Imagine

Тихая, лунная ночь, полная горечи, страха, смерти и мрачного торжества. Даже луна, такая прекрасная и обыденная, напоминала полукровкам серп бога смерти Танатоса. Насколько вы подавлены, защитники Олимпа? Сколько монстров и чудовищ нужно напустить на вас, чтобы вы поняли всю бесплодность и никчемность ваших попыток спасти самое дорогое, что есть у богов? «Скоро, совсем скоро боги потеряют свое могущество, и я буду властвовать». Мы встретились на ничейной территории. С моей стороны улюлюкали, шипели, хрюкали и ругались монстры, а с твоей сидели кто где подавленные, раненые полукровки. Боги бросили вас на произвол судьбы. Почему вы верите в этих так называемых родителей? Разве родители равнодушно бросают своих детей воевать против орды чудищ? Это ваше предназначение, полубоги. Воевать за тех, которых вы, вероятнее всего, ненавидите или презираете. За тех, которые даже не знают вашего имени. Но вы любите это. Признайтесь, ведь так приятно быть героями, с вечным доступом в Элизиум. Смертные спят и видят, как стать вами. А дается ли мне теперь этот пропускной билет в рай? Ты стояла передо мной, что уж врать, красивая, в этом смертельном лунном свете. Ты всегда была невероятно красива, Талия. Не той красотой, что Аннабет, нет. Аннабет очаровательна, она более чиста и невинна, чем мы с тобой. У тебя земная привлекательность. Колкие волосы, грубая, но практичная одежда охотницы, подтянутая, стройная фигура. Я люблю твою простоту, практичность, смелость, вспыльчивость, боязнь высоты. Те качества, которые делают тебя земной девушкой, несмотря на то, что ты дочь Зевса. Уголки моих губ дернулись вверх. Я смотрел на тебя с болью, но прятал ее под маской жестокости и цинизма. Я на всех вас: тебя, Перси, Аннабет, Гроувера смотрел с глубокой болью от понимания того, что не могу больше быть с вами, называть себя вашим другом. Предательство, пожалуй, самый худший грех. Но все равно я вас любил. Черт возьми, я люблю вас всех до сих пор! Но люблю только тогда, когда Кронос не захватывает мое тело. Только тогда, когда Кронос разрешает любить и вспоминать. «На друзей нельзя положиться, они непременно предадут тебя». Сейчас я полностью отдаю отчет во всем, что происходит, я победил Кроноса в этой борьбе. Потом я сильно пожалею, если потеряю контроль, но все равно пришел на эту встречу. Я хотел увидеть тебя. Оружия я с собой никакого не взял и одел обычную одежду, может это и глупо, зато правильно. Я хочу умереть и остановить эту чертову войну, но есть одна маленькая проблема. Лука Кастеллан, сын греческого бога посланников и воров, то бишь Гермеса, и сумасшедшей Мей Кастеллан с духом Оракула внутри, полный трус. Я боюсь, что после смерти Аид найдет для меня самое сладкое местечко на Полях наказания и не преминет сам заняться вечной экзекуцией. Я боюсь покончить с собой. Хотя Кронос вряд ли когда-нибудь дал бы мне полный контроль над телом. В каждом моем движение, фразе, дыхании есть тень его самого. Даже сейчас я направляю всю свою волю на усмирение его божественной сущности. Ты молчишь и разглядываешь меня. Ха, в такой темени не различишь цвета моих глаз, Талия, но хвалю за попытку. «Эта девчонка считает себя самой умной? Убей ее!» Заткнись, Кронос! Я люблю ее. «Щенок! Ты будешь подчиняться мне!» Луна освещала тебя в полный рост, но мне не уделяла такого внимания, оставляя в тени. В этом свете ты выглядела ангелом, с белой кожей, взлохмаченными черными короткими волосами и ссадинами на правой щеке. Твоя кровь блеснула и скатилась вниз, словно красная слеза. Воздух вокруг тебя был напряжен, и изредка с твоих рук падали маленькие синие молнии. Верное свидетельство того, что ты напряжена. — Перси знает про это? — я задал вопрос своим самым злым голосом, желая отпугнуть тебя. — Нет, ему это знать необязательно. Мне нужно поговорить с тобой, с настоящим тобой, — девушка сделала небольшой нажим на последние слова. Твои голубые глаза горели знакомым огнем упорства. Дыхание перехватило. Ты искала встречи с Кроносом не ради заключения мира или предательства, ты искала меня для себя. Надеюсь не для того, чтобы еще раз скинуть с горы. Хотя признаю, я это заслужил. Я притворно усмехнулся. — Решила просить милосердия через меня у Кроноса? Ты всегда отличалась большим здравым смыслом, чем Аннабет. Ты со своими охотницами можете переходить хоть сейчас. «Охотниц поставим на передовую. Хочу увидеть лицо этого проклятого сопляка Джексона, когда он увидит, сколько друзей его предало. Поговори с этой девчонкой о кентаврах.». — Заткнись, Кастеллан. Неужели ты правда думаешь, что я сдамся этому засранцу? Конечно нет, я же не тупой. Клянусь всеми богами, ты не представляешь, как я хочу прикоснуться к тебе, но лишь желание сохранить маску не позволяет мне этого сделать. Я плохой, Талия, и чтобы ты или Перси не мучились, убивая меня, я должен сыграть роль нераскаявшегося плохиша до конца. Хоть эту маленькую услугу я могу оказать друзьям. Если, конечно, вы сможете остановить меня. — Я звала тебя. Ты пришел сюда, Лука, — продолжила Талия и сжала кулаки. — Что тебе надо? — ледяным тоном спросил я. — Я пришел сюда только из-за нашей старой дружбы. — Просто послушай меня! Еще не поздно одуматься. Ты можешь противостоять Кроносу, своим присутствием ты доказываешь это. Лука, еще не все потеряно, ты... мы можем изменить дальнейший исход войны! — так горячо отстаиваешь правду. Твои искусанные губы произносили буквы, складывая их в слова и предложения, но для меня эти фразы не были новыми. — Только подумай, сколько жизней ты спасешь. Твои глаза блеснули, и ты сделала первый шаг вперед. Я постарался сделать каменное лицо. «Глупая, самонадеянная девчонка! Я сам разрешил тебе главенствовать! Неужто титан не может справиться с обычным слабаком-полукровкой?! Убей ее!». — Не могу. Кронос использует мое тело, когда ему захочется. Если, чтобы сокрушить богов, нужна такая малая цена, как плоть... Идиот! Говоришь и сам не веришь. Соберись, Лука! — Твою мать, Кастеллан, в конечном итоге ты потеряешь не плоть, а душу! — ты взорвалась, выкрикивая то, что вертится у меня в голове на протяжении всех этих лет. — Кронос поглотит тебя! Раньше эта неозвученная истина не казалось такой опасной и страшной. Но если титан поглотит мою душу, разве она сможет попасть в Загробный мир? Мне считать это за великий плюс или жирный минус? Наверно, все же, за минус. «За плюс, тупица! Но мы не проиграем, так что не думай об этом. Эй, щенок, открой мне все свои мысли! Почему ты начал закрываться от меня?!». Я невольно вздрогнул из-за окрика титана. Мои руки мелко задрожали. Мне не поздоровится, когда Кронос снова захватит власть. Мысленно я посылал его в золотой саркофаг и закрывал тяжелой крышкой. Это мое сознание. Хоть пару секунд компенсации за все эти страдания я могу получить?! Ты осмелела и подошла еще ближе, ступая твердо. — Ты владеешь своим разумом и телом. Мы можем помочь тебе дальше оставаться таким, изгнать этого мерзопакостного недотитана из тебя! Я же знаю тебя, Лука, ты не захочешь быть чей-то марионеткой. Мы попросим помощи у богов... Ты тут же прервала саму себя, но старая обида и злость всколыхнулись, и уже выкрикнул я: — Боги?! Да они просто убьют меня и дело с концом! Я зашел слишком далеко, чтобы отступать, как ты не понимаешь?! Я мертвец, Талия, в любом случае! Так уж лучше я буду на стороне победителя, отдам свое тело, чтобы остаться в вечно... Я запнулся. Это сказал он или я? Вот в этом заключается главная проблема двух душ в теле одного. Фиг тут разберешься, кто о чем думает или говорит. Девушка подошла еще ближе, хромая на правую ногу. Она оказалась настолько близко, что я различил до боли знакомые веснушки на носу. На ее бледной коже они были особо заметны. — Вали отсюда, Талия. Мы сокрушим любого, кто пойдет против истинного повелителя. Все дураки: сатиры, кентавры, полукровки будут убиты. Не дерись завтра, и все твои охотницы