Мой Пушистик

Казалось бы, после того ночного инцидента всё вернулось на круги своя. Джон общался с соседом, однако в их отношениях уже не было прежней лёгкости. Джон всё так же ездил с Холмсом на расследования, но перестал восхищаться им вслух. Дома он порой намеренно «забывал» предложить Шерлоку поесть и игнорировал просьбы принести кофе или же отказывался выполнять его поручения. Таким образом, в мелочах проявлялось его недовольство нетрадиционной ориентацией Шерлока и тем ночным вторжением в его личное пространство. Джон понимал, что ведёт себя не как взрослый здравомыслящий человек, а как подросток, но ничего не мог с собой поделать. Ему очень не хватало их прежнего непринуждённого общения. Хоть Холмс и сказал тогда, когда Джон застал его в своей спальне, что не интересуется им, однако тот продолжал вести себя с ним недоверчиво и настороженно. Когда Ватсон находился дома, то большую часть времени предпочитал проводить в своей комнате, чтобы лишний раз не оставаться наедине с Шерлоком. Сознательно или подсознательно он всё ждал какого-то подвоха со стороны соседа, но время шло, а Шерлок вёл себя как обычно, не предпринимая по отношению к нему никаких действий сексуального характера. В конце концов, Ватсону стало стыдно за свою несдержанность и подозрительность. Ему захотелось вернуться к прежним лёгким дружеским взаимоотношениям с Шерлоком. Вероятно, ему следовало для начала извиниться перед соседом, но признать вслух свою неправоту оказалось чрезвычайно трудно. Так прошло около двух недель со времени их размолвки. В этот вечер, сделав очередную серию гениальных умозаключений, Холмс стремительно умчался куда-то с места преступления, а Ватсон не стал за ним гнаться. Вместо этого он остался, чтобы помочь Лестрейду и группе криминалистов запротоколировать все эти выводы. Затем Джон увязался за ними в Ярд и остался в кабинете инспектора даже тогда, когда все остальные благополучно отбыли в родные пенаты. Закончив возню с документами, Лестрейд предложил Джону сходить в бар и выпить, чтобы отметить успешное завершение дела. Доктор Ватсон согласился составить компанию инспектору Лестрейду. Они оказались сейчас в сходной ситуации – обоим ужасно не хотелось возвращаться домой. Расслабившись после третьей кружки пива, Грег начал жаловаться собутыльнику на разваливающуюся семейную жизнь: - Всё время она из-за чего-то возмущается. Ну, объясни мне, Джон, за что она меня поедом ест? – недоумевал Грегори. – Зарабатываю неплохо, все деньги несу в семью, за все десять лет, что мы женаты, налево даже не посмотрел, а она мне постоянно выедает мозг своими придирками. Конечно, рабочий день у меня ненормированный, порой могут из постели вытащить и вызвать на работу, но я ведь люблю свою работу и не согласился бы променять её даже… даже на должность министра. Да, мы редко куда-то выбираемся вместе, но ведь никто не запрещает ей ходить, куда она захочет, одной или с подругами. В отпуск уже три года вместе не ездили, но прошлым летом я купил ей путёвку на Тенерифе. Поначалу она была довольна отдыхом, а потом взъелась на меня пуще прежнего. - А ты не пытался поговорить с ней об этом? – прервал монолог Лестрейда Ватсон. - Пытался, - вздохнул Грегори, - но она сразу начинает орать. Я не могу этого вынести, делаю вид, что меня вызвали на работу, и сбегаю из дома. Так и живём: она возмущается, что я редко бываю дома, а я стараюсь реже бывать дома, чтобы не слышать её воплей. Ватсон внимательно слушал, кивал, соглашался, думая о том, что сегодня, наконец, решится поговорить по душам со своим гениальным