Рододендрон

Адам был человеком: он пожелал яблока с райского древа не потому, что оно было яблоко, а потому, что оно было запретным. Марк Твен

      На следующий день после празднования Ганнибал проснулся в великолепном настроении. Уилла рядом не было, но судя по звукам радио и звону посуды, доносящимся снизу, он был на кухне. Мужчина потянулся, перевернулся и уткнулся в подушку. Бельё приятно пахло лавандовым кондиционером и его омегой. Сердце ожидаемо наполнилось нежностью и теплом. Резко захотелось обнять партнера и привычно зарыться лицом в копну шелковистых кудрей. Ганнибал встал с кровати и пошёл в ванную. Принял душ, почистил зубы, побрился, нанёс на щёки лосьон после бритья, поставил полотенце сушиться, набросил на себя домашний халат и спустился вниз. Уилл, как он и предполагал, нашёлся на кухне. Помещение было залито светом, и юноша, орудующий лопаткой у плиты, казалось, был соткан из солнечных лучей. Ганнибал привалился к дверному косяку и начал любоваться партнёром. Уилл, похоже, совершенно его не заметил и, весело подпевая незатейливой песенке по радио, жарил на сковороде оладьи. Из одежды на нём были только пижамные штаны и фартук, так что мужчина вдоволь насмотрелся на узкую спину и трогательные лопатки своей омеги. Спустя некоторое время тесто закончилось и Уилл выключил плиту. Он положил сковороду в раковину, взял оладьи и повернулся к столу. Развернувшись, он увидел Ганнибала и от неожиданности чуть не выронил тарелку.       - Ганнибал! Ты меня напугал! - возмущённо сказал Уилл, положил оладьи на стол и подошёл к партнёру. - И давно ты тут стоишь?       - Где-то десять минут.       - Так долго? Боже, тогда ты, наверное, слышал, как я пою, - Уилл покраснел. - Ужас. Ты должен был мне сказать, что встал.       - Мне и так было хорошо. А поёшь ты замечательно, - Ганнибал притянул Уилла в объятия и уткнулся носом в его шевелюру. - И пахнешь так же.       - Это, наверное, из-за оладий,- омега зарделся ещё сильнее и потянул его к столу. - Ты, наверное, голоден. Пойдём, позавтракаем. Мама всегда говорила, что залог хорошего дня - питательный завтрак.       - Ты и без оладий пахнешь восхитительно. А твоя мама была права. Это она тебя научила готовить? - Уилл не избегал разговоров о родителях, но сам заговаривал о них редко, так что Ганнибалу и вправду было любопытно.       - Да. Она считала, что я должен уметь всё. Она учила меня всему, что знала сама. А знала и умела она очень многое. Так что готовить и вообще вести хозяйство я научился рано, - Уилл придвинул ему блюдо с оладьями и налил соку.       - А чем вы ещё с ней занимались?       - Что мы только не делали, - юноша улыбнулся. - Лепили, рисовали, читали, играли в теннис, пели. Еще она учила меня играть на пианино.       - Пианино? - мужчина с удивлением посмотрел на омегу. - Ты умеешь играть на пианино?       - Да, немного. Но после аварии я ни разу не прикасался к инструменту.       - Почему? - Ганнибал понимал, что заходит слишком далеко, но он действительно хотел, чтобы Уилл открылся ему полностью. - У тебя не было доступа к инструменту? Вроде в приюте стоит пианино. Ты мог сказать мне, я попросил бы Алану дать тебе играть на нём или купил бы тебе новое.       - Не в этом дело, - Уилл беспомощно посмотрел на альфу. - Просто пианино было только для нас двоих. И я не мог, не могу вновь сесть за инструмент, зная, что она больше никогда его не услышит. Я понимаю, что пианино это всего лишь пианино, но для меня оно навсегда связано с мамой. У меня нет проблем с воспоминаниями и разговорами о родителях, но игра это слишком личное.       - Я понимаю, дорогой. Прости, что поднял эту тему. Не плачь, - Ганнибал встал на колени перед юношей и взял в ладони его лицо. - Если не хочешь, мы больше не будем об этом говорить.       - Нет, ничего. Всё нормально. Я рад, что рассказал тебе, - Уилл вытер проступившие слезы, улыбнулся и чмокнул мужчину в губы. - А теперь садись и доедай завтрак.       - Есть, сэр, - сказал Ганнибал, довольный тем, что Уилл успокоился. - Оладьи, кстати, пальчики оближешь. Я никогда не ел ничего вкуснее.

