Сделка

Ханс стоял рядом и смотрел на горизонт из-за плеча Эльзы. На синей глади медленно покачивался корабль, постепенно тая в дали, оставляя о себе лишь смутное воспоминание. Королева впилась взглядом в исчезающее судно, мысленно взвешивая в уме варианты иного развития событий. При другом стечение обстоятельств стоящий слева от неё мужчина сейчас мог бы находиться на том корабле, а не здесь, на суше, в полной безопасности и со свободными от наручников руками. Какая судьба могла постигнуть её, если бы она сразу согласилась отправить его обратно домой, как подлого шарлатана и предателя, отбывать уготованную ему кару? Может, так и стоило поступить? В любом случае, теперь у неё нет путей к отступлению, слишком уж все далеко зашло. Слишком многое было поставлено на кон. Когда прощальная церемония завершилась, и пришедшие в последний раз поглазеть на принца Людвига и его свиту люди разошлись, Эльза медленно спустилась к берегу и остановилась у края. Был прилив, безбурный, тихоокеанский, и каждые несколько секунд вода в спокойной лагуне чуть-чуть поднималась. Кое-кто жил в самой крайней водной кромке – мелкие прозрачные существа взбегали с волной пошарить во влажном песке. Крошечными органами чувств они проверяли новое поле, а вдруг там, где во время последнего их наскока ничего не было, окажется еда – птичий помет, мошки, неожиданные отбросы наземной жизни. Словно несчетными зубчиками небывалых грабель, они прочесывали и вычищали песок. Девушка не могла оторваться от этого зрелища. Она осторожно провела рукой по переливающемуся в солнечных искорках морю, мысленно содрогнувшись от вспыхнувших воспоминаний – то же место, те же водные просторы, но застывшие под сковавшим их ледяным покровом. Её покровом. Она сидела на корточках у края воды, наклоняясь, белокурые пряди свисали ей на лоб, на глаза, а утреннее солнце градом пускало в неё невидимые стрелы. Прилив заставил Эльзу попятиться, заполнял следы и превращал их в маленькие озера. Выхватив оказавшуюся рядом по воле волн палку, выбеленную, обкатанную, она начала перебирать ею песок, стараясь по-своему направить усилия маленьких мусорщиков. Она рыла в песке канавы, их заливала вода, и Эльза сталкивала в эти воды своих подопечных. Замирая от волнения, она довольствовалась господством над живыми тварями, пускай и такими маленькими. Интересно, в жизни так же нужно себя вести? Вдруг холодный ветер легко качнул её фигурку, но она даже не поежилась, в отличие от выжидавшего её принца. Он притаился за углом, старательно делая вид, что разглядывает усердно выложенную на камне фреску. Но девушка была так явственно поглощена своим занятием, что Ханс, в конце концов, совершенно перестал прятаться. Как ни странно, но людей на рынке оказалось немного, потому никто не стал обращать на мужчину особого внимания, но избежать обращенных к нему косых взглядов было невозможно. Он не мог перестать думать о том, какую значительную роль ему дано сыграть в предстоящем торжестве. Коронация, свадьба, почести, банкет, от этого кружило голову. Он, вроде как, радоваться должен, но он не мог. Все это он заполучил не собственным трудом, ему просто-напросто повезло оказаться рядом в нужном месте и в нужное время. Принц все еще не мог понять, в чем кроется настоящий замысел королевы, так как себя он считал последним человеком, на кого мог упасть выбор войти в список главных правителей королевства, такое неземное везение его настораживало. Но еще он постоянно думал об Эльзе. Не как о строгой и неумелой правительнице, а как о простой девушке, ставшей единственной в его жизни, кто не только был готов вознести его к небесам, но и вступился за него и его честь. В свете недавних событий никогда бы он не подумал, что станет причиной раздоров в её семье, причем не заслуженно, а просто потому, что королева ему слепо верила, что получит если не прощение, то хотя бы притязательный нейтралитет, станет её последней надеждой на спасение Эренделла. Он был, мягко говоря, обескуражен. И поэтому он не хотел её подвести. Странно, но так оно и было. Ему хотелось доказать ей, что он оправдает её надежды и покажет, на что способен Ханс Вестергуард! Вода прибывала, и только узкая полоска твердого берега оставалась между белым бугристым подножьем террасы и морем. Ханс пошел по этой полоске, потому что ему надо было хорошенько подумать, а хорошо думается только тогда, когда идешь, не глядя себе под ноги. И вдруг, бредя вдоль воды, он изумился. Он вдруг понял, как утомительна жизнь, когда заново приходится укладывать каждую тропку, и чуть ли не все время, пока не спишь, ты следишь за своими вышагивающими ногами. Мужчина остановился, окинул взглядом обожженный пляж, первое его прибытие в Эренделл вспомнилось ему как что-то из дальнего, лучезарного детства, и горько усмехнулся. Подойдя к так и не заметившей его появления королеве, он запнулся. Он запутался в мыслях, неясных оттого, что ему не хватало слов, чтобы выразить их. Нахмурился и стал обдумывать все сначала, украдкой наблюдая за действиями будущей жены. Стоило только последним словам проскользнуть в его голове, как у него перехватило дыхание. Только теперь до него со всей серьезностью дошло значение этих слов. Будущая жена. Вся жизнь - бок о бок рядом с ней, все обиды и ненастья, горести и печали, радость и восторг, тоска и потеря, смех и плач. Общие жизни. Общие годы. Общие дети. Общие внуки. Жизнь рядом с тем, кто однажды хотел тебя убить. Он подивился тому, что раньше не придавал этому никакого значения. Теперь же он понял, как ошибался. А она понимала, на что обрекает себя? А Эльза корпела над водной кромкой, не отрываясь от собственного занятия. Ей богу, как ребенок, впервые увидевший океан. После недолгих раздумий, он тихо кашлянул, тем самым привлекая к себе внимание бывшей, казалось, за тысячи миль от этого берега королеве. Холод, леденящий холод исходил от склонившейся над землей хрупкой фигурки, пробираясь в его голову и мозг, по спине пробежали мурашки, холодные, царапающие, заползающие все глубже и глубже под кожу. Но неожиданно возникшее помутнение быстро исчезло, и Ханс смог вздохнуть свободной грудью. - Чего тебе? – безразлично бросила она, поворачивая к нему мрачное лицо. Эльза была явно не в духе. - Сегодