В шаге от падения

- Я понимаю, что не вправе рассчитывать на твою откровенность, но ты так неожиданно уехал… - горло перехватила судорога, и энарей замолк. - Что-то случилось, пока меня не было? Раньше я старался не отлучаться надолго из дому, но в этот раз вышло по-иному: не было возможности отказаться от выгодного заказа. Теперь все позади, я никуда больше не уеду. У меня в Ольвии появился покровитель, так что теперь для нашей семьи настанут хорошие времена. А седина… Я все же не юнец, а в темных волосах белые пряди всегда заметнее. Хорошо, что лысеть не начал, так даже мужественнее выгляжу, - коряво пошутил Атрей. - Ты прав. Не обращай внимания на мои страхи, - в противовес своим словам Зарен начал нервно мерить комнатку шагами. – Гадать я пробовал давеча, вот и растревожился. Ничего толком не увидел, только огонь жаркий перед взором полыхал. Непонятно, то ли к добру это, то ли к худу… Зарен ничего не замечал вокруг, погрузившись в свои воспоминания. Он даже не слышал никогда, что сырые ивовые прутья могут сами загореться при гадании. Тут любой сообразит, что неладное вокруг происходит. Атрей украдкой глянул на свою ладонь. Ожога от полыхающей секиры там не осталось, но когда он схватился за горящее древко в комнатушке подземного кургана, чувство опаляемой плоти было вполне реальным. Ярящееся пламя жадно вгрызалось в руку, а мужчина даже не мог разжать пальцы, чтобы остановить эту пытку. Кожа обугливалась на глазах, и только милосердная тьма беспамятства спасла Атрея. Очнулся воин в той же каморке, в которой когда-то заснул. Его долго рвало темной слизью, забившей желудок и даже легкие. Но ничего кроме этого не напоминало о произошедшем. Не было ни провалов в полу, ни открывшихся в стенах ходов. Солнце только-только показалось над горизонтом, и ясное утро было свежо и чисто, как светлый лик Табити. Летящая помахивала длинным хвостом и настороженно принюхивалась к замаранному хозяину. Все походило на дурной сон, вот только золотая секира, стиснутая сведенными судорогой пальцами Атрея, насмешливо поблескивала в солнечных лучах. Сон? Морок? Дурман? Происки потревоженных умертвий или шутка заскучавшего божества? Мужчина не знал, что из привидевшегося ему случилось на самом деле, а что было плодом воспаленного воображения, и - видят боги! - не хотел этого знать, но спокойнее от этого не становилось. Легендарное оружие, подаренное Папаем первому из скифских царей¹, мирно покоилось, завернутое в шерстяной плащ, поперек крупа Летящей. Золотая секира восхищала своей искусной ковкой и одновременно пугала. Атрей долго разглядывал ее при свете дня и, неосторожно проведя по лезвию пальцем, рассек кожу до крови. Пара карминных капель упала на благородный металл и впиталась в него без остатка, словно в мягкую ветошь. После этого воин завернул оружие в плащ, чтобы даже случайно не дотронуться до колдовского предмета. Атрей собирался осторожно расспросить Зарена о золотой секире – все же жрецам полагалось знать о божественных дарах куда больше, чем простым смертным, – но при виде непоседливого энарея все дельные мысли исчезли, как талый снег по весне. Надо завтра же отправиться к этнарху и отдать ему находку из кургана. Пусть эллинский паук сам разбирается, что с ней делать. Сейчас Атрей желал просто, хотя бы до рассвета, забыть обо всех проблемах и жить так, как хотелось сердцу, а не разуму. Воин протянул руку и ухватил за край накидки мельтешащего Зарена. Тот осекся на полуслове, поднял отмытое от белил и сурьмы лицо, и на миг Атрей почувствовал, что не один он такой, сдавленный жизнью со всех сторон так, что лишний раз не вздохнуть. У него семья и омут чужих интриг, затягивающий постепенно в самую глубь. А энарею грозит ссылка в какой-нибудь мелкий городишко после выбора приемника Теушпы. Кто-то из его друзей пытался похитить царевича Анахарсиса. А сам Атрей, переложив на чужие плечи заботу о собственной сестре, уехал из Ольвии, ничего не объяснив. Зарену впору разобидеться