Время это все, что у нас осталось...

      Утро Рождества должно быть прекрасным. Радостным и невыносимо желанным. Должно быть. Но не в этот раз. Не в ее жизни. Очередное утро, очередного дня. Она снова будет одна. Вот только сегодня даже друзей рядом не будет. Всеми брошенная, всеми забытая. Покинутая на произвол судьбы. Грустно и страшно. Она боялась, что теперь так будет всегда. Боль в груди. Уже привычная. Уже не пугающая. Рвет на части. Раскалывает и без того разбитое сердце. Терзает и без того уничтоженную душу. Слезы пекут глаза. Глаза, которые теперь всегда были красными, но сухими. Она не позволяла себе плакать. Слишком сильная, слишком гордая. Одного раза более чем достаточно. Она уже показала свою слабость Джинни, больше это не повторится. Она умеет держать себя в руках.       Быстро оделась и спустилась в гостиную Гриффиндора. На столе подарки. Подошла и начала разворачивать: книга «Величайшие волшебники» - Гарри, сладости и теплые рукавички – Рон, красивый магический гребень для легкого расчесывания – Джинни, красный вязаный свитер – миссис Уизли. Подарки раньше приносили радость. Раньше. До того, как ее жизнь разрушилась в очередной раз.       Идти на завтрак не хотелось. Не хотелось чувствовать себя еще более одинокой, чем сейчас. Она ведь знала, что в замке почти не осталось учеников. От этого становилось еще хуже. Она единственная гриффиндорка, которая не уехала на каникулы. Кажется, она больше никому не нужна. Уже винила себя за то, что не поехала в «Нору». Чувствовала себя дурой. Зачем ей надо было в очередной раз показывать свою гордость? Ну, потерпела бы Лаванду две недели. Не умерла бы, а теперь… А теперь сидит на диване в опустевшей гостиной и жалеет себя, как последняя идиотка. Соберись с силами, Грейнджер! Не дай этому сломить себя! Сколько можно? Увещевания не помогали. Жалость не уходила и боль тоже. Хотя она все же смогла взять себя в руки. Успокоилась. Привела мысли в порядок и с трудом заставила себя выйти из башни и спуститься вниз.       В Большом зале теперь стоял только один стол, а не четыре. Да и кому нужно это разделение на факультеты, когда в школе всего несколько учеников: две третьекурсницы - сестры из Когтеврана, два первокурсника из Пуффендуя, один пятикурсник из Слизерина и она – единственная Гриффиндорка. Вот и вся веселая компания. Вот только весело почему-то не было. Просто все, кто сегодня находился в Большом Зале, были очень похожи. Они все были одиноки. Гермиона знала, что у сестер не было родителей. Семья одного из пуффендуйцев была убита во время войны, а второй вырос в приюте. Отец слизеринца был в Азкабане, а матери у него, кажется, не было.       Она торопливо села за стол и положила себе на тарелку несколько тостов. Дверь Зала снова тихо скрипнула. Девушка вздрогнула, почувствовав на себе, чей-то тяжелый взгляд. Обернулась и застыла. Его она не ожидала увидеть. Она ведь была уверенна, что он сейчас в своем родном Малфой-мэноре готовится к Рождественской вечеринке, которую обязательно устраивают аристократы. А он здесь. Такой же одинокий, как и она. Ни кому ненужный. В его глазах она видела торжество. Радость и… волнение. Почему он так смотрит? В голове сразу пронеслись воспоминания об их встречах, ночах… Сердце стало биться быстрее от осознания, что теперь его будет труднее избегать. Сидя с ним за одним столом она окажется слишком близко. Близко к нему, к его телу, которое снилось ей ночами. Стало трудно дышать. Воздух в один момент выкачали из легких. Он медленно направился к столу и сел рядом с ней. Его запах. Такой родной, близкий, нужный. Она так скучала. Так мечтала снова оказаться с ним рядом. Отдернула себя. Идиотка! Забудь! Это ничего не значит! Но сердце не слушало ее увещеваний. Оно билось с каждым вдохом все быстрее и быстрее, грозя вырваться из клетки и рвануть к Малфою. Вот только ему это не нужно! Ему не нужно! Слезы, которые она так долго сдерживала, вдруг тоже решили, что им хочется наружу. Глаза невыносимо запекло от понимания, что он такой далекий, такой чужой, а ведь она… она… А она просто дура, которая снова позволила себе раскиснуть, как только он оказался непозволительно близко. Сил терпеть больше не было. Резко поднялась и быстрым шагом направилась к выходу из Зала. Ей надо уйти. Сбежать. Спрятаться от него. От себя. Если бы это только было возможно…       Он смотрел, как Грейнджер вылетела из Зала. Она даже ни разу не посмотрела в его сторону. Сделала вид, что его не существует. Глупая! Он ведь знает, что она очень даже заметила. Он видел это по ее напряженной спине, по ее отсутствующему взгляду. Как же ей больно, наверное. Неужели она не поняла, что он не хотел ее обидеть? Не хотел отталкивать. Просто тогда он не мог позволить ей увидеть его слабость. Он просто не мог. Но сейчас он был намерен исправить совершенную больше месяца назад ошибку. У него есть шанс. Он точно знает, что она простит. Он уверен. Ведь это Грейнджер – мисс Справедливость. Она поймет его. Не может не понять.       