Слышишь? Моё сердце, оно всё ещё поёт.

Мои черные весьма изношенные ботинки касаются воды хогвартского озера. Поднимаю глаза, вглядываясь куда-то вдаль. Озеро настолько велико, что противоположного берега совсем не разглядеть. Ремус… Прошло несколько месяцев с момента твоего пребывания в общине, но я до сих пор не получила ни одного письма, ни одной весточки. А твое лицо продолжает каждую ночь сниться в кошмарах. Время не может стереть слишком многое. Все еще болит душа, и теперь остается только вспоминать каждый миг, прожитый с тобой: наши встречи, насквозь пропитанные эйфорией; твой голос, лишивший меня разума; взгляд, в котором когда-то наблюдала боль, страх и слезы (это было последнее, что я видела в твоих глазах); подшучивания Сириуса над нашей непростой, неоднозначной любовной ситуацией. Ох, Сириус! Как мне… нам тебя не хватает! Твой уход и разлука с любимым мною мужчиной окончательно и бесповоротно вогнали в клетку отчаяния и депрессии: есть совершенно не хочется, от чего совсем исхудала, щеки впали, кожа потускнела, и в довершение ко всему абсолютно растеряла свои способности метаморфомага. На душе так дерьмово, что хочется утопиться прямо здесь, в этом хогвартском озере. Утираю рукавом мантии подступившие к глазам слезы. Крик отчаяния со жгучим желанием стремится вырваться наружу, оглушить, заставить кровь сочиться из моих ушей. Эти раны никак не заживают. Абсолютно ничего не хочется: ни спать, ни жить… А зачем? Для чего нужно такое существование? Работа ни черта не отвлекает от размышлений о Ремусе. Как он мог так поступить? Кому сделал лучше? Кого спас? Это ложное благородство, которое ему кажется истинным, не принесло никакого успокоения. Наоборот, желая обезопасить меня, Ремус почему-то рассудил, что отдалиться – это лучшее решение. Дурак! Ничего он не понимает. Утопил, загнал у тупик, зарыл наши чувства в какую–то яму, потрудился закопать и соизволил возвести надгробную плиту. В итоге, похоронил наши отношения. Мой Патронус… Уже другой. Никогда не предполагала, что такая участь ожидает меня. Когда последний раз увидела его, не поверила глазам. Серебряный волк. Практически оборотень. Теперь Ремус не только в мыслях и снах, отныне он отражается еще в моем покровителе. Говорят, такое происходит не часто, но бывает. Это должна быть истинная любовь. Когда с закономерным постоянством терроризируешь себя слезами, переживаниями. А после этого самобичевания морально опустошен, и силы есть только на бесчисленные рыдания. Такую любовь испытывает далеко не каждый, и не всегда… Как меня угораздило? Сама не знаю. Уверена лишь, что не отступлюсь. Не отпущу. Его болезнь – не помеха. Ни с кем я больше не смогу быть такой… неловкой, закомплексованной, настойчивой, милой и… счастливой. Только с ним. Эти раны никак не заживают. Из рассуждений выводит мужской голос. Повернувшись, вижу, как ко мне приближается Кингсли. – Есть новости из Ордена? – спрашиваю, силясь предать голосу более серьезный и равнодушный тон. – Плохие новости, Тонкс, – остановившись, отрапортовывает он, потупляя глаза, словно чувствуя себя виноватым. Я напрягаюсь. – Говори. – Стало известно, что в общине, где сейчас находится Ремус, совсем небезопасно. До нас дошли кое–какие известия. Зафиксирован случай нападения. Это Грейбек. Земля уходит из-под ног, перед глазами все плывет, желудок начинает разрывать изнутри, а по сердцу и вовсе прошлись скальпелем. Только не это. Ремус. Судьба не может забрать его у меня. Дерьмо, ведь знала, что так будет. Перед тем, как потерять сознание и ничком упасть на землю, ощущаю, что Кингсли успевает подхватить меня. – Что еще? Что еще тебе известно?! – отдаленно слышу собственный голос. В ушах звенит. – Больше ничего, но Дамблдор должен знать наверняка все детали. – Где он? В школе? – Не знаю, Тонкс… Прости. Я должна найти директора. Это единственный способ узнать: так смогу избавить себя от неизвестности. Срываюсь и мчусь по двору Хогвартса, с каждым шагом оставляя Кингсли далеко позади.