Договор на вторую жизнь

И так, я забрал документы и решил наводить порядок не только в жизни, но и в квартире. Больше суток я бегал с тряпками, пылесосом и ведрами с водой: постирал шторы, убрал везде пыль и паутину, вымыл полы... Потом сходил в магазин и купил готовой еды, разогрел, покушал и пошел выбивать пыть из матраса. Поменял постельное, сбегал в душ и вырубился, едва заполз на кровать. И как Саша один раньше прибирал всю квартиру? На следующий день я пошел в универ. Все то же здание, все та же дорога от дома. В наушниках "Город зеленого цвета", а от ожидания встречи с Сашей немного потряхивает. Я вошел в университет и показал пропуск охраннику. И вдруг я встал на месте, как вкопанный. Рядом с охранником сидела моя любимая вахтерша тётя Маша! Когда мы учились на первом курсе, у нас частенько были пустые пары. Мы с Санькой в столовой брали выпечку, чипсы и сок, и тащили всё это к тете Маше на вахту, где ещё не было никакой охраны, кроме неё самой. Там мы сидели ни по одному часу, и болтали как добрые друзья. "Как это у вас двух пар нету? Хитрите ведь, мальчишки! Ой, хитрите!" - приговаривала с лукавой улыбкой тетя Маша. Но мы клялись и божились, что у нас отменили не только философию, но и историю. Или сняли две пары высшей математики. А иногда вообще отменяли три пары логики. "Даже в расписании зачеркнули", - всегда отвечали мы. Расписание висело на нашем четвертом этаже, и мы этим пользовались. И со временем это стало ритуалом. "Опять хитрите" - говорила вахтерша, а мы автоматом отвечали: "Нет, даже в расписании зачеркнули". После чего всем троим следовало хитро улыбнуться. А со временем с нами на вахту с пар стали уходить одногруппники. Одинокую тетю Машу окружила вниманием молодежь. И за это она благодарила именно меня. - Покажи-ка документы ещё раз, - прищурилась вахтерша. Под пристальным взглядом охранника я снова достал студенческий и протянул его в открытом виде к столику охраны. Тётя Маша ахнула, - Александр Рогачев... Не может быть! Алик, родненький, это же ты?! Как такое возможно? Столько лет прошло... - Вы, наверное, обознались, - сдвинув брови, холодно сказал я. - Но как же?... - растерялась женщина. Мне стало так стыдно, что я отвел взгляд. Тут же захотелось скрыться от этих доверчивых удивленных влажных глаз. - Можно мне идти? Мне ещё к декану надо. У меня сегодня первый учебный день. Охранник махнул рукой, и я быстро прошёл внутрь, а тетя Маша ещё смотрела мне вслед. Стыдно, невероятно стыдно перед этой милейшей женщиной. Уже, кстати, и не женщиной - бабушкой. Десять лет её сильно состарили. Исчезла искринка в глазах, опустились плечи и согнулась спина. Про седину в волосах и морщины на лице, проявившиеся с годами ещё более отчетливо, я старался не думать. Я вдохнул, выдохнул и пошел на второй этаж, где десятилетиями недвижимо располагался кабинет декана. Декан был новый, знать меня он не мог. Весёлый такой дядя. Мы быстро разобрались с документами, и он повел меня на пару. - Подожди здесь, я представлю тебя и ты войдешь, - подмигнул мне декан и скрылся в аудитории. Я прислонился к двери и прислушался. Декан прервал преподавателя на полуслове и обратился к студентам. - День добрый, молодые люди! У меня для вас две хорошие новости. Первая: в вашей группе с сегодняшнего дня будет учиться ещё один студент. Знакомьтесь, это Александр Рогачев. Входи, Саша. Так, Алик, соберись. Прояви себя. Я решил сделать в точности так же как на посвяте, когда у нас были игры на сплочение и нужно было показать себя. Я резко распахиваю двери и вхожу в