будут живы, клянусь водами реки Стикс. Забери оттуда Аннабет, если получится, и уходите. Di immortales! Я вложил слишком много чувств, сказал слишком много правды. Повел себя как старый добрый староста-вожатый-предводитель Лука. Но это того стоит, если она уйдет, забирая с собой Аннабет. Они не выигрывают завтрашнюю битву. Моя заветная мечта исполнится. — Я не предательница. Лучше бы сразу вонзила клинок в сердце, было бы не так больно. Хотела оскорбить? Сделала это лучшим образом, аплодисменты стоя! Предатель — слово скользкое, мерзкое, отвратительное... Впрочем, как и я сам. За то, чтобы цель всей жизни исполнилась, всегда требуется плата. В моем случае это Лагерь Полукровок. Я не отрицаю, что есть отголоски боли от того, кем я стал и кем стану. Еще я не отрицаю, что отдал бы многое ради возвращения в круг друзей. Ну а главное, я не отрицаю, что отдам все ради разрушения трона Гермеса. — Мне стоит убить тебя. Непреложная истина, от которой ты резко выдохнула, и в воздухе отчетливо запахло озоном. «Давай, Кастеллан, забудь об этих идиотах. Ты и Кронос — одно целое. Да, иногда ты ошибаешься, вспоминаешь старое и грустишь, но с кем не бывает? Кронос — единственный повелитель.» А Гермес и остальные боги пусть идут прямиком в Тартар, куда им самое место. О своих детях они никогда не думали, отсиживались и отдыхали в своем долбаном Олимпе. Я камня на камне не оставлю от этого чертового места! А трон отца разрушу собственноручно. Я никогда не прощу его за брошенную чокнутую мать, за себя и за всех неопознанных детей в домике Гермеса. Он не видел их безнадежных лиц, усталых глаз, обидных слез! Боги не понимают, не могут понять, как мучает человека неизвестность. Жаль терять Талию и Аннабет, но эти идиотки сами избрали свой путь. У меня есть месть, сладкие соки которой я вкушу совсем скоро. С рассветом эре богов конец. Кронос — единственный повелитель. «Кронос — мой бог...» Губы сами собой растянулись в жестокой ухмылке, и глаза Талии раскрылись от ужаса. Вот! То чувство, которое я внушаю всем своим друзьям, отцу, матери. — Лука, — в голосе прозвучал явственный страх. Пора избавляться от боли, привязанностей и любви. Жаль, что я не взял оружия, боялся потерять контроль над титаном и навредить ей. Кто она? Талия, дочь Зевса. «Моего заклятого врага...» — Ты не убьешь меня, Лука! — вдруг истерично закричала ты и бросилась ко мне. В твоих бездонных глазах я ясно увидел, как один глаз стал полностью цвета расплавленного золота. Девушка обняла меня, сильно, пряча лицо на груди. Я неподвижно застыл, пытаясь противостоять одновременно влиянию Кроноса и своим чувствам. «Хватит! Я сказал, немедленно отдай мне руководство, Лука! Тебе будет еще хуже, если не прекратишь! Послушай, мы оба знаем, что ты не сможешь долго закрывать свои мысли от меня, не сможешь запереть меня в темнице своей души. Ты потеряешь контроль рано или поздно». — Ты все еще любишь меня, — шептала дочь Зевса, — я же твоя семья! А ты моя. Помнишь? Эти слова окончательно отрезвили меня, скинув дурманящее наваждение титана. Семья. Перед глазами появились картинки, стремительно сменяющие друг друга. Я и Талия выживаем вдвоем. Вот мы нашли малютку Аннабет с молотком. Дом мамы. Гроувер. Бегство. Спасение в лагере. Только тебя нет. Талия обхватила ладонями мое лицо. Искусанные губы чуть приоткрыты. С затаенной нежностью девушка погладила большим пальцем мой шрам. Никому не позволял его касаться, кроме тебя. Тебе можно все. — Я все еще люблю тебя, — шепнула и поцеловала. Это не был какой-то супер поцелуй, который изменил все в моей душе, включая изгнание Кроноса пинком под зад из моего тела. Это был простой поцелуй двух неумелых подростков на будущем поле битвы. Я с охотой ответил на него, и пусть все катится в Тартар: война, титан внутри меня и боги... Только ты и я. Талия оторвалась от меня. Ее глаза затуманились, она хотела гораздо большего, чем просто поцелуй. Тогда я не понимал, что на тебя