Медленно поднялся, так и не позавтракав, и последовал за обиженной гриффиндоркой. Куда она могла пойти? Он вряд ли смог бы найти ее в огромном замке, но удаляющийся стук каблуков подсказал ему, что девушка быстро поднимается по лестнице, ведущей в сторону библиотеки. Грейнджер, как всегда, в своем репертуаре! Библиотека! И даже не смотря на то, что сегодня Рождество она решила зарыться в учебники! Заучка! Он улыбнулся и засунул руку в карман мантии. Пальцы пробежались по маленькой бархатной коробочке, и он стремительно последовал за гриффиндоркой, которая уже скрылась в лабиринтах коридоров.       Самый дальний угол, выбранный ею, оказался идеальным местом для того, чтобы осуществить его план. Он не собирался извиняться. Просто хотел, чтобы она приняла его подарок, а там она уже сама все поймет… Ведь поймет же? Определенно! Вот только с каждым шагом приближающим его к ней, уверенности становилось все меньше. А в душе нарастала паника: а вдруг она не захочет прощать? Вдруг она уже больше не хочет иметь с ним ничего общего. Он шел тихо, не хотел, чтобы она знала о его присутствии. Пока.       Остановился в нескольких шагах от нее. Маленькая, хрупкая девочка. Такая милая, родная. Такая нужная. Сделал глубокий вдох и приблизился к ней. Достал из кармана подарок и положил перед ней. Она вздрогнула от неожиданности и повернулась. В ее глазах вспыхнули эмоции: растерянность, удивление, боль и… снова пустота. Как будто бы в одно мгновение дементоры выпили из нее все чувства, все воспоминания.       - Что? – голос хриплый, как будто бы она месяц ни с кем не говорила.       - Открой, - указал на коробочку. Попытался улыбнуться, но не получилось. От волнения мышцы свело судорогой, и вышла только кривая ухмылка. Она прикрыла на несколько мгновений глаза. Собраться с силами. Не зарыдать. Не кинуться ему на шею. Не исцарапать его наглое лицо. Не зацеловать до смерти.       Протянула руку и открыла крышку. Серебряная тонкая цепочка, а на ней: маленький кулон в форме слезы из красиво переливающегося сапфира, в обрамлении серебра инкрустированного мелкими бриллиантами. Она даже затаила дыхание. Несколько минут она любовалось необычайно великолепным подарком. Еще никогда ей не доводилось видеть такой тонкой работы. Украшение выглядело таким прекрасным, что ей тут же захотелось примерить его. Но где-то в голове, наконец, щелкнуло, и она смогла выдавить:       - Что это?       - Подарок.       - Зачем? – ей хотелось плакать. Она понимала, что это его способ извиниться. Но ей не нужен был дорогой подарок, чтобы простить его. Нет. Ей нужно было что-то совсем другое. Абсолютно бесплатное, доступное, но в то же время самое дорогое, что он мог ей дать, самое нужное.       - Я… - он не знал, что сказать. Не знал, как объяснить ей, что скучал. Что хочет вновь прижать ее к себе и ощутить ее мягкие губы. Хочет ее. Снова. Опять. Всегда.       Он не мог подобрать слов. Просто был не способен на это. И сделал единственное, что казалось правильным. Схватил ее за плечи. Заставил подняться и прижал к себе. Просто объятия. Нежные, целомудренные, успокаивающие. Как тогда, когда он довел ее до слез во внутреннем дворике. И как тогда, она стояла неподвижно, позволяла себя обнимать и прижимать к крепкой груди, но сама ни как не ответила на его порыв. Она боялась поверить себе. Боялась, что если попытается что-либо сделать разрушит момент. Боялась, что все это сон и вскоре она проснется в своей холодной кровати. Одна. Совсем одна.       Он отпустил ее. Сделал шаг назад. Он просто хотел видеть ее лицо, но неожиданно она отвернулась и бросилась к выходу. Он не мог поверить, что она снова убегает от него. Не мог поверить, что она не простила. Но он не должен позволять ей уйти. Не сейчас. Не так. Он хочет, чтобы она была с ним. Здесь и сейчас он признался себе, что она ему необходима. Вот только, как ей об этом сообщить?       - Грейнджер, ты нужна мне!