Один в девяти мирах

Зайдя в ванную, я очистил ее своими силами и открыл воду. Там, где ванна заканчивалась, начинались полупрозрачные дверцы, упирающиеся в самый потолок. Их можно было открывать и закрывать. Как я понял, это устройство защищало комнату от брызг воды, когда Том лил на себя сверху из шланга с множеством дырочек в расширении на конце. Я отстегнул плащ, снял с себя ньёгшур - безрукавную длинную накидку, расстегнул крепления доспехов, избавился от железных пластин и остался лишь в нижней кофте и штанах. Сапоги я тоже снял. Вода набиралась быстро, я сделал горячее, открыл белую дверцу и пересмотрел десяток разнообразных штук для мытья. Что-то из этого было для волос, что-то для тела, но меня это не волновало – я выбирал по запаху. Из всех ароматов более всего мне приглянулась «спелая вишня» (мои любимые ягоды). Розово-бордовую бутылку я поставил на край ванны, мочалку бросил в воду, закатал рукава, проверил температуру – очень горячая. Значит, для Тома будет в самый раз, ведь для меня все, что чуть теплее прохлады, - горячо. Вспомнил мерзкую женщину, которая целовала моего Тома, и поспешил за ним на кухню. Когда я вошел в душное теплое помещение, заполненное паром кипящего чайника, от которого уже успели запотеть стекла, человек стоял ко мне спиной и что-то резал за столом. - Тебе помочь? – спросил я, будучи самим очарованием, и не скажешь, что асгардский бог, но удостоился только молчания. - Том? – позвал я, насторожившись. - Чего тебе? – недовольный ответ. Я подошел ближе, заглянул через плечо на несчастную, залитую кровью из порезанного пальца, половинку картофелины. - О, у нас сегодня картошка, приправленная Томом… вкуснотища, наверное!.. – съязвил я, не понимая в чем дело. - Отстань, - буркнул Том, и прозрачная капля сорвалась с его нижнего века и упала на нож. В груди возникла целая глыба. Я осторожно положил руку на кудрявую макушку. - Я тебя обидел? – спросил я тихо-тихо. Том, стремительно развернулся, бросая нож на стол: лицо раскраснелось, как у спелого помидора, подбородок дрожит, а по щекам катятся слезы, одна за другой. В глазах столько немого обвинения, что хочется вымаливать прощения на коленях. - Да что произошло?! – я не выдержал этого глубоко несчастного выражения лица и схватился за запачканные кровью ладони, исцеляя прикосновением. - Ты можешь уйти! – Том это даже не жалобно воскликнул, он это прокричал. – Ты способен уйти, Локи! У тебя хватает сил покинуть меня! - Том… - я попытался перебить человека, но он только больнее сжал мои руки. - Я хочу, чтобы ты любил меня так же, как я тебя! Я бы без тебя и дышать не смог, я бы без тебя… - Если бы я мог уйти, я бы ушел и не подвергал тебя смертельной опасности! Я БЫ УШЕЛ! – закричал я, лишь бы прервать череду его заблуждений, и закончил шепотом: – Но я здесь… Том вдруг всхлипнул и повис у меня на шее, захлебываясь плачем. - Не уходи только… я тебя спасу, я тебя укрою, только не исчезай!.. - Спасешь, - согласился я. Ему нужно было услышать это сейчас, он хотел, чтобы я верил ему. Мне же хотелось поцеловать его, но сначала ванна. - Чайник вскипел… - внезапно заметил Том, хотя вскипел он еще минут десять назад, если не больше. - И вода в ванной набралась, - ответил я. - Так ты все-таки… - Том рассмеялся, отстраняясь от меня. - Эх ты! – я слегка потрепал человека за нос. – Глаза опухли, сопли по лицу размазал… Я ладонью утер его под носом, и Том запротестовал: - Фу! Какая гадость, руку вымой! Дурак! – и убежал куда-то - наверное, умыться. Мне же никогда не была необходима вода, чтобы убрать с себя нечистоты. Все-таки Том иногда забывал, что я бог. Я