нашло. Руки коснулись моей футболки и потянули ее вверх, снимая и откидывая в сторону. Я прижал тебя ко мне сильнее, ощущая грубую ткань одежды. Я потянул твою футболку вверх, но резко остановился. Грубая ткань? Я тут же оттолкнул и чуть сам не застонал от безысходности. — Разве за отношения с парнями тебя не должны исключить из охотниц? — с отчаянием спросил я. Ненавижу Артемиду! Надо было сначала уничтожить богов и их дурацкие правила. Мысленно поставил галочку разрушить ее трон сразу после трона отца. Моя жизнь уже испорчена, но испоганить твою? Богиня охоты за такое непослушание по головке не погладит. — Артемида слишком занята, чтобы следить за нами, — отмахнулась Талия, ее грудь тяжело вздымалась и опадала. Дочь Зевса и сама не верила в происходящее. Девушка снова вернулась ко мне и с жадностью поцеловала, зарываясь пальцами в мои волосы и ласково их перебирая. — Ты уверена? — сквозь поцелуй пробормотал я. Разум медленно капитулировал. Талия кивнула. — Я...я просто хочу попробовать. — Талия... — Ты моя единственная любовь за всю жизнь. И последняя. Признаюсь, мне было лестно слышать такое. Особенно перед концом света. — Кронос может забрать власть над моим телом и он вряд ли станет тебя целовать. — Я убью его, если понадобится. С этими словами я не хотел спорить. — Это последняя ночь? — я опять разорвал поцелуй и перешел на твою шею, попутно снимая одежду охотницы. — Один из нас завтра умрет, — простонала Талия, когда я закусил ей кожу и зализал это место. Холодными руками она провела по моей груди и сжала плечи. Мои руки покрылись гусиной кожей от резко налетевшего холодного ветра и ее рук. Я приподнял Талию над землей, позволив обхватить себя бедрами. Она оторвалась от меня, окинув восхищенным взглядом, задержавшись пальцами и взглядом на рельефном животе, поцеловала в лоб. Этот поцелуй будто прожег в моем лбу дырку. Своими наэлектризованными от страсти пальцами ты дотронулась до того места где билось мое сердце и глубоко вдохнула. Я вздрогнул от заряда электричества. — Ты любишь меня? Я встретился взглядом с ее глазами, наклонился и прошептал. — Всем сердцем. Девушка прищурилась недовольная таким ответом. Я никогда не показывал своих чувств, с чего бы ей теперь верить моим заверениям? Все происходит слишком быстро... — Как собака палку, — попробовал я. Ты весело расхохоталась и дала увидеть свою улыбку. — Ты больше не будешь просить противостоять Кроносу? Уйти с тобой к богам? Дочь Зевса печально покачала головой и прижалась своим лбом к моему. — Разве это что-то изменит, Кастеллан? — процедила ты. Твои длинные ресницы подрагивают, будто ты готова расплакаться от бессилия. — Ты уже принял решение. Ты ненавидишь богов. Кронос не выбрал бы тебя, не будь в твоей голове зародыши настоящей ярости. Я задумчиво оторвался от нее, признавая правоту. Как все же мы думаем одинаково! Если бы я хотел остановить Кроноса, я мог бы это сделать, но часть меня желает мести. Только не смертями друзей и невинных людей. Вероятно, это и есть камень преткновения между моими желаниями. Камень- мой якорь, позволяющий возвращаться в свое тело. — Талия, — прошептал я ей в плечо, — во мне обида. Обида за всех полукровок. Кто-то должен показать богам, что мы не простые куклы, жизнями которых можно играть. Я хочу справедливости. Я хочу, чтобы нас оценили. — Я не собираюсь тратить драгоценные минуты на споры...-прервала меня Талия, обхватывая мое лицо руками.- Ты- мертвец. Боги не простят тебя и вряд ли помогут. Но попытаться стоило. — Почему... почему ты не убьешь меня сейчас? Когда я готов умереть? Я должен знать ответ на этот вопрос. Талия покачала головой. Так трогательно улыбнулась. — Ты могла бы спасти жизни стольким людям!... — Я не буду убивать тебя, Лук Кастеллан. А теперь заткнись и поцелуй меня. Я отрицательно мотнул головой и затянул тебя в новый поцелуй. Я не мертвец. Завтра в битве за Олимп умрешь ты. Я не проиграю, слишком многое я поставил на кон.