Время это все, что у нас осталось...

      Дни тянулись, как резина. Долго. Скучно. Однообразно. Было тяжело и больно просто жить. Терпеть. Держаться. Как же она устала от серых будней. Учеба. Еда. Пустые разговоры. Ничего уже не трогало ее, как раньше. Душа умерла, а вместе с ней и сердце отказало. Все надоело. Невыносимое одиночество в замке полном людей. Незаживающая рана. И полное тотальное разрывающее душу игнорирование. Он не смотрел. Прошел месяц, а он так и не попытался сделать первый шаг. Джинни была не права. Он все-таки не осознал. Не понял, что натворил. А она так и не смогла пойти ему на встречу. Как бы подруга не уговаривала. Сил не было. В этот раз она просто не смогла пересилить себя. Заставить. Убедить. Казалось, что даже забвение стало бы благословением небес, но не его холодный взгляд, направленный сквозь нее. Даже когда они сталкивались на уроках, он ее не видел. А боль не становилась слабее. Ей казалось, что это она пережить не сможет. Слишком много разочарований, бед, потерь для ее хрупкой души. Слишком.       Время – это его проклятье. Каждая секунда – месяц. Каждая минута – год. Он чувствовал себя стариком. Уже ничего не ждет. Уже ни на что не надеется. Неправильно. Так не должно быть. Он не жил. Существовал на рефлексах: еда, сон, редкие прогулки. И молчание. Замкнулся в себе. Снова. Ехидные улыбки, шутки, девушки – остались, а смысла уже не было. Оттолкнул даже единственного настоящего друга. Просто он не хотел говорить. Не собирался объяснять. Тот пытался вызвать на разговор. Пытался узнать, что происходит. Не получилось. Он не позволил. Это только его дело. Только его жизнь. Она была его светом. Его лекарством, а он отпугнул ее. Закрылся и, в итоге, остался один. Ненужный и забытый. А ведь скоро Рождество. Раньше – любимый праздник. Теперь – просто день, который он снова проведет один. Становилось грустно. Хотелось взвыть от безысходности. А стоило всего лишь сделать первый шаг. Всего лишь усмирить гордыню. Он не мог. Не желал. Не хотел. Один. Всегда один. Навсегда.       - Он все также? – вопрос, но она уже знает, что права. Она ведь не слепая, видела Малфоя в Большом Зале. Видела его пустые глаза. Наигранную улыбку. Становилось грустно от того, что они не могут перебороть себя.       - Да, как и она, - он знает, о чем говорит. Он тоже видел, что Грейнджер стала похожа на тень. Призрак, а не девушка.       - Идиоты, - грустно улыбается. Не понимает: зачем они мучают себя и друг друга? Ведь оба умные люди, а ведут себя, как дети.       - Впервые согласен с тобой полностью, - ухмылка, а в душе тоска. Ему тошно от того, что, как бы они не старались их не слышат. Чтобы они не делали, это не приносит желаемых результатов.       - Я слышала, что он остается на Рождество? – спрашивает, а в голове начинает появляться план. Пока размытый, неосуществимый, но…       - Да, а она? – видит в глазах собеседницы, что та уже, что-то задумала. Может это шанс? Долгожданная возможность?       - Собирается с нами в «Нору», но… - хитро улыбается и передергивает плечами. Показывает, что все может измениться. Даже, скорее всего, изменится.       - Она должна остаться, - понимает, что это их последний шанс помочь друзьям. Если не поможет – это конец. Они и так уже месяц потратили на то, чтобы помирить двух упрямцев. – В школе остаются всего пять человек. Две недели.       - Да, - она верит в то, что все получится. Верит, что проведя две недели почти наедине, они помирятся. В любом случае, она не знала, что еще можно сделать. – Две недели.       - Рон, - Джинни подбежала к брату. Выловила его в пустом коридоре. И одного, что необычно.       - Да? – рыжий повернулся к девушке и улыбнулся. Любимая сестренка.       - Это правда, что ты снова с Лавандой? – вопрос в лоб. У нее слишком мало времени, чтобы ходить вокруг да около. Все должно решиться сегодня, ведь завтра будет уже поздно.       - Откуда… - он не знает, что сказать. Это была его тайна. Он ведь так скрывал, а сестра знает.       - Ты же знаешь Лаванду, - смеется. Он встречается с главной болтушкой Хогвартса и надеется, что никто не узнает. Глупо. В этом весь Рон. Наивный.       - Да, - разочарованно. Он не хотел, чтобы друзья узнали об этом не от него. А теперь, видимо, выбора нет. Оставалось надеяться, что они его поймут. Не осудят.       - У меня есть к тебе просьба, - замолчала. Собралась с духом и выпалила: - Пригласи Лаванду в «Нору» с нами на Рождественские каникулы.       - Что? – он не понимал. Сестра никогда не дружила с Браун, а тут такая странная просьба. – Зачем?       - Чтобы Гермиона не поехала, - не стоит врать. Все равно больше она ничего не скажет.       - Почему? – он все еще не понимал, что хочет от него сестра. Странная просьба, странное объяснение.       - Так надо, Рон, доверься мне, - умоляюще, посмотрела на старшего брата. Когда она так смотрела, он не мог противостоять.       - Вы поссорились с Гермионой? – спрашивает, а сам пытается вспомнить. Но в голову ничего не лезет, кроме того, что подруга в последнее время стала совсем бледной и больной. Как будто бы дементоры выпили из нее все приятные воспоминания.       - Нет, Рон, - улыбается и тихо шепчет: - Поверь, это для ее блага. Прошу тебя, Рон, умоляю!       - Ладно, но дома ты мне объяснишь, что происходит, - соглашается даже быстрее, чем она думала. Просто он решил, что будет здорово познакомить Лаванду с родителями. Наверное.       - Конечно, братик, - улыбается и целует его в щеку. Она довольна. План почти осуществился!       - Лаванду? – Гермиона с ужасом смотрит на подругу. Единственная радость – Рождество, а теперь придется остаться в Хогвартсе. Совсем одна. Покинутая всеми, никому ненужная.       - Ну, они же снова вместе, - Джинни старается скрыть радостную улыбку. Она точно знает, что подруга предпочтет остаться одна в школе, чем проведет все каникулы в одном доме с надоедливой болтушкой Браун.       - Да, я знаю, - кивает. В душе пусто. Больно. Больно теперь всегда. Каждую секунду больно. – Знаешь, я лучше останусь в Хогвартсе, - если бы она была внимательнее, то заметила бы, как Джинни с облегчением выдохнула. План сработал.       - Точно? – спрашивает, а сама не хочет знать ответ. Вдруг, передумает. – Ты не обидишься на Рона?       - Нет, конечно, все нормально, - грустная искусственная улыбка. А в глазах слезы. Но она сильная. Она справится.       - Спасибо, Гермиона, для Рона это важно, - обнимает подругу за плечи и наконец, позволяет себе улыбнуться. Чувствует себя победительницей. Она справилась со своей частью задания.       - Драко, - Блейз сел напротив друга в мягкое кресло у камина и хитро улыбнулся, - я слышал, что Грейнджер остается на Рождество в школе, - заметил, как Малфой вздрогнул. Он всегда странно реагировал на любое упоминание гриффиндорки.       - Мне нет до этого дела, - отвечает, с трудом сдерживая эмоции. Она остается! Значит, он не будет совсем одиноким в Рождество. Она будет рядом, а это уже неплохо. Он ведь так боялся остаться один.       - Да, я знаю, но просто решил предупредить. Мало ли ты решишь подарить ей что-нибудь, ну так между прочим, - Забини скрывает усмешку. Он ни на секунду не верит в то, что Малфою все равно. Он видит в его глазах свет, который потух месяц назад. Может, теперь он одумается. Может, наконец, сделает шаг к примирению.       - С чего бы это? Мне все равно, - Драко отворачивается. В голове только одна мысль: «Она будет рядом». Это радует и пугает. Он месяц пытался вырвать Грейнджер из сердца, из мыслей, но не получилось. Стоило только Блейзу упомянуть ее, как все снова всплыло на поверхность. Почему? Он не знал ответ. Он и не хотел знать.       Забини поднялся из кресла и вышел из комнаты. Он сделал то, что должен был. Он предупредил друга, а тот пусть сам наконец-то решит, что делать. Он верил в то, что Малфой догадается. Верил. Или просто хотел верить.       - Моди, - позвал Драко, он уже знал, что прикажет. Он знал, что ему нужно. Два дня до Рождества.       План гриффиндорки и слизеринца по спасению друзей начал действовать…