аудиторию, как рок-звезда выходит на сцену со вскинутой вверх рукой: - Йоу! Студенты ошарашенно смотрели на меня. По партам пошло перешептывание. Как-то не очень я произвел впечатление, в 2004-ом вышло лучше... Но вдруг мой взгляд остановился на одном лице и не смог больше оторваться. Саша удивленно смотрел на меня. Не хихикал, ни с кем не шептался, а просто смотрел на меня. Я опустил руку и как загипнотизированный смотрел в эти глаза. Я даже не чувствовал себя глупо. Из-за стола встала преподавательница. Вера Ивановна сняла очки и тоже непонимающе разглядывала меня. Ага, и я Вас узнал, Вера Ивановна. Но сдержанная сухая преподавательница истории, видимо, решила, что такого не может быть, поэтому не стала ничего говорить и села на место. - М-молодец, - сдерживая смех, сказал декан, - Выбери себе место и сядь уже, пожалуйста. По аудитории пошли смешки. А я направился к последней парте и сел рядом с одиноко сидящим Сашкой. Он сконфуженно сидел рядом и старательно избегал моих взглядов. - Привет, - радостно сказал я, еле удержавшись, чтобы не прижать его к себе. - Привет, - сухо ответил он мне. - Тьфу, чуть не забыл... - опомнился декан, уже почти выйдя из аудитории, - Мой племянник устроился работать на пароход "Южанка", поэтому, если захотим прокатиться, то всем нам сделают хорошую скидочку. Мой помощник создаст обсуждение в группе факультета, там будет и цена написана, и когда поедем. Отписывайтесь там, кто захочет покататься. Поднимите руки, кто заинтересован, чтобы я прикинул сколько нас примерно будет. Лучше б он эту мысль забыл... Я осмотрел аудиторию. Почти все подняли руки. Всегда недовольная Вера Ивановна сейчас тоже подняла руку, сухо улыбаясь. Я смотрел на Сашу. Он ещё пару секунд колебался, но потом тоже поднял руку. Я еле сдержался, чтобы силой её не опустить. Я тут же вскочил с места и сказал: - У меня встречное предложение: можно сходить в кафе. Посидим, покушаем, заодно я со всеми познакомлюсь. Я проставляюсь. Все удивлённо смотрели на меня, теперь меня будут считать богатеньким. - Зачем сидеть бока отъедать? Лучше на пароходе покататься, - встряла Вера Ивановна. - Тогда в кино. - В такую замечательную пору сидеть в темноте и духоте? - опять встряла она. Да чтоб вас, Вера Ивановна! А декан подвел итог: - Так, значит восемнадцать человек плюс Вера Ивановна. Тогда я пойду узнаю, в какой день нам лучше будет договориться с пароходом. А вы продолжайте лекцию. Декан вышел так же бесцеремонно как и вошел. Все перешёптывались, обсуждая будущую поездку, а у меня начиналась паника. Я вспомнил, как в прошлый раз мы боролись за свои жизни, и знал, что пароход затонет снова. Вера Ивановна посмотрела в свои листы и продолжила: - Прекращаем балаган, - сказала она достаточно сухо и строго, - Пишем дальше... Все принялись записывать. Сашка склонился над тетрадью и светлая прядь упала на глаза, закрывая от меня его лицо. Я машинально чуть не поправил ему волосы, но потом резко отдернул руку. Не заметил? Фух, не заметил... - Ты что, хочешь на пароход? - спросил я у Саши, стараясь вложить в слова такую интонацию, чтобы сама мысль о поездке казалась глупой. Тетрадку и ручку я даже не достал из рюкзака. - Э... Ну да. А что такого? - пожал плечами Сашка, не отрываясь от конспекта. Я опять потянулся убрать его волосы, но он сам их откинул, а я замер с протянутой рукой. Подведённые темным карандашом зелёные глаза настороженно смотрели на меня. - У тебя какая-то ерунда на волосах была... - попытался сделать я непринужденный вид, - Просто это странно. Зачем идти на пароход? Там и делать-то нечего. Может лучше... - Нет, знаешь что странно? Что у меня в волосах ничего не было, а ты все равно что-то там увидел! Что мы знакомимся в кафе, а потом ты переводишься на мой факультет и именно в мою группу! Вот это странно. - Я же сказал, что я хотел переводиться, просто так совпало. - Ну конечно... - Ладно, сейчас не об этом. Зачем идти на пароход? Может лучше у меня собраться? С меня выпивка, еда, закуски... - Слушай, во-первых, я не пью. Во-вторых, я просто хочу на пароход. Не понимаю, зачем ты меня отговариваешь. И в-третьих, ты мне очень мешаешь лекцию записывать. Помолчи, будь другом. Я хотел было что-то сказать, но Вера Ивановна смотрела на меня своим строгим взглядом больших выпученных глаз. Я закрыл рот и отвернулся, всю пару просидел молча и постоянно борол в себе желание прикрикнуть на него. Обидно, блин! Даже когда жили вместе и ругались из-за бытовухи, он так со мной не разговаривал! Прозвенел звонок, все стали собираться и пошли в другую аудиторию. Я пошел за одногруппниками. Мы пришли к кабинету. Я продумывал, что ещё сказать про этот пароход, чтобы отговорить Сашку, а тот просто стоял в метре от меня и смотрел в окно. Как же хотелось его просто обнять, прижать к себе или хотя бы просто взять за руку. Сашенька... И тут ко мне подошел парень. Изображая меня (когда я входил в аудиторию), он резко шагнул в мою сторону и громко поприветствовал: - Йоу, новенький. Я даже вздрогнул. Рядом стоящие ребята посмеялись, оценили шутку. - Я Влад, - парень протянул мне руку. - А я Алик, - улыбнулся я, пожав протянутую руку. Все удивленно уставились на меня. Ах да, нужно пояснить... - Александр, а сокращенно Алик. - Ты всегда так эффектно заходишь в аудиторию? - с ехидной улыбочкой поинтересовался Влад. - Не всегда. Обычно я так захожу в пенсионный фонд или в лифт, где уже есть люди. - Довольно оригинально, - сдала шаг к нам девушка и общей толпы. Она протянула ручку, склонила голову на бок и с улыбкой представилась, - Настя. - Алик, - я подал ей руку. Тут же меня окружили со всех сторон одногруппники и начали знакомиться. В конце, я помнил только Влада. Он мне напоминал жизнерадостного Сашку, с которым мы тоже так легко познакомились и сразу же начали шутить. Преподаватель открыл нам аудиторию, и Влад пафосно вошел в неё. Некоторые одногруппники сделали так же. Я никогда не стоял в стороне от таких вещей и так же вошёл. Преподаватель недовольно повел бровью, но всё же ничего не сказал. Сашка презрительно фыркнув, вошел последним. Началась пара, я снова сел с Сашей. Надо что-то сказать. Что на него всегда действовало? Думай-думай-думай... - Прекрати. Ломать. Парту, - сказал Саша. - А? чего? - очнулся я. Вся группа смотрела на меня, видимо я прервал преподавателя. - Ты по парте стучишь, если ты не заметил. - Ой, простите, - замялся я, - Всё, я ниже травы, - пообещал я и притих. Преподаватель продолжил, а я решил снова попробовать. Но меня остановила одна мысль: он так изменился. Был такой жизнерадостный, веселый и общительный. Любил яркие свободные вещи, часто носил кепку козырьком назад. А из-под кепки обычно выбивалась светлая прядь и падала на лоб, но не прямыми сосулями, как сейчас, а мягкой приподнятой волной. Бл*ть, он волосы выпрямлять начал! Да ещё и назад их зализывать! Теперь он носит черные вещи в обтяжку, подкрашивает глаза. Весь какой-то сконфуженный, замкнутый и выглядит абсолютно несчастно. Ни с кем не общается из группы. Это меня больше всего напрягло. - Ну хватит уже по парте кулаком лупить, - устало снова сказал мне Саша. А вдруг он стал совсем другим? Вдруг от него прежнего ничего не осталось? - А у тебя есть девушка? - неожиданно для себя спросил я. - Нет, мне не нужна девушка, - чуть помявшись ответил он и покраснел. Фух, ну хоть ориентация прежняя осталась. Даже от сердца отлегло. Еле дождался конца пары, чтобы опять сказать про пароход, но меня снова окружили одногруппники. Саша тут же собрал вещи и, стараясь никого не задеть, направился к двери. А когда Влад задел его плечом, то тот шарахнулся в сторону и буквально пулей вылетел из аудитории. Я удивленно смотрел ему в след. - Эй, а что с ним? - спросил я у... Насти. Её зовут Настя, вспомнил! - Он такой странный, - ответила она, - То ли боится, когда к нему прикасаются, то ли просто ненавидит нас, обычных людей. А почему ты вообще сел с ним? Все смотрели на меня и ждали ответа. - Мы знакомы... - уклончиво ответил я. - Ну так теперь ты со всеми тут знаком, садись со мной, - сказал Влад. - Эм... погоди, - я снова обратился к Насте, - В каком смысле он ненавидит обычных людей? - Ну он же гот, или кто он там... Он общается только со "своими", но, слава богу, вся их шайка учится в другом корпусе, а к нам приходит только на физкультуру, и то на пару позже, чем мы. - Кстати, физкультура же сейчас! - сказал кто-то из одногруппников, - Пойдемте переоденемся. - Да, пойдемте, - сказала Настя, и все направились к выходу из аудитории. Мужская раздевалка. Все переодеваются. Саша зажался в уголок, и переодел только черные джинсы на черные шорты. Он похудел, это было очень заметно по ногам. Темно-синюю толстовку он не стал переодевать. Все переоделись, и мы пошли в зал. Девочки - в маленький зал на йогу, а мы - в большой. Сегодня у нас волейбол. Мы с Сашей обожали волейбол в университете и продолжали в него играть после выпуска из ВУЗа. Было приятно чувствовать силу и легкость двадцатилетнего тела: легко отрываться от пола, быстро бегать и сильно подавать мяч. Физрук только удивлялся, откуда на факультете истории такой неутомимый парень взялся. Меня тут же пообещали взять на соревнования. А вот у Саньки было все куда хуже. Отбивал он слабо, никто его не страховал. То и дело его задевали плечами парни на целую голову выше его. Я старался не подавать ему, чтобы ему не прилетало мячом, но к сожалению это его не спасло. Игра закончилась быстро и парни уговорили физрука на игру в вышибалы. Вот тут то и началось... В меня попасть было очень тяжело, я легко уклонялся и быстро бегал. Меня выбили последним, и на вторую и третью игру я уже был выбивающим. А вот Саше за три игры сильно прилетело мячом в плечо, в спину и в грудь. Последний удар сбил его с ног, он упал назад и закашлялся. Чёрт, у него же легкие! Я подбежал к нему и присел: - Все хорошо? - Да, - ответил он, и поднялся без моей помощи. - Сходи на улицу, отдышись, - сказал я ему, когда он уходил. Саша оглянулся на меня с непонимающим взглядом и снова отвернулся, - И посиди, - крикнул я, вспоминая попутно рекомендации врача, которые я знал лучше, чем он сам. После физкультуры в раздевалке он все же снял толстовку, повернувшись ко всем спиной, и я увидел серые и желтые синяки по всей спине. Я смотрел на него, а мимо проходящий Влад сказал: "ему часто прилетает мячом". Я не успел переодеться, а Санька уже вышел. Когда я вышел из раздевалки. Саша стоял с какими-то готами. Жуть, а не круг общения, конечно. Все в черной одежде, сильно накрашены и у некоторых девчонок были дикие пряди кислотного цвета. Самый высокий и крепкий из них проводил меня недобрым взглядом. Я только фыркнул и пошел дальше.