соседом. Для храбрости он полирнул принятое на грудь пиво стаканчиком бренди и направился на Бейкер-стрит. По пути он купил бутылку вискаря для наведения мостов с соседом, ведь все нормальные мужики обычно мирятся за бутылкой крепкого алкоголя. Добравшись домой, Джон долго не мог попасть ключом в замочную скважину, уронил ключи, выругался и позвонил в дверь, побоявшись, что может разбить бутылку с ценной жидкостью, если нагнётся поднимать ключи. Вышедший открывать Шерлок поднял и ключи, и почему-то начавшего валиться с ног Ватсона. - Спасибо, Шерлок. Я знаю, что ты хороший мужик, но зачастую зачем-то ведёшь себя, как последняя сволочь, - варнякал[1] Джон, когда сосед тащил его по лестнице наверх. - Шерлок, я тебя уважаю. А ты меня уважаешь? - Уважаю, - буркнул в ответ Шерлок. - Тогда ты обязательно должен со мной выпить, - Джон протянул ему бутылку с огненной водой. - По-моему, ты уже выпил достаточно, - нахмурился Шерлок, забирая у него предмет спора, - если продолжишь в том же духе, то рискуешь вскоре уехать в Ригу. - Ты понятия не имеешь, о том, сколько я могу выпить. Годы тренировок… ик! - Джон принялся рыться в кухонных шкафах в поисках стаканов. Чистых стаканов не нашлось, но голь на выдумку хитра – в качестве тары Джон решил использовать мензурки для химических опытов, которые сохранили свою первозданную чистоту только благодаря тому, что их недавно прислали из магазина, и у Холмса ещё не дошли до них руки. Джон вырвал бутылку вискаря из рук соседа, откупорил её, налил им обоим по принципу «Кум, ты что, краёв не видишь?» и плюхнулся на стул. - Ну, поехали! За нас! – поднял свою мензурку Ватсон, после чего залпом выпил всё до дна. Холмс лишь укоризненно покачал головой, сел рядом и отпил небольшой глоток из своей мензурки. - Извиняюсь, был неправ, недостоин звания британского офицера, - заплетающимся языком приступил к своей неприятной обязательной программе Джон. - Не понимаю, о чём ты? – поднял брови Шерлок. Он никак не мог взять в толк, зачем нужны все эти глупые человеческих ритуалы вокруг простых и даже дебилу понятных поступков (по крайней мере, Шерлок видел Джона насквозь и понимал его мотивы). - Я хочу сказать, что сожалею о том, что был излишне резок с тобой, да и потом… воспитанный человек может позволить себе вспылить, но он не должен дуться, а я… - Джон налил себе и хряпнул ещё одну порцию, сразу же ударившую в мозг. - Джон, ты сам себе всё это придумал… - начал было Шерлок, но был прерван приобнявшим его за плечи пьяненьким соседом. - Шеррлок, ты мой ллуччший дрруг. Я не хочу, чтоббы ты на меня о-обижался, - сказал уже плохо вяжущий лыко Ватсон. – Давай выпьем с тобой на брудерршафт, - он снова налил вискаря в мензурки, не обращая внимания на то, что льёт через край. - Джон, я вовсе на тебя не обижаюсь, но мне не хотелось бы этого пить, чтобы не затуманивать свой разум, - попытался отказаться от своей дозы Шерлок, однако, несмотря на все возражения, его не миновала чаша сия. - Теперь оббижусь я, ессли ты не выппьешь со мной до ддна, - настаивал пьяненький Джонни, просовывая свою руку сквозь согнутую в локте руку Шерлока. Они проглотили содержимое своих мензурок, после чего Ватсон, которому уже было море по колено, для завершения традиционного ритуала полез целоваться к Холмсу, чтобы доказать ему, да и себе самому, что он не боится своего нестандартного во всех отношениях соседа. Шерлок лишь слегка шевельнул губами в ответ и поспешил отстраниться. - Джон, не стоит делать того, о чём завтра ты можешь пожалеть, - сказал он. – Ты выпил слишком много, тебе стоит