***

      Первый Новый год в качестве пары Ганнибал и Уилл встретили в Альпах. Небольшой частный курорт обеспечивал необходимую приватность и секретность, а нанятый Лектерем актёр успешно притворялся больным ветрянкой Уиллом. Ганнибал по легенде не переболел ею в детстве, из-за чего Алана запретила ему даже показываться на пороге приюта. В итоге в выигрыше оказались все. Актёр получил огромную сумму денег, курорт получил огромную сумму денег, Уилл и Ганнибал получили незабываемый отпуск в горах, а Алана укрепила свой авторитет в глазах общества. Ещё бы. Женщина, сумевшая отказать самому Ганнибалу Лектеру! Причем так, что он её послушался. После такого даже самые настойчивые из альф перестали осаждать Блум просьбами и требованиями отпустить своих партнёров. Ведь у них хотя бы была возможность встретить Новый год с любимыми на новогоднем балу в приюте, в то время как лучший друг хозяйки приюта не мог. Большинство поверило в эту историю, остальные подозревали что-то, но предпочли держать свои догадки при себе.       Как бы то ни было, настоящий Уилл и Ганнибал приехали на самый уединённый и, безусловно, самый красивый и комфортабельный курорт на планете. Здесь было всё: от огромных ванных до внутренних бассейнов, от захватывающих дух горных склонов до уютного камина в каждом домике. Однако, больше всего парочке полюбилась комната со стеклянным потолком. Уилл, всю жизнь росший в городской местности, никогда раньше не видел такого количества звезд. Потому вечерами до глубокой ночи они лежали на пуфиках и любовались небом.       - Здесь так красиво. Давай останемся здесь навсегда, - Уилл повернулся к Ганнибалу и улыбнулся.       - Я хочу проводить рядом с тобой каждый миг своей жизни. Я хочу вместе с тобой завести детей и смотреть, как они вырастают и заводят свои собственные семьи. Я хочу в один прекрасный день повести нашу дочь к алтарю и пожелать ей сделать своего избранника таким же счастливым, каким делаешь меня ты. Я хочу когда-нибудь взять на руки нашего первого внука и заставить нашего сына или дочку назвать его в честь тебя, - Ганнибал улыбнулся в ответ на тихий смешок, опустился на одно колено и открыл перед Уиллом коробочку с кольцом. - Поэтому, Уилл, я прошу тебя выйти за меня. Не потому что ты мой омега. Не из-за прихоти природы, судьбы или Бога. Не из-за дурацких правил поведения в обществе или недовольства Аланы. Я прошу тебя стать моим мужем, потому что я люблю тебя. Я прошу тебя позволить мне делать тебя счастливым. Ведь ты уже сделал это для меня. И теперь всю свою жизнь я буду доказывать тебе, что достоин этого. Достоин тебя.       - Конечно же я выйду за тебя! - Уилл опустился напротив Ганнибала и сказал, глядя ему в глаза. - И я уже счастлив. Тебе не надо ничего никому доказывать. Ты - лучшее, что случилось в моей жизни. Я люблю тебя и благодарен всем богам за то, что мы с тобой встретились. И, кстати, я ведь уже сделал тебе предложение, - Уилл лукаво посмотрел на Ганнибала. - Не пойми меня неправильно. Всё, что ты сказал, было очень мило и заставило меня почувствовать себя самым счастливым человеком в мире, но в этом не было необходимости.       - Нет, была, - Ганнибал прижал Уилла крепче к своей груди и продолжил. - Я хочу, чтобы у нас всё было правильно. Я хотел сделать тебе предложение, стоя на одном колене, под самым красивым небосводом в мире. И я хочу стать твоим мужем сразу, как только будет можно, больше, чем забрать тебя в день твоего совершеннолетия. И я хочу, чтобы твой день рождения и наша свадьба были такими, какими полагается. Не просто подпись о заключении брака, вязка и свадьба-может-быть-когда-нибудь, а грандиозная, шикарная, самая лучшая в мире свадьба с проходом к алтарю, первым танцем и всей той милой чушью, о которой мы будем рассказывать нашим детям.       - Если бы ты знал, как сильно я тебя люблю, - Уилл поцеловал Ганнибала со всей страстью, на которую был способен, и вскоре ночь утопила их в своих объятиях.