на него, а жрец первым делом о чужих невзгодах выпытывать начал. Надо было что-то сказать. Легкое и смешное, чтобы сгладить тревожный задел их встречи. Или властное и чувственное, чтобы не осталось сомнений и колебаний. Но слова всегда давались Атрею нелегко, а сейчас так не хотелось все испортить своим косноязычием. Мужчина медленно потянул накидку Зарена, давая тому время решить для себя, хочет он того или нет. Энарей не стал уворачиваться или отступать, оставив накидку в чужих руках. Юноша сам широко шагнул вперед, оказавшись вплотную к Атрею, и, словно бы растеряв всю свою смелость, робко положил ладонь на крепкую грудь воина. Льняная рубаха чуть царапала кожу вышитым узором и согревала руки теплом сильного тела под ней. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом Атрей властно надавил на затылок Зарена, заставив того сократить оставшееся между ними расстояние и прижаться щекой к своей груди. Энарей обессиленно выдохнул и вмиг обмяк, словно его сморило жаркое солнце. Зарен обвил мужчину руками, тесно прижался и глубоко вдохнул запах молодого мужчины, словно бы пытаясь перенести на себя часть той уверенности и мощи, которую излучал Атрей. - Все так запуталось… - почти беззвучно прошептал Зарен. – Я трепыхаюсь, а невидимая сеть вокруг меня только плотнее затягивается. Ее нити липнут к коже, я отрываю одну за другой вместе с плотью и тут же оказываюсь в новой паутине. На первый взгляд, и связи никакой между этими нитями нет, но я нутром чую, что где-то сидит паук и смотрит, как я бьюсь в его ловушке. Ждет, пока совсем не останется сил, а потом придет и сожрет меня. Теперь мне кажется, что это и наяву происходит. Липнет что-то ко мне, как паутина, а когда начну искать – ничего нет. Ирвид надо мной только посмеивается. Ты понимаешь? Атрей только головой кивнул. Все что скопилось у него внутри, но так и не могло найти выход в словах, сказал сейчас Зарен. И пусть у каждого из них была своя печаль на сердце и недосказанные тайны на языке, в этот миг они были близки друг другу, как никто другой. Атрей вплел пальцы в растрепавшиеся волосы энарея и с непривычной для себя мягкостью начал массировать рыжеватую макушку. Очень хотелось напрямую спросить, хочет ли Зарен близости с ним или просто ищет поддержки и утешения у оказавшегося рядом человека, но эта фраза даже в голове звучала столь глупо, что больше подошла бы подростку, впервые оставшемуся наедине с женщиной. А если сразу полезть руками, куда не приглашали, можно навсегда разрушить то хрупкое доверие, которое между ними установилось. Зарен совсем ведь не такой, как атреевские дружки. Благородный, образованный, привыкший к почтению и уважению жрец. Разве ж можно такому юбку задрать и к стенке лицом поставить? Чай, не бабенка кабацкая, за пару-тройку медных грошей на все готовая. Атрей продолжал осторожно, словно пугливого коня, гладить Зарена по голове и мучительно соображал, как ненавязчиво перейти от дружеского утешения к любовным ласкам. Его размышления прервал сам энарей, пристально и немного обеспокоенно взглянув снизу вверх. - У тебя там что-то темное… - палец с ухоженным ноготком ткнул Атрея куда-то в подбородок. Мужчина покорно наклонился, про себя проклиная не вовремя прилипший к лицу сор, а Зарен привстал на цыпочках, ловко обхватил Атрея за шею и прижался горячими губами к чужому рту. Мужчина на мгновенье оторопел от такого напора, а потом обхватил любимое лицо широкими ладонями и начал беспорядочно целовать Зарена в алеющие румянцем щеки, закрытые веки, острый нос… Энарей не обидно рассмеялся и прошептал: - Какой же ты все-таки… воин. Атрей рыкнул что-то неразборчивое, обхватил Зарена поперек груди и легко приподнял того над полом, сравняв их разницу в росте. Энарей только тихо охнул и обвил пояс мужчины ногами, неожиданно сильно сдавив коленями. - Имеешь что-то против воинов? – хрипло шепнул Атрей и, беззастенчиво подхватив Зарена под худой зад, понес его к узкой кровати. - Отчего ж? Если