Мой Пушистик

Дартмур, мур-мур… Было в названии и облике этого маленького захолустного городка, словно сошедшего со страниц романов о викторианской эпохе, нечто по-кошачьему неторопливое. Шерлок рассчитывал, что эта поездка станет важным этапом их сближения с Джоном. Поначалу всё шло отлично: Ватсон бросал на него полные восхищения взгляды, но чем дольше они ехали, тем явственнее ощущалось сгущающееся в салоне автомобиля напряжение – это начался очередной этап борьбы Джона с таким непривычным и неправильным чувством к мужчине, которое уже давно поселилось в его душе. Шерлок видел, что он побеждает в борьбе с многочисленными Сарами и Мэри за сердце Ватсона, но сможет ли сам Джон победить свои многочисленные предрассудки? Ведь до сих пор, что бы ни происходило в душе Джона, он продолжал вести себя, как воинствующий натурал. От вопроса хозяина небольшого местного отеля «Cross Keys», заданного без какого-либо злого умысла, Джон снова встал в привычную позу, утверждая с пеной у рта, что они не пара. Уголок рта Шерлока едва заметно дёрнулся. Если бы Джон ничего не чувствовал к нему, то просто начхал бы на подобные высказывания или обратил бы всё в шутку. Ведь, в конце концов, кому какое дело? И какое дело Ватсону до мнения незнакомых ему людей? Однако Джона это явно задевало, а это значит, что он уже испытывал к Шерлоку не только дружеские чувства и не хотел, чтобы окружающие замечали это и считали его геем. Он намеревался до последнего держать привычные рубежи. «Ладно, Джонни, расслабься, никто не собирается вот так сразу проглотить тебя. Мы с тобой ещё не наигрались», - подумал Холмс. Вскоре, отдавая Джону якобы проигранные им пятьдесят фунтов, Шерлок, как будто невзначай, коснулся его руки. Как и следовало ожидать, щёки Ватсона тут же окрасил румянец. «Что ни говори Джонни, как ни пытайся обмануть себя и окружающих, но меня ты не обманешь», - чрезвычайно довольный тем, как всё складывается, подумал Шерлок. Всего пару часов спустя Ватсон уже восхищался вслух эффектным видом Холмса, когда они покидали Баскервиль. Его слова вполне можно было счесть комплиментами. Мышка клюнула на кошку, теперь главное – не спешить и не подсекать слишком рано, чтобы она не сорвалась. Бедная глупая мышка… Она ещё не знает, что попалась. Игра продолжалась. Джон чувствовал себя не в своей тарелке с самого начала этой поездки. Почему-то всякий раз его словно током било, стоило Холмсу, сидевшему за рулём, случайно задеть его ногу или коснуться руки. Раньше он не обращал внимания на подобные прикосновения, а теперь не мог быть уверен в том, чего хочет больше: того, чтобы Шерлок держал свои руки при себе, или наоборот, чтобы положил руку на его колено и больше не убирал её. Из-за этого он весь извёлся, пока они доехали до Дартмура. Ватсону оказалось неимоверно тяжело находиться так долго в небольшом замкнутом пространстве настолько близко к его невероятно красивому и, надо признать честно, не менее сексуальному соседу и бороться с теми противоречивыми чувствами, что возникали у него в этой ситуации. Конечно, приехав в Дартмур и с облегчением выйдя из лендровера, он довольно резко ответил на провокационный, как он считал, вопрос хозяина отеля и долго потом злился на себя за то, что не смог сдержаться. Вскоре он уже не думал о том незначительном инциденте, завороженный коронным номером Холмса под названием «К нам приехал ревизор», с которым он проник на секретную военную базу Баскервилль. Как известно, короля делает свита, и Джон с блеском подыграл некоронованному королю частного сыска. Ватсон был восхищён очаровательной наглостью Шерлока и его самообладанием, да и своей игрой на чужом поле он тоже остался доволен. Поэтому, когда после разоблачения Шерлок, сделав хорошую мину при плохой игре и сохраняя королевское достоинство, покидал Баскервилль, Джон снова не смог удержать на привязи свой язык и отвесил другу комплимент. Это в очередной раз привело Ватсона в замешательство, а Шерлока заставило загадочно улыбаться. Поздно вечером после посещения ещё одной местной достопримечательности, оврага Дьюэра, случилось нечто, ставшее неожиданностью как для Холмса, так и для Ватсона. Шерлок вынужден был признать, что, находясь на дне оврага, видел нечто, выходящее за рамки его чёткой материалистической картины мира, а Джону довелось увидеть пьяного и близкого к истерике друга. Как хотелось Ватсону в тот момент прижать его к себе, гладя по волосам и успокаивая, как маленького ребёнка… Но он так и не смог преодолеть своих внутренних барьеров, поэтому ограничился тем, что немного посидел с Шерлоком в баре, позволяя тому выговориться. Однако Холмс был благодарен ему и за это. На следующее утро, усиленно генерируя самую очаровательную из своих улыбок, он окружил Джона вниманием и заботой. Кто бы мог подумать, что этот самовлюблённый тип, чуждый каких-либо сантиментов, вдруг может так перемениться?! Истинные причины подобной заботливости, подобно дохлой рыбе, всплыли несколько часов спустя во время их последнего визита в Баскервилль, в очередной раз напоминая Ватсону, что Шерлок никогда и ничего не делает просто так. Это было подло – сыграть на его чувствах для того, чтобы поставить над ним эксперимент. Давно уже Джон так не злился на своего соседа, да и на себя заодно. Расчувствовался, размечтался, идиот, представив, что этот эгоист может испытывать к нему что-то кроме научного интереса, едва не повис вчера у него на шее. Вот была бы потеха… Шерлок понимал, что поступает неправильно, но он должен был проверить свою теорию о наркотике. Только этим он мог объяснить своё вчерашнее состояние, свой иррациональный страх, испытанный на дне оврага. Конечно, коты побаиваются собак, особенно таких огромных, как тот гигантский хаунд, но не до такой же степени. Вот и пришлось Джону послужить подопытным кроликом. Ведь больше было некому. Только Ватсон пил кофе без сахара, поэтому лишь на нём можно было проверить теорию о подмешанном туда наркотике. Блестящая теория с треском провалилась, в очередной раз доказывая: не всё то золото, что блестит (блестят иногда и сопли), а Джон на него всерьёз обиделся и снова не желал с ним разговаривать, а Шерлок чувствовал себя виноватым. Они оказались отброшены назад. Да, Холмс ожидал от этой поездки иного… Хорошо, что хоть расследование не зашло в тупик, и злодей получил по заслугам. И то хлеб.