Мой Пушистик

Джону было около месяца, когда Пушистик попал в западню. Однажды кота обнаружили запертым в платяном шкафу, стоявшем в прихожей. Его правая передняя лапа была зажата между стенкой шкафа и полочкой для обуви. - Глупый кот, зачем ты туда полез?! – воскликнула Оливия Ватсон, когда, услышав раздававшееся из шкафа жалобное мяуканье, открыла дверку. «Я искал там потерянные вами ключи от машины, из-за которых Генри поставил на уши весь дом, - прорычал Пушик, но его, конечно, не поняли. – Когда попытался достать из узкой щели завалившиеся туда ключи, моя лапа там застряла». Когда Оливия освободила многострадальную кошачью лапу, то оказалось, что зверь не может на неё наступить. Кое-как на трёх ногах, рыча от боли, животное добралось до спальни Джона и улеглось на стул рядом с кроваткой ребёнка. Кот пролежал там почти сутки, не вставая и всё время вылизывая свою отёкшую лапку, даже с рук Гарри есть не стал, когда она принесла ему горсть столь любимого им сухого корма. На следующий день Пуша дохромал до своей миски с едой и туалета. Девочка боялась, что кот навсегда останется хромым, но всё обошлось. Отёчность и хромота прошли, вот только чёрная шерсть на наружном сгибе кошачьей кисти вылезла, а вместо неё со временем выросла белая, но не сплошным пятном, а странным вензелем, напоминающим слегка размытую букву «W», словно бы написанную чернильной ручкой на влажной бумаге. Потерянные ключи нашли в тот же день, что и попавшего в ловушку кота, но не связали между собой этих двух событий. Зато сразу обнаружили причинно-следственную связь между сидевшим в шкафу котом и погрызенной обувью. Пушика долго ещё ругали за то, что он испортил несколько пар почти новых туфель. «Вам бы зажало ногу капканом, посмотрел бы я, как вы бы тогда запели», - думал кот, который вынужден был грызть обувь, чтобы вытерпеть боль. Джону три года. Он развлекается, глядя, как Пушистик гоняет по комнате смятый фантик от конфеты. Кот выгибает спину, топорщит шерсть, фыркает и подбрасывает лапами импровизированный мячик, словно играет в футбол. При этом его мордочка становится столь же одухотворённой, как лицо Леонида Когана во время исполнения концерта №1 для скрипки с оркестром Никколо Паганини. Кот с мальчиком играют так до тех пор, пока шарик не закатывается под тумбочку с низкими ножками, откуда его невозможно достать. Кот тяжело вздыхает, с укоризной смотрит на Джонни и садится на пол, чтобы почистить свою и без того безупречную шубку. Мальчик опускается на ковёр рядом с ним и начинает гладить котика по щеке, приговаривая: «Пушик - хороший котик, котик хороший». Кот сразу же включает «моторчик» и запрокидывает голову, чтобы его почесали под подбородком. - Джон, иди обедать, только сначала вымой руки, - зовёт из кухни мама. - Иду, мам, - мальчик медленно поднимается с пола и идёт сначала в ванную, а затем в кухню. Кот, как привязанный, следует за ним. Пушик действительно привязан к Джону, как собака, и столь же предан. С тех пор, как ребёнок появился на свет, кот считает его и только его своим хозяином. Пушистика уже перестали прогонять с кровати Джона, и теперь он, обнаглев, спит уже не в ногах, а в районе подмышки мальчика, за что получает прозвище «токсикоман» от Генри Ватсона. Знал бы он, насколько вкусно пахнет эта подмышка… Такого изысканного аромата не составить лучшим парфюмерам мира. Это - уникальное сочетание запаха детского мыла, молока и собственного запаха мальчика, похожего на неповторимый аромат жаркого летнего полдня с маленькой толикой кисло-солёного пота. На кухне Джон усаживается на маленький стульчик, расписанный ягодами и листьями клубники, за низкий детский столик, которые смастерил для него отец. Сегодня на первое куриный суп с клёцками. Пушик сидит на полу в позе кошки-копилки, гипнотизируя Джона. Он не просит, не мяукает, но всем своим видом показывает, что тоже не отказался бы от своей любимой курятины. Джонни украдкой, чтобы не заругали, отламывает небольшой кусочек от плавающего в тарелке белого мяса и протягивает его коту, который, приподнявшись на задние лапки, берёт его с ладони. - Джон, сколько раз я тебя просила не кормить кота со стола во время обеда?! – сразу же делает ему замечание мать, от бдительного ока которой не укрылось сие вопиющее нарушение установленного ей порядка. – Так ты его совсем разбалуешь. У него в миске лежит свежесваренная рыба, её пусть и ест. Рыба, конечно, там лежит, да и сварили её этим утром, вот только до этого она не меньше месяца пролежала в морозилке, а до того, кто знает, сколько времени - в магазине, поэтому теперь она слегка попахивает тухлятиной. Людям, это, конечно, пока не заметно, а вот коту с его тонким обонянием есть такую дрянь нет никакого удовольствия. Хотя из рук Джона он съел бы и это. Пушистик подходит к миске, нюхает её и начинает загребать вокруг неё по полу лапами, как будто закапывает что-то вонючее, демонстрируя, таким образом, своё отношение к качеству еды. Затем он разворачивается и идёт прочь от миски, брезгливо отряхивая передние лапы. - Ах, ты ж дрянь разборчивая! – восклицает Оливия Ватсон. – Всё равно