обнаружил человека в ванной. Он вытирал лицо желто-оранжевым полосатым полотенцем. Я закрыл за собой дверь и понял, что находиться в маленьком замкнутом пространстве с Томом приятнее, чем в большом. - Готов отчищать от себя тех людей? Тому фраза показалась забавной, как я понял. Он улыбнулся и кивнул, в ответ на что я щелкнул пальцами и лишил Тома всей его одежды. Поначалу человек не понял, что стоит передо мной голым, но когда заметил мой изучающий взгляд, опустил глаза и ойкнул, прикрываясь руками. - Чего я там не видел? – фыркнул я, но нутро мое встрепенулось, а внутренний голос ответил: «Ничего не видел, как и губы не свои целовал, а его». – Залезай! Или мне тебе помочь? - Не смотри! – потребовал Том, но я и не подумал его слушать. Мне слишком нравилось разглядывать это тело: мое и не мое. Том возбуждал меня и в одежде, а то, что я видел сейчас, заставляло меня едва сдерживать дрожь. Мне нравились эти сильные и хрупкие плечи – не мои, эти выпирающие ключицы – не мои, бедра, в меру узкие, - не мои. Сейчас я стоял на тонкой грани между дистанцией и прикосновением. Пока я не решил, чего хочу, легче было отвернуться, и я сделал это. - Спасибо, - выдохнул Том, решив, что сделал я это для него. - Ты всех так смущаешься или только меня? – спросил я, слушая тихий плеск. - Тебя, конечно! – ответил человек как-то странно, так, что я не понял: шутит он или нет? Когда пришла пора обернуться, я боялся это сделать. Мне казалось, что я не смогу скрывать перед человеком тех эмоций, что он вызывает у меня. Но обернувшись, увидел поджавшего колени Тома, плюхающего ладонью по воде. Ему еще резиновой уточки не хватало. Картина умилила меня, и я присел рядом с ванной на корточки и провел пальцами по горячей поверхности. Том же схватил мочалку и прикрыл ею пах. - И как же я буду тебя мыть? – поинтересовался я, вскинув брови. - Да я сам могу… - забормотал он было, но я вскинул палец. - Ну-ка! Не обсуждается. Я набрал в ладони воды и занес их над головой Тома, но струйки побежали по моим рукам прямо под кофту, и я, выронив воду, щелкнул пальцами, чтобы кофта отправилась в стопку с остальной моей одеждой. Я снова зачерпнул воды, но до макушки так и не донес, потому что заметил, как Том украдкой косится на меня. - Шпионишь за мной? – спросил я шутливо, в ответ на что Том покрылся красными пятнами. - Ты очень… - человек кашлянул и протянул мне мочалку. – Намой-ка меня лучше! «Наверное, я нравлюсь ему не меньше, чем он мне», - решил я для себя. Напустив на себя важности, я надавил на пальцы шампуня и резко, чтобы Том не успел опомниться, засунул их Тому в рот. Что тут началось! Крик, плеск, человек хватал меня за руки, пытался закрыть рот, разве что не кусался. - Всю воду расплещешь, Хиддлстон! – крикнул я, но Тома это не остановило, да и меня тоже: я продолжал натирать его щеки, язык, небо и зубы. Когда я выдернул свою руку, Том с ревом раненного бегемота принялся полоскать рот, набирая воду прямо из «корыта», в котором сидел. - Ненормальный! Асам все можно! Ты… м-ру-гух… совсем! Дай мне душ! - Чего дать? – не сообразил я. - Вон ту штуку из держателя! – человек указывал на шланг, отплевываясь. «Душ, значит», - подумал я и сделал как велено. Том вырвал штуковину из моих рук, переключил воду с крана на нее и направил в открытый рот. Какое-то время сидел так, а я давился со смеху. В отместку за мое приподнятое расположение духа Том направил струи мне в лицо и сам засмеялся, но веселился он недолго, потому что подавился набранной в рот водой. Я похлопал ему по спине, а он пожаловался: - Синяк будет! И вообще: а если я этим шампунем отравлюсь? - Я тебя