пойти поспать. - Точно, спать охота, - смачно зевнул и до хруста в костях потянулся Ватсон, едва не свалившись при этом со стула. Каким заботливым, оказывается, мог быть его сосед… Опираясь руками о край стола, Джон с трудом встал и совершил отчаянную попытку самостоятельно дотопать до своей спальни. Попытка не увенчалась успехом, поскольку ноги Ватсона заплетались так же, как и его язык. Только своевременное вмешательство подхватившего его Холмса спасло Джона от позорного падения. - Шеррлок, зачем ты меня обнимаешь? – с серьёзным лицом спросил Ватсон. - Я помогаю тебе добраться до спальни. - А-а-а… ну, ладно, помогай, - милостиво позволил тот и едва не уснул на ходу. Шерлоку пришлось практически всю дорогу тащить на себе нетрезвого соседа, затем помогать ему избавиться от одежды и укладывать в кровать. Однако на этом его хлопоты не закончились, поскольку у Джона, как и предвидел Шерлок, начались рвотные позывы. Поэтому Холмсу пришлось стать Ватсону родной матерью (по крайней мере, на протяжении текущей ночи). Когда ему надоело таскать на себе Джона в туалет и обратно, то принёс в спальню ведро для поломойных работ, экспроприированное у миссис Хадсон, дабы использовать его не по целевому назначению. Когда Джон, наконец, перестал фонтанировать выпитым пивом и уснул, Холмс прилёг рядом, чтобы в случае необходимости оказать срочную доврачебную помощь перебравшему другу. Конечно, искушение при в виде мирно посапывающего под боком Джона было слишком велико, однако Шерлок не мог позволить себе ничего лишнего, ведь тот лишь недавно оттаял и снова начал ему доверять. Шерлоку нужен был не только секс, но и ответные чувства. Он хотел, чтобы Ватсон полюбил его и, поняв это, сам пришёл к нему, сознательно и добровольно. Поэтому Холмс ограничился лишь тем, что погладил Джона по растрепавшимся волосам, поцеловал в макушку, после чего повернулся к нему спиной и свернулся калачиком. Оказалось, что даже просто лежать рядом с Джоном в одной постели было неимоверно приятно. Всего лишь находясь рядом, Ватсон давал ему нечто неизмеримо большее, чем обычное сексуальное удовлетворение. Ни за что на свете Шерлок не сделал бы того, что лишило бы его этого. Чувствуя спиной исходящее от Джона тепло, незаметно для себя самого Шерлок провалился в сон. Джон проснулся утром от пробивавшегося сквозь шторы света и, перевернувшись на другой бок, обнаружил рядом с собой мирно посапывавшего Шерлока. Его сразу же кинуло в жар от ужасной догадки о том, что могло произойти этой ночью. Он заглянул под одеяло и немного успокоился. На нём были трусы, а на Холмсе – пижама. Но всё же было очень стрёмно находиться в одной кровати с человеком, в нетрадиционной ориентации которого он был уверен на все сто процентов. - Шерлок, просыпайся, - Ватсон потряс Шерлока за плечо. – Что ты делаешь в моей постели? - Ты что, не видишь? Сплю, - недовольно ответил тот. - А до этого что делал? – подозрительно спросил Ватсон. - Полночи подавал тебе специнвентарь, чтобы ты не облевал всю комнату, - Шерлок приподнял и продемонстрировал вещдок весёленького красного цвета, содержимое которого явно воздуха не озонировало. - Прости, - сказал Джон, чувствуя, как его снова бросило в жар, но теперь уже от стыда за своё вчерашнее поведение и за то, что он снова чуть не обвинил соседа во всех смертных грехах. Он встал с кровати и сразу же почувствовал, что его голова активно возражает против того, что её содержимое настолько резко взбалтывают. Вместе с этим накатил новый приступ тошноты и угрызений совести, поэтому Ватсон поспешил ретироваться в ванную.