им верно указать направление, они вполне способны показать чудеса прыти… Ах! Не кусайся! Атрей хохотнул и как мог бережно опустил свою ношу на жалобно скрипнувшую лежанку. На выглядывающей в вырезе рубахи ключице энарея розовел след от зубов, а совсем рядом на шее билась голубая жилка. Слишком соблазнительное в своей беззащитности зрелище, чтобы можно было устоять. Атрей языком прошелся по собственнической метке на ключице, а потом поцелуями скользнул дальше. Прижался губами к тому месту, где так близко проходил кровоток, и жадно впитывал в себя чужой пульс. Запах трав, пропитавший одежду и волосы энарея насквозь, кружил голову, а собственное сердце сходило с ума в предчувствии долгожданного. Наверное, Атрей выпал ненадолго из реальности, потому что слова Зарена прозвучали для него совершенно неожиданно: - У меня есть еще много интересных мест, не только шея. Мужчина приподнялся на локтях и обеспокоенно глянул на своего любовника. В противовес дерзким словам Зарен совсем не выглядел раздосадованным. Энарей поминутно облизывал постоянно сохнущие губы и неловко теребил тесемку рубахи. Всю краску с лица юноша смыл, когда оставлял Атрея в комнате одного, и теперь молодое лицо жреца, обрамленное влажными прядями, выглядело открытым и беззащитным. - Самое время проверить? – то ли спросил, то ли утвердил Атрей, все еще опасаясь излишним напором спугнуть не привычного к грубому обращению энарея. - Еще чуть-чуть - и будет поздно, - подначил слегка срывающимся голосом Зарен и принялся воевать с завязками рубахи. Атрей помогал как мог, но вдвоем они больше путались в собственной одежде, чем раздевались. Энарей ерзал под мужчиной, сорванно вздыхал и непрестанно лез целоваться, а отпустить из рук такого податливого и страстного любовника не было никаких сил. Какие-то из многочисленных завязок на одежде у Зарена они все же порвали, чтобы распутывать хитрую шнуровку на боках длиннополой рубахи не хватало терпения, а так хотелось как можно скорее прикоснуться к обнаженной коже. Под конец растерявший последнюю выдержку Атрей попросту задрал подол и, пока Зарен чертыхаясь распутывал завязки, жадно гладил того по худым ногам, постепенно забираясь ладонями все выше и выше. - Какой же ты красивый, - жарко шептал мало что соображающий от дурманящей страсти воин, покрывая жадными поцелуями оголенную кожу. – Стройный и гибкий, словно… А ноги у тебя, как… - Как у кого? – неожиданно весело спросил Зарен. С рубахой он разобрался – осталось только через голову стянуть – и теперь озорно поглядывал на любовника. С растрепанными волосами и неровными пятнами румянца на щеках энарей меньше всего походил на человека, собирающегося что-то обсуждать, но неожиданно цепкий взгляд из-под светлых ресниц не давал отмолчаться. Атрей сейчас с трудом мог припомнить вопрос, что уж говорить о достойном ответе. Словеса обычно до того плетут, как без одежды остаются, а теперь не отвертеться – изволь что-нибудь связное да красивое сказать, а то не ровен час обозлится жрец на такое косноязычие. - Как у Летящей, - выдавил из себя Атрей. - Это ведь твоя кобылица? В нашу первую встречу я сказал, что у тебя не выходит казаться милым, - преувеличенно серьезным голосом проговорил Зарен. – Я был неправ. Ничего приятнее мне в жизни не говорили. Энарей вывернулся из своей рубахи, игриво бросил ее в лицо опешившему от таких слов Атрею и споро перевернулся на живот. Мужчина торопливо скинул с себя последнее и жадно приник к вожделенному телу. Кожа Зарена пылала огнем и холодила шелковой нежностью. Ни шрамов, ни ожогов. Только молочная белизна не знавшего солнца тела и легкомысленные веснушки, которые однажды спасли Атрею жизнь. Хотелось поцеловать каждую из них, ни одну не обделив вниманием. И мужчина не отказал себе в этом удовольствии: губами и языком скользил по угловатым плечам, ладонями с силой проводил по вздрагивающему под ним телу и шалел от вседозволенности и страсти. Зарен прерывисто дышал и беззастенчиво