исцелю, - незамедлительно пообещал я, выдавливая вишневый гель на мочалку. – Вставай. Том посмотрел на меня в надежде, что ослышался, но я уверенно делал жесты ладонью, принуждая подниматься. - Да не смущайся ты так! – воскликнул я, поднимая и выпрямляя Тома при помощи своих сил. - Нечестно! – запротестовал он, повиснув в воздухе. Я аккуратно опустил его на ноги. - Осторожно, не поскользнись, - предостерег я и хорошенько намылил длинную шею, - ведь сюда тебя тоже целовали? Куда еще? Том положил руки мне на плечи. Пены на мочалке становилось все больше, когда я тер грудь человека, его бока, живот… В свете лампы тело блестело, пена стекала по упругому торсу к паху, я пытался не смотреть туда, но когда боковым зрением заметил движение, не смог удержаться. С Томом творилось то же, что и со мной, но на мне была одежда, а человек не мог скрыть от меня ровным счетом ничего. Его руки вцепились в мои плечи сильнее. Я выронил мочалку и заскользил по мыльному телу руками, размазывая пену по выступающим ребрам, невольно опускаясь к пупку. Мне хотелось притронуться к Тому там, где у него ныло. Моя собственная плоть отвердела, я сглотнул. А потом мы встретились взглядами. Я тогда подумал, что нельзя ничего от Тома скрывать. Это бессмысленно и бесполезно. Я ему всегда принадлежал, так почему бы не отдаться сейчас? Том смотрел на меня с той же бурей чувств, что была присуща каждому его взгляду, адресованному мне, но сейчас в этом взгляде не было остроты – она сглаживалась пеленой наваждения. - Том, - произнес я наконец-то, замирая, - скажи, что любишь меня. Человек не заставил себя ждать, а я предполагал, что именно произойдет после моей просьбы. - Я люблю тебя! - выпалил Том, и я почувствовал, как его руки затаскивают меня к нему в ванну, и не стал сопротивляться. Прямо в штанах, разбрызгивая воду и пену, я перешагнул керамический край и ощутил обжигающее тепло, но поцелуи оказались все же куда горячее воды. Я напирал на своего человека, своего лицедея, своего любимого, и тот еле успел задвинуть за нами матовую перегородку, чтобы хоть часть воды задержалась в нашей лодке. У меня так кружилась голова, что мне казалось, будто мы действительно дрейфуем в шлюпке посреди штормящего моря. Я был силен, мне ничего не стоило прижать Тома лопатками к покрытой каплями плитке. Человек притягивал меня к себе так крепко, как мне хотелось, так, что я ежесекундно чувствовал свою исключительность, незаменимость, необходимость меня. - Только не отказывай мне в этот раз! – взмолился Том, прикрыв веки, полушепотом, едва оторвавшись от моих губ. Я ощутил, как его руки гладят мою кожу и вдруг натыкаются на штаны. Я щелкнул пальцами и бесстыдно прижался пахом к твердому пенису человека. Том задрожал и в каком-то безудержном восторге, не зная то ли улыбаться, то ли стонать, прикрывая веки, вжался в меня еще сильнее. Я подумал, что мне нравится быть с мужчиной. Мне нравится, что Том именно мужчина, хотя, без сомнений, я любил бы его в любом обличии. - У тебя было с мужчиной прежде? – спросил я, едва не соприкасаясь с человеком носом. Том замотал головой. Щеки его пылали, взгляд рассеивался. - А у тебя? – выговорил он с трудом. - Нет… - выдохнул я, упиваясь каким-то совершенно нелепым восторгом по тому поводу, что хотя бы в этом плане я у Тома первый. Я ведь понимал, что тот никогда и никого не любил и не полюбит так, как меня, но все равно ревность не давала мне покоя. Какое-то время мы снова смотрели друг на друга, словно поверить не могли своему счастью, потом целовались: то медленно и глубоко, то порывисто и страстно, а после Том сказал: - Холодно, - и я увидел, что