***

      Очередной день рождения Аланы Блум, как всегда, отмечался с большим размахом. Виновница торжества радушно встречала гостей и представляла всем свою пару. Великолепное кроваво-красное шифоновое платье Аланы контрастировало с белоснежно-белым шёлковым Беделии. Тем не менее, они удивительным образом дополняли друг друга, составляя странную гармонию страсти и спокойствия. Красный шифон струился вдоль стройной фигурки хозяйки вечера подобно кровавому водопаду. Вырез на правом плече обнажал обманчиво беззащитную хрупкую шею, даря окружающим иллюзию открытости и доверия. Шикарная грива волос была собрана в сложную высокую прическу, открывающую вид на великолепные бриллиантовые серьги. Волосы Беделии, напротив, спадали незамысловатыми мягкими локонами на лицо. Белое платье с глухим воротом не оставляло ни одного голого участка кожи, но облегало омегу как вторая кожа. Алана приобнимала пару за талию, как будто показывая, что это эфемерное создание принадлежит ей. Впрочем, в этом не было необходимости. Каждый в зале превосходно помнил пышную свадьбу самой влиятельной женщины города и её очаровательной избранницы. Их скоропостижный брак после полугодового знакомства до сих пор вызывал пересуды. Хотя дело было скорее в личностях женщин, нежели в сроках свадьбы. В конце концов, пары, нашедшие друг друга, всегда женились быстро. А вот слухи, ходившие вокруг молодых, представляли большой интерес для публики. Чего стоили одни разговоры о прошлом романе избранницы Аланы и её давнего друга, известного всем альфы Ганнибала Лектера. Доходило вплоть до подозрений в том, что в спальне молодых было не два, а три, а может даже четыре человека. Ведь только слепой мог не заметить нежного отношения хозяйки приюта и её друга. До сих пор досужих сплетников останавливала лишь принадлежность обоих к альфам. Казалось, нахождение обоими своих пар должно было лишь укрепить уверенность в чисто дружеских отношениях Аланы и Ганнибала, однако, как ни странно, это наоборот дало начало чудовищному количеству сплетен. И то, что Уилл был воспитанником Аланы, и факт того, что Лектер встречался с Беделией, интерпретировались людьми как аргументы в пользу нелепого предположения о связи двух альф. И даже помолвка Ганнибала и Уилла не утихомирила, а лишь раззадорила публику.       Лектер, безусловно, был в курсе ходящих о них разговоров. Что, однако, не помешало ему крепко обнять Алану и её супругу, одарив обеих потоком комплиментов, а также вручить имениннице футляр от Cartier. Изящные платиновые сережки с топазами дивно сочетались с прошлогодним браслетом от Tiffany, что не преминула отметить Блум. Затем, естественно, последовал разговор о странности этого явления в виду негласной конкуренции двух ювелирных домов. Непринуждённая беседа шла сама по себе, а Ганнибал с легким весельем наблюдал за реакцией людей. Ему казалось странным то, что люди верили во всякую чушь. Без сомнений обе женщины были изумительны, но у него был Уилл. Почему люди не понимают, что другие перестают существовать, когда находится тот, кто заставляет чувствовать себя целым? Неужели никто из них не встретил по настоящему свою пару? Ведь когда Лектер смотрел на Уилла, он с трудом отводил от него взгляд. Он знал, что его омега красив, но также понимал, что где-то в мире есть люди красивее, но все равно для него не было никого прекраснее. Да и как такое могло бы быть, если у его пары самые любящие и понимающие в мире глаза и самая искренняя и добрая улыбка? И даже если бы он мог желать и любить кого-то кроме Уилла, разве люди не понимают, что альфа ни за что не стал бы его с кем-то делить? Мужчина скорее умер бы, чем дал бы хоть кому-то прикоснуться к своему мальчику в этом смысле. Он разорвал бы глотку любому, кто посягнул бы на его главное сокровище. Он и так еле сдерживался от того, чтобы переломать кости и выколоть глаза всем, кто смотрел на его Уилла с вожделением, а на взгляд альфы таких тут было большинство. Не мало в самоконтроле ему помогало присутствие рядом пары и абсолютное доверие к ней. Ведь Лектер правда доверял Уиллу безоговорочно и всеобъемлюще. И в этом нет ничего удивительного. Потому что, если бы мужчина хотя бы допускал мысль о том, что Уилл ему лжёт и изменяет, всё было бы бессмысленно.       Самое странное - то, что Лектер не считал свой обман об образе жизни проявлением недоверия. Ведь он не рассказывал паре о криминальной стороне своей жизни не потому что не доверял, а из-за заботы о её безопасности. Ганнибал хотел как можно дольше и дальше держать Уилла от своей основной работы. Конечно, он понимал, что рано или поздно Уилл узнает, но рассчитывал, что к тому времени успеет подготовить его к правде или, в крайнем случае, отойдёт от дел. Ведь какой бы прибыльной, опасной, интересной и любимой ни была его работа, на свете нет ничего важнее благополучия его омеги. Но пока у Лектера было время, и он просто наслаждался временем, проведённым с Уиллом, и приятными хлопотами, связанными с подготовкой к свадьбе.