ерзал, сводя любовника с ума своими движениями. Атрей и рад был подольше насладиться простыми прикосновениями и незатейливыми касаниями, но ладный мальчишеский зад, нахально прижимающийся к нему, сводил всю выдержку мужчины на нет. - Вот, возьми, - Зарен пихнул в руки Атрею маленькую баночку с жирной пастой и уткнулся лицом в сложенные руки. Что-то во всем этом было неправильным, и Атрей, поколебавшись чуть-чуть, решительно перевернул темнящего любовника на спину. Зарен взбрыкнул и попытался стыдливо прикрыть пах ладонями, но и без того стало понятно: энарей был совершенно не возбужден. - Не хочешь, что ли? А чего ж тогда ластишься? – как Атрей ни старался, обида все-таки коварно проскользнула в его голосе. - Не в этом дело, - Зарен подтянул к груди ноги и весь как-то сжался. – Я же энарей. Нас с самых первых дней в храме опаивают всякой дрянью, чтобы мужскую стать извести. Ты разве не знал, что в постели мы навроде женщин, ничего толком не можем? - Так уж и ничего? Атрей мягко потянул Зарена на себя, заставив раскрыться и убрать нервно подрагивающие ладони. Юноша и впрямь был почти не возбужден, а неуместное смущение только ухудшало и без того безнадежное дело. - Глупый ты, хоть и умнее меня в дюжину раз, - мурлыкнул Атрей, покрывая горячими поцелуями доверчиво подставленную шею и плечи. – Напридумывал себе невесть что и держишь внутри, жизнь себе отравляя. Если ж по любви и согласию, завсегда хорошо будет. Веришь мне? Зарен судорожно кивнул и весь растекся, расслабился под сильными руками мужчины, позволяя себя изучать и гладить в самых сокровенных местах. Атрей с силой проводил ладонями по бокам, прихватывал чувствительную кожу зубами, заставляя любовника выгибаться под ним от острых, на грани боли, ощущений. Энарей метался по ложу, то плотно прижимаясь к мужчине, то обессилено откидываясь и полностью доверяясь чужим рукам. Грубоватый и сильный Атрей сводил с ума медленными и такими властными ласками, пугая и одновременно завораживая непривычной жрецу мощью, от которой не было спасенья, да и не желалось его. Кожа Зарена покрылась испариной, а напряженные мышцы мелко подрагивали под ладонью Атрея. Мужчина мягко надавил ему на колени и развел ноги в стороны. Спустился поцелуями от колена до самого паха и, не утерпев, лизнул розовую головку. Здесь сила и напор были излишни, и Атрей, зачерпнув пальцами мазь, медленно погрузил в горячее тело палец, одновременно выцеловывая тонкую кожу на внутренней стороне бедер и легонько проходясь языком по полувозбужденному члену Зарена. Энарей кусал собственную ладонь и, не владея собой, норовил свести ноги. Атрей не позволял ему этого и все настойчивее пальцами разрабатывал медленно поддающиеся напору мышцы. На эти прикосновения Зарен реагировал особенно остро, тогда как попытка ласкать его член рукой сводила все усилия мужчины на нет. - Давай уже, сил никаких больше нет, - выдохнул совсем разомлевший жрец. Стоило бы еще обождать, но Атрей и сам мало что соображал из-за тяжелой пелены возбуждения, что накрыла их обоих. Не желая терять ни мгновения, он просто закинул ногу Зарена себе на плечо и как мог осторожно качнулся вперед. Упругая, напряженная плоть охватывала туго до боли и сладостных спазмов в паху. Хотелось двигаться как можно быстрее и сильнее. Двигаться вперед до самого конца и медленно выходить, чтобы с новым толчком почувствовать, как горячо и влажно внутри. Атрей сдерживался как мог и старался подобрать нужный угол, чтобы Зарену тоже было хорошо. В такт толчкам мужчина мягко сжимал ладонь на чужом члене, пытаясь передать собственные ощущения, и это неожиданно сработало. Энарей тонко вскрикнул, как от боли, его член слегка дернулся в кулаке Атрея, и жемчужные капли семени медленно потекли на впалый живот. Мужчине хватило пары движений, чтобы кончить следом. Обессиленно упав рядом с любовником, Атрей неловко ткнулся губами во влажный висок и хрипло проговорил: - Может, с бабами у тебя и не выйдет, но я не в накладе.