он и впрямь весь покрыт мурашками. Человек достал душ из воды, воткнул его в держалку, и горячие струи обрушились на нас. Когда Том убрал руки от крепления, я обнял его сзади. Я первым перешел границу, дотронувшись до его твердого фаллоса, так и просящегося в ладонь. Том со всхлипом втянул воздух через рот, подставляя лицо струям. Вода стекала по его зажмуренным глазам, руки его были свободны, и Том взял меня за бедра, притягивая. Мой член вжался между двух его мягких половинок. Я подумал, что сейчас лишусь сознания от жары и вожделения. - Я люблю тебя, Том, - прошептал я на ухо смертному, лаская его пенис нежно, очень аккуратно, медленно. - Теперь я чист? – спросил человек неровным голосом, накрывая мою ладонь своей. - Теперь я оставлю на тебе следы… - сказал я вместо ответа и прошелся по ушной раковине Тома языком. Человек развернулся, беря меня за руки, наши взгляды соединились. Они имели свойство сцепляться, притягиваться друг другом, друг друга питать, входить в моральное ментальное соитие. Выражение лица Тома напоминало лицо жреца, стоящего на пороге воссоединения со своим богом. Да так все и было. Взгляд человека будто проник через зрачки в мой мозг, и теперь мы могли общаться мысленно. - Позволь мне, - тихо произнес Том, - овладеть тобой. У меня колени вдруг подкосились, голова пошла кругом, и я чуть было не упал в воду – Том подхватил меня. Я совершенно обмяк в его руках, и только и смог просто кивнуть. Потом все же добавил: - Всегда и без остатка. Тут я снова ощутил нежные губы на своих и упругие струи на спине. Руки Тома держали крепко и заботливо, и были то тут, то там. - Слишком много… - забормотал я, не зная, чего именно слишком много. - Мало… - оспорил Том, прижавшись губами к моему виску, а потом развернул меня и легонько подтолкнул к стене. – Упрись руками, - велел он мне. Я так и сделал, ожидая от Тома действий, которые смутно себе представлял. Короткие прикосновения губ, будто взмахи крыльев бабочки, прошлись дорожкой от моей шеи до поясницы, а потом рука Тома оказалась там, где и подумать стыдно. Скользкие мыльные пальцы шли ниже и ниже, пока подушечки не нащупали отверстие. - Любимый, - обратился ко мне Том, - пожалуйста, раздвинь ноги и прогнись. Я, не веря, что делаю что-то подобное, совершил абсолютнейшее бесстыдство, и мне понравилось. Я прогнулся, подаваясь навстречу пальцам, и ощутил не только стыд, но и особое, ни с чем не сравнимое удовольствие. А потом один из пальцев человека чуть протолкнулся внутрь. Физически я ничего особо и не почувствовал, но моральное наслаждение оказалось колоссальным. Я застонал от собственной позы, от действий Тома, от того, что представил, как выглядит это со стороны. Мог ли я помыслить месяц назад, что позволю делать с собой подобное? Я бы стер в порошок того, кто лишь подумал бы о схожих действиях! Но Тому можно все. Нет, он должен делать со мной все. Потому что единение душ лишь половина нашего единства: без единения тел оно не абсолютно. - Эм… я нормально делаю? – забормотал Том обеспокоенно-извиняющимся тоном. - Это не больно? Я должен, чтобы… я знаю, что начинать нужно так, потому что по-другому… Я уперся лбом в стену. В этой жаре она была единственным местом с приемлемой температурой – не горячей, а теплой. Ладонью я медленно стер с нее капли, и они помчались в ванну струями. - Все хорошо, я тебе верю, ты все сделаешь, - сказал я с трудом, потому что в горле пересохло. Мне нравился цвет плитки: голубой с синими узорами. Я закрыл глаза. Том растягивал мое отверстие так, что мне казалось, он хочет там что-то найти. Забавные приготовления, странные ощущения. Все