Слышишь? Моё сердце, оно всё ещё поёт.

Мы вновь пребываем в кабинете членов Ордена Феникса. Дом на площади Гриммо 12 теперь принадлежит Гарри, который безвозмездно позволил проводить собрания в этом месте. – Тонкс, – раздался в тишине хриплый голос Муди, – сядь за стол и прекрати маячить туда–сюда. Эти не дающие никакой пищи ни глазу, ни слуху движения здесь не нужны. – Не трогай меня, Аластор. Ты прекрасно знаешь, что в подобных ситуациях не могу сидеть на месте, выжидая, пока остальные все сделают за меня. – С ним все в порядке. Я уверен. Кроме того, ты сама видела, как пару часов назад Патронус Артура сообщил, что Ремус уже с ним. Они скоро явятся, – ободряющим тоном уверовал Кингсли. Решившись поднять глаза на сидящих за столом, ловлю себя на мысли, что и остальные орденцы сочувственно глядят на мой беспорядочно мечущийся профиль, будто понимая мое положение и желая успокоить одним только взглядом. Молчание. Только топот ног развевает тишину. Раздается крип двери. Отдаленно слышу разговор Артура с Ремусом в коридоре. Ох, Мерлин! Уже никогда не забуду этот мягкий голос, который и не надеялась услышать снова. Каждый раз, выводя Рема на диалог, мне отчего–то хотелось, чтобы он не переставал говорить. Никогда. – Пришли, – с подчеркнутым облегчением выдохнула Молли. До сих пор помню последний разговор. Той ночью я так и не уснула, а подушку можно было выжимать, до такой степени намокла от моих горьких слез. Оказавшись в коридоре, я впервые за столь долгое время разлуки увидела его. Мерлин Всемогущий! Только сейчас замечаю, как Ремус исхудал! К каштановым волосам прибавилось еще больше седины, вся одежда изодрана. За некоторое время до того, как я ударяюсь в слезы, Ремус обращает свой взор в мою сторону. Вымученная улыбка проскальзывает по его истощенному лицу. В глазах мужчины читается боль, усталость и вина… Наша последняя встреча была такой печальной, безотрадной и тоскливой, что, похоже, он до сих пор стыдится произошедшего. А в голове меж тем то и дело слышится фраза, сказанная перед уходом: «Есть обстоятельства, которые не позволяют нам быть вместе… Все зашло слишком далеко, Дора». К черту все! К черту его предрассудки. Ремуса не было полгода. Понятия не имею, как справлялась. Будто это был кошмарный и мучительно долгий сон. А теперь он здесь. Рем делает шаг вперед, я – десять. И вот уже утопаю в его объятьях. Руки начинают беспорядочное путешествие по шеи оборотня. Кожа такая теплая, мягкая, именно та, которую мои пальцы успели превосходно изучить. Рем утыкается лицом в мою шею, втягивая запах, словно вспоминая давно забытый аромат. Слышу его протяжный выдох и такое возбуждающее «Дора», адресованное только мне. Обжигающие губы оборотня осторожно касаются мочки левого уха. Его сильные руки крепко сжимают талию, которая, кажется, больше меня скучала по этим внимательным и трепетным ласкам. Эйфория от того, что теперь уже можно вот так прижиматься к нему всем телом, обволакивает, даря волю моим фантазиям, которые доводят до безумия. Как же мне его не хватало. Такого сильного и мускулистого, несмотря на то, что выглядит слишком истощенным, Рема. Этого мужского тепла, внимания, заботы. Рядом с Ремусом чувствую себя поистине защищенной. И хочется верить, что с ним не грозит никакой опасности. Должно быть, мой мужчина сильно изголодался по женской ласке. По моей ласке, потому как ощущаю, что в живот упирается его упругий, твердый, напористый… Ох! Еще минута, и я начну стонать. Чей–то театральный кашель заставляет вернуться в реальность. Опомнившись, я награждаю ничего не подозревающего оборотня звонкой пощечиной. Пошатнувшись, он округляет впалые глаза и пристально вглядывается. Беспокойство за Ремуса и злость на него сподвигли к весьма решительным действиям. Я хватаю Люпина за отвороты мантии и встряхиваю его. – Почему не написал мне?! Я думала – ты погиб! Новостей не было, кроме этого нападения на мальчика. Я чуть с ума не сошла! – голос срывается, теперь я уже точно кричу. Что–то мокрое стекает по щекам, заставляя ощутить соленый привкус на губах. Слезы. Несмотря на это, гневно взираю на мужчину. После того, как Ремус был отчитан, словно школьник, я ожидала чего угодно: яростный взгляд, его удаление в комнату. Однако, к моему счастью, мужчина поддался вперед. Секунда – и его руки вновь смыкаются на моей талии. – Как я скучал по тебе, девочка моя… Но я жив. Я здесь. Я с тобой, ты только не волнуйся. Прости меня. Обещаю – теперь все будет хорошо. Его губы, шепчущие объяснения, снова касаются мочки левого уха. Мурашки уже сковали все тело от макушки до пят, прежде чем я решаюсь с ним заговорить: – А знаешь, – выдыхаю ему в ухо, – мой Патронус, он изменился. Ну, в общем… это теперь волк. Волк, Ремус, слышишь? – Что? Твой Патронус… Но, Дора, это возможно, только когда… – Именно, Ремус… – Мерлин! Дора, девочка моя… - шепчет оборотень мне в шею. Розовые волосы щекочут ему лицо. Своим холодным носом Рем медленно проводит от мочки уха к височной ямке, вдыхая мой запах. – Говорил же, что тебе не о чем беспокоиться, Тонкс. Убедилась? А теперь отправляемся на задание. И так уже много времени потеряли, – Аластор, он всегда умел прервать нас. Слышатся шаги. Все начинают выходить из дома. С большой неохотой отстраняюсь от мужчины, в объятьях которого наконец почувствовала себя счастливой. – Я зайду к тебе, как только вернусь с задания. – Возвращайся скорее. Я буду ждать, – его руки крепко сжимают мои, а в глазах Ремуса читается мольба. Ухожу, зная, что последующие несколько часов буду беспрерывно думать только о нем.