрустальных бокала. Еще взмах и один из бокалов уже завис перед гриффиндоркой. Она протянула руку. Схватила бокал и залпом осушила его. Вкуса она не почувствовала. Она надеялась, что это поможет расслабиться. Подскажет, как вести себя с Малфоем. Он с трудом сдержал смех. Было забавно наблюдать за тем, как Грейнджер пытается совладать с собой. – Это один из моих домовиков. Так что мне никого не надо было уговаривать.       - Понятно, - комната погрузилась в тишину. Она не знала, что сказать, а он… Он просто не хотел ничего говорить. Он наслаждался ее близостью, ее присутствием. Ему было хорошо и без разговоров. Ему нравилось смотреть, как грязнокровка уже медленно попивает вино и постепенно ее движения становились более мягкими. В глазах появился задорный блеск. Алкоголь делал свое дело.       Он был готов сидеть так вечно. Но Грейнджер не была бы собой, если бы вновь не начала разговор. Только голос ее стал более мягким, язык немного заплетался и она начала смешно размахивать руками, как бы подкрепляя действиями свои слова:       - Малфой, вот объясни мне, какого черта мы с тобой делаем? – лицо девушки раскраснелось, волосы растрепались еще сильнее, а свитер, который явно был на нее большим, слез и обнажил одно плечо. Его глаза сразу метнулись к обнаженной коже. Он почувствовал желание прикоснуться к ее плечу, поцеловать, погладить. Тряхнул головой, отгоняя наваждение. – Ты же понимаешь, что это неправильно! Мы должны ненавидеть друг друга, а не сексом заниматься! И почему это происходит? Почему ты вдруг стал мне нужен? – запнулась. Поняла, что сказала. Проговорилась. Дура! Дура! Дура! Он же теперь начнет издеваться! Черт!       - Нужен, Грейнджер? – если бы ты только знала, как сильно ты нужна мне. Смотрел, как она отводит глаза. Видел, как засмущалась, покраснела еще сильнее. Ей было неловко. Он понимал. Понимал, и ему от этого становилось легче. Значит, он не один испытывает эти непонятные эмоции. Значит, не только ему кажется, что между ними происходит что-то невероятное, необъяснимое, но такое желанное. – Нужен?       - Я не то сказала, - не смотрит на него. Пытается собраться. Придумать оправдание своим словам. Не получается. В голову ничего не лезет.       - Правда? – растягивает. Она ненавидит эту его привычку, но его голос так возбуждает. Действует на нее, как валерьянка на Живоглота. И говорить уже не хочется. Нет. Хочется целовать его, ласкать, нежиться в крепких объятиях. Зачем ей эти разговоры? Она ведь понимает, что все равно не найдет ответы на свои глупые вопросы. Так зачем тратить время? Зачем, если есть куда более интересные способы провести этот вечер.       - Нет! – злится на себя. Не сдерживается. Просто мысли о его обнаженном теле не дают спокойно дышать. Вот сейчас она выскажет ему все, что думает и… И потом решит, что делать дальше. Потом. – Ты идиот, Малфой! Я ненавижу тебя, сволочь! Я не понимаю, почему меня тянет к тебе! Почему? Я ведь тебя всегда ненавидела, а теперь только и думаю о тебе! О том, что произошло тогда после бала, а потом в коридоре и сегодня в классе! Ты специально делаешь это со мной? – закрыла глаза. Надо отдышаться. Просто отдышаться. Прийти в себя. Она слишком много сказала. Слишком много позволила себе. Она ведь не хотела, чтобы он знал о ее чувствах. Не хотела. Она боялась, что сейчас он засмеется и начнет издеваться над ней. Поэтому только сильнее зажмурила глаза. Не видеть ухмылку на его лице, презрение в глазах. Она не хочет это видеть!       Теплые пальцы скользят по ее обнаженному плечу, а его дыхание опаляет кожу лица. Он близко. Слишком. Он рядом. Опять. Она тихо выдыхает. Расслабляется. Он не смеется. Он не издевается. Он притягивает ее к себе. Его нежные губы накрывают ее рот. Но в этот раз он нежен. Он ласков. И она тянется к нему. Обнимает его. Прижимает к себе. Он нужен ей. Сейчас. Сегодня. Завтра. Всегда.       - Ты снишься мне, Грейнджер…