Договор на вторую жизнь

У меня возникла гениальная идея! Если я отговорю всех ехать на пароходе, то группа не наберется, соответственно, скидки не будет. Один Санька, наверняка, не поедет. Идеально! Хотя нет, не идеально. Почему то мне гораздо легче бывает убедить кого-либо из группы, чем Сашу. Я его раздражаю. Зато со всеми остальными в группе у меня прекрасные отношения. Когда мы переходим из одного кабинета в другой, Настя и ее подруга (вспомнить бы как ее зовут!) берут меня под руки и идут со мной. Влад и его компания всегда рядом. А Саша наоборот держится подальше от меня и от группы. Поэтому я и решил направлять свои действия на группу. Сегодня в аудиторию так же неожиданно ворвался декан, снова прервал Веру Ивановну на полуслове, и та чуть карандаш от раздражения не сломала. Видимо, он так часто делает. - Друзья, у меня замечательная новость: я обо всем договорился. На пароход идем восемнадцатого числа. Пар у вас там немного, и погоду обещали хорошую, - объявил декан. Группа оживилась, и снова пошли перешептывания. Я лихорадочно соображал, что делать дальше. А декан обратился к преподавательнице: - Вера Ивановна, можно Вас на минутку? Та гордо поднялась из-за стола и прошла мимо декана, они вышли из аудитории. Блин, надо что-то делать. - Какая жалость! - громко сказал я, и все оглянулись. Мне удалось привлечь внимание всей группы, - Именно восемнадцатого числа мои родители уезжают в деревню и оставляют мне три ящика пива, стереосистему, деньги на закуску и пустую огромную квартиру... Все тут же поняли мой намек и оживились. - Только я не пью, - сказала Настя. - И я не пью. - Я тоже. - И я. Я стоял в полном шоке. В 2005-ом стоило сказать студентам про пустую квартиру и хотя бы один ящик пива, и даже те, кто обычно не пьет, приходили и пили. Халява же. - Эм... А что вы тогда пьете, когда собираетесь? - Сок. - Чай. - Молочные коктейли. - Я пью кефирчик, тренер в качалке посоветовал для набора массы, - похвастался Влад. Я все больше и больше офигеваю от этого мира. Молодёжь не пьет! Совсем! У нас разница всего-то в девять лет. Тренер, блин, в качалке посоветовал для набора массы... Какой массы? В какой качалке? У Влада мышц было чуть больше чем у девчонок, и куда меньше, чем у меня. А я свои в 2000 году накачал, таская с батей диваны на 5-10 этаж, когда в мебельном вдруг все грузчики уволились. - Ладно, детки, - прервал я свои гневные мысли, - Всем будут творожки "Агуша", молочные коктейли, соки и все, что вы там называли. Идет? - Да! - ответили все хором. - Тогда сразу после парохода к тебе идем, - добавил парень с первой парты. - Ребят, какой пароход? Два часа на пароходе, потом час до меня с пристани ехать, потом пока раскачаемся, пока все приготовим... День то не резиновый. - Да ладно тебе, все успеем, - сказал Влад. И тут же все закивали. Да ну вас... У меня закончились аргументы, я просто ничего не смог придумать. Саша смотрел на меня, в его глазах было подозрение. - Ну и зачем ты всех отговариваешь? - А ты зачем на пароход идешь? Я думал, готы не страдают такой ерундой, - сказал я, уже начиная раздражаться. - Готы пытаются вернуть себе былую репутацию, для этого нужно побеждать свои страхи. Я хочу побороть боязнь воды. - Ну так в бассейн ходи, для здоровья полезнее, - огрызнулся я. - ТЫ мне будешь давать советы по здоровью? - Саша приподнял брови. - Буду. Я о нем явно знаю больше, чем ты. - И пьешь пиво. - Знаешь, я почти двадцать лет пью пиво и не умер, даже когда очень хотел, - сказал я не подумав. - Почти двадцать лет? Что?! - скривился Саша, - Ты что с яслей пиво хлещешь? - Получается так, - ответил я, потому что больше ничего не оставалось. - И ты... Хотел умереть? - спросил он, не смотря на меня. - Да. И пытался. Но вовремя опомнился и теперь дорожу своей жизнью. Не то что вы, сектанты. Тратите жизнь, чтобы поклоняться смерти. - У нас свое мировоззрение! - огрызнулся Саша. - Это точно! - съязвил я, - Но сути это не меняет. Я смотрел в глаза смерти и знаю, что это такое. Ей не нужны никакие поклонения, ее не задобрить, не уговорить. Вне зависимости от того, хочешь ты жить или не хочешь, она выбирает сама. И против твоей воли может как забрать жизнь, так и оставить ее тебе. Саша замолчал. В класс вернулась Вера Ивановна и продолжила пару. После пар я собрал вещи и кое-как открутился от одногруппников, которые звали меня на футбол. Саша выскользнул из класса и пошел по коридору в другую сторону, а не вслед за толпой. Я, недолго думая, пошел за ним. Саша зашел в узкий коридор, а затем в маленький актовый, который использовался только для небольших встреч с лекторами из других ВУЗов. Я не стал заходить, а остался снаружи, подглядывая в щелочку. Сашка долго копался за кулисами, наконец вынес гитару, достал из рюкзака какой-то листок, и запел. Я хотел бы к тебе побежать Через высокие горы, Через холодные реки, Че-е-ерез поля. Я сумел бы к тебе прилететь Минуя степные просторы, Открывая уставшие веки, Идти по планете Земля. Я хотел бы тебе доказать Что ждал ты меня не напрасно, Что ты больше