пока этого не съешь, другого не получишь. Мы не можем себе позволить выбрасывать еду. Джонни под шумок отламывает ещё кусочек куриного мяса и прячет его в карман штанишек, чтобы чуть позже покормить котика вкусненьким. На поверхности супа плавают золотистые круги жира. Мальчик зачерпывает ложкой один из таких кружочков и выливает его в центр другого. Теперь из тарелки на него словно бы смотрит чей-то диковинный глаз, который Джонни про себя называет «звёздочка в звёздочке». В этой «звёздочке» отражаются крохотные искорки от горящей под потолком электрической лампочки, и съесть её намного интереснее, чем просто суп. Джонни осторожно ловит ложкой свою «звёздочку», подносит её ко рту, перекатывает на языке и глотает. Вкуснотища! Теперь нужно сделать следующую. - Джон, кушай быстрее, иначе суп успеет остыть до того, как ты доешь его, - возвращает его из сказочного мира в реальный недовольный возглас матери. После обеда Джонни укладывают спать. Он ужасно не любит спать днём, не понимая, зачем столь бездарно тратить дневное время, которое можно было бы заполнить строительством крепости из кубиков или беготнёй с котом. Да мало ли ещё других увлекательных занятий? Но Пушик ложится рядом, и от него исходят такие тепло и умиротворение, что вскоре мальчик расслабляется и засыпает, хотя до этого спать не хотел. Кот, устав мурлыкать, переворачивается на спину и тоже засыпает, вытягиваясь во всю длину под боком у Джонни. Через пару часов Пушистик будит мальчика, щекоча его лицо своими усами. Джону четыре. Оливия Ватсон, сосредоточенно лепившая пирожки на кухне, поднимает глаза на дочь: - Что-то стало непривычно тихо. Гарри, пойди-ка, взгляни, что делает Джонни. Подозреваю, что он замышляет или уже сотворил какую-то шкоду. - Сейчас, мама, - Гарриет, помогавшая матери, моет руки и идёт в гостиную. Джонни лежит на ковре поверх Пушика, не давая тому вырваться. У кота перепуганные глаза, но он терпит. - Джон, что ты делаешь?! Ты же раздавишь кота! - окликает брата Гарри, беспокоясь, как бы тот не сломал животному кости. - Он уже старенький, и ему больно. - Я хочу подержать его на руках, а он вырывается. Почему он от меня убегает? Я же его люблю, - с искренним недоумением говорит ребёнок. Ну, как объяснить маленькому ребёнку, что такой любовью можно задушить? - Джон, он тоже тебя любит, но он – кот, и ему нужна свобода. Он сам придёт к тебе на руки, когда захочет, а если он не хочет, то лучше его не удерживать, всё равно ведь сбежит, - сестра делится с ним своими наблюдениями. Мальчик с сожалением поднимается с пола и отпускает кота. Тот на всякий случай сразу же улепётывает наверх. - А он скоро ко мне придёт? – спрашивает Джон. - Как только перестанет бояться, что ты снова станешь его душить, - отвечает сестра. - Я не хотел делать ему больно. Просто он такой хороший, что хочется обнять его и не отпускать… Пушистик приходит к Джону всего лишь четверть часа спустя. Сначала он трётся о ноги, затем встаёт на задние лапы, а передние кладёт на плечи малыша, показывая, что хочет на руки. Кот сам запрыгивает ему на руки, и Джону остаётся лишь поддерживать его. Когда мальчик прижимает Пушика к своей груди, поглаживая по мохнатому загривку, тот щурит глаза и мурлычет, изредка чуть слышно попискивая от удовольствия. Джону пять. Он жалуется двенадцатилетней сестре, которая заглянула в его комнату, услышав шум: - Не понимаю я Пушика. То мы с ним дружим, то он меня кусает и царапает, - Джонни лижет свои раны почти как кот. Царапины на его правой руке складываются в покосившуюся букву «H». Гарри, одетая сегодня в алое платье с мордочками Микки Маусов, интересуется: - Джон, а что ты сделал перед тем, как он стал тебя кусать? Он ведь не мог напасть на тебя первым. - Я пошил ему шубку на зиму и стал надевать её на него, а он не хотел… - объяснил Джон. - Что за шубка? – перебивает его Гарри. - Вот она, - Джон поднимает с пола и показывает ей нечто отдалённо напоминающее жилетку, вырезанную из куска дерматина, найденного в отцовском гараже. - Джон, но она же слишком мала Пушику, вот ему и не понравилось. Кроме того, у него уже есть своя, меховая, - объясняет девочка. - Да, шубка у меня не получилась, - вздыхает Джонни и идёт к коту, сидящему на стуле у батареи. – Пуша, давай мириться, - он наклоняется и гладит зверька по голове. Сначала кот подозрительно смотрит на мальчика, но вскоре, не видя агрессии, тянется к нему мордочкой так, как будто хочет лизнуть. - Джон, нельзя целовать кота! Ты можешь заразиться глистами, - Гарри, сама того не замечая, повторяет не только слова, но и интонации матери. Она ведь старшая, и в ответе за брата. Джон замирает, а Пушистик слегка касается его щеки своим мокрым чёрным носиком. Мир восстановлен. Так они и жили, малыш и его кот, то ссорясь, то мирясь, делясь вкусненьким (Пуша регулярно приносил мальчику пойманных им мышей) и бегая по дому с верёвочкой. Пушик всегда чувствовал, когда у Джона что-то болело, и укладывался на больное место, будь то ушибленная коленка или раскалывавшаяся голова. Кот мурлыкал, и боль уходила, уступая место приятному теплу и ощущению уюта...