вроде бы так, но мне хотелось видеть его лицо, хотелось, чтобы мы одновременно испытывали одно и то же. - Ты не замерз? – спросил я у человека и почувствовал, как что-то округлое, мягкое и горячее прижимается к моему отверстию. Том обхватил меня одной рукой под ребрами и прижался грудью и животом к спине. Я же напрягся и не пропускал Тома в себя. - Моя кровь еще никогда не была такой горячей, - прошептал он мне в самое ухо, отчего все волоски на коже поднялись дыбом. – У меня не выходит… Я нащупал рукой руку Тома, держащую его пенис. Я взялся поверх его ладони и надавил его пенисом на собственное отверстие сильнее, расслабляясь и принимая. Когда же головка протолкнулась, я вернул руку на плитку и неразборчиво пробормотал: - А я ведь просто хотел тебя намыть… - А я ведь просто тебя хотел… - Том это даже не сказал, а муркнул, как кот. В ответ я слабо улыбнулся. Слабо, потому что пенис Тома казался слишком большим для того места, куда мы его совали. Боли не было, но мой организм испытывал шок. Мне это и нравилось, и страшновато как-то было… - Я люблю тебя, - произнес я, и услышал, как в ту же секунду ту же фразу произносит Том, только он сказал «Я тебя люблю». Слова перепутаны местами, но смысл тот же, в одну секунду… Он меня любит. Он и впрямь любит меня. И чем я заслужил??? Пенис погружался глубже. Я пытался дышать ровно, набирая полные легкие воздуха. Том обхватил меня и второй рукой, но уже не под ребрами, а ниже. Пальцы быстро нащупали мой пульсирующий, переполненный кровью и спермой член. Сжали. - Пфм… - вырвалось у меня непроизвольно. Том не двигался ни сзади, ни спереди. Он просто стоял, плотно прижавшись ко мне. - Надеюсь, все у нас получится… - неуверенно пробормотал он, чмокнул меня в шею и спросил: - Готов? - Да, - совсем тихо отозвался я, чувствуя, как не я дрожу, но все мои мышцы. Том держал мой член у самой вершины, сам же почти до конца вышел из меня, а затем одновременно вошел и провел кулаком до самого корня моего ствола. Я глухо вскрикнул. А человек продолжил двигаться синхронно, отчего я чувствовал с каждым его толчком, будто и я вхожу и выхожу из Тома. Когда застонал мой актер, я испытал непередаваемое ощущение. Радость маленькими жучками пробежала у меня под кожей рук, ног и шеи: ему хорошо. Его рука прижимала меня так сильно, что я был удивлен: как человек вообще способен на такую силу? Я подался назад, открывая Тому более удобное проникновение. Часть его скользила во мне, наполняла меня, и это было прекраснее, чем я себе представлял. Большой теплый фаллос Тома раздвигал меня, пронзал, погружался глубже, будто пытался достать докуда-то, но не дотягивался. А наслаждение от руки Тома было больше всех прежних, что я испытывал когда-либо. Секрет, наверняка, крылся в том, что рука принадлежала именно ему. - Откуда ты знаешь, где и как… - я не договорил, задохнувшись от возрастающего наслаждения. - Наши тела… - зашептал Том, - несколько схожи… Я не видел, но буквально почувствовал, что он улыбается. - Быстрее! – взмолился я, и движения ускорились. Я был заперт между двух ласк. Мне даже двигаться не нужно было. Мне оставалось лишь громко стонать, чувствуя, как приближается, нарастает, нависает надо мной истинное блаженство. Толчок, толчок, толчок! Крик. Том кричит низко и хрипло, я больше всхлипываю и пронзительно стону. Горячая жидкость впрыскивается в меня, отчего я вздрагиваю, все-таки она чуть теплее прохлады. Я и сам испачкал кулак Тома и стену. Том разворачивает меня и целует. И мы целуемся медленно и долго, пока не опускаемся в воду. Том прислоняется к бортику ванны, а я к его груди, и мы лежим. Лежим…