не одинок, И я останусь с тобой. Я сумел бы тебе показать, Что любовь моя так же прекрасна Как первый погожий денек, Когда ты вернулся домой. А потом он ударил по струнам Я полечу к тебе, Не глядя ни на что Пойду пешком, Но не сверну с пути Я.... Тут он замолк, отдышался, перечитал что-то на листке, а потом выбросил его, снял гитару, отложил ее и скинул ногой рюкзак со сцены. Еще минуту он лениво ходил по сцене туда-сюда, а потом успокоился, сел и свесил ноги. Я так часто видел эту сцену раньше. Он и раньше писал стихи и слова к песням. А я обнимал его, успокаивал и помогал. И сейчас я не удержался, открыл дверь и вошел. Саша поднял на меня взгляд. - Ты подслушивал? - спросил он, даже не злясь на меня от бессилия. - Да, - просто ответил я, - Песня отличная. Я думал, готы слушают ужасную визжащую жуть, а у тебя такая песня душевная. Если хочешь, я помогу. - Хех, ну помоги, - как-то с насмешкой, ответил он. Да он не верит, что я сочиняю не хуже! Это он меня еще не знает. Мы с ним ночами такие песни писали, что у него творческий оргазм будет, когда я ему их все спою. - Напой начало... - потребовал я. - Я полечу к тебе, не глядя ни на что Пойду пешком, но не сверну с пути... - Я душу дьяволу смогу отдать за то.... (пауза в несколько секунд) Чтобы ты снова мог ко мне придти. Я серьезно смотрел на него, а он на меня. Несколько секунд Саша молчал, а потом захохотал. Я непонимающе смотрел на него, а он напел: - "Я душу дьяволу продам за ночь с тобой..." Ахахах, идея банальненькая. Но знаешь, мне нравится, - он подобрал листочек и начал записывать. Меня даже не обидело это "идея банальненькая", хотя вообще-то так все и было в реальности. Меня радовало то, что он смеялся и шутил. Как раньше. Даже под этой черной одеждой и (прости господи) макияжем я видел прежнего Сашу. Сердце забилось сильнее, но я помнил, что нужно себя контролировать. Единственное, чего я не мог сдержать, это улыбка на лице. Все остальное я контролировал, боясь прикоснуться к нему или сказать что-нибудь смущающее. Он отдал мне листок и снова спел то, что уже есть. Я предлагал какие-то фразы, чтобы смысл песни не уходил далеко от первого куплета. Он рифмовал их и записывал, все черкал и снова думал... И так до позднего вечера мы просидели с ним на сцене. Друг напротив друга. Рифмуя строки, шутя и смеясь. И к девяти часам, когда нас уже начали выгонять из университета, мы наконец дописали последнюю строчку. Мы были счастливы и измотаны. Выйдя из универа мы направились в одну сторону. Теперь между нами уже не было такого барьера, и мы свободно говорили с ним. Мы шли по темной улице, но я этого не замечал, мне было очень хорошо. Саша остановился. Я и не заметил, как мы пришли к "нашей развилке". Мне - прямо, а ему - налево. Я даже немного опечалился. - Мне налево, - сказал он. Знаю. Мы тут раньше стояли часами и прощались. Ты никогда не позволял провожать себя, как девочку. И, в конце концов, когда мне это надоело, я позвал тебя к себе. Ты остался на ночь, и потом уже не уходил от меня. Только свои вещи перевёз. А сейчас мы снова прощаемся, - Мне кажется, мы не с того начали. Ты вроде... неплохой. - Я с самого начала тебе это пытался донести! - сказал я, а потом, подумав, добавил, - Я не буду называть тебя Змеем. Я всегда звал тебя только по имени. - Всегда? - Ну... да. Я же говорил, что мы с тобой были знакомы, - я принялся вспоминать про Сашино детство, он часто мне рассказывал про школьную жизнь, детский садик, лагерь... О, лагерь! - Мы с тобой в лагере когда-то дружили. Нам было лет десять, по-моему... Я всегда звал тебя Сашкой, Санькой, Саньком. А ты меня всегда звал Аликом. - Потому, что ты сам говоришь так тебя называть, - подметил он. - Да, - согласился я. Но так же удобнее. У нас в группе было три Саши - мы с Саней и наша подруга Шурочка. Еще на посвяте мы с группой договорились как кого будем называть, чтобы на клик "Саня" не оборачивались три человека. Поэтому я уже десять лет Алик. - Ну что, я пойду. Пока, - сказал Саша. - До завтра, - тихо произнес я, наблюдая, как расползается его улыбка. Он поправляет лямку рюкзака, поворачивается и уходит во дворы. На меня нахлынула ностальгия, так не хватало его объятий, долгих прощаний и обещания позвонить сегодня же вечером. И я все стоял там, ожидая, что он повернется. И вдруг он развернулся. Я замер в предвкушении. Саша пошел обратно, остановившись в метре от меня. - Я тут подумал, раз уж ты мой соавтор, то, может быть, представишь со мной нашу песню. - Э... да. Конечно. Когда? - я был сбит с толку. Чего угодно ожидал сейчас, но не этого. - Через пару дней. Мы с друзьями собираемся, все готовят песни. - "Друзья" это готы? - Да. Но не надумывай себе ничего дурного, они нормальные. - ... Хорошо. Я с радостью. - Ну, тогда до завтра, - улыбнулся Саша и пошел домой, - И надень что-нибудь темное, окей? - Окей... - впадая в прострацию, ответил я и направился домой. Уж не знаю радоваться ли мне, что Санька снова улыбается и смеется, или бояться, что он все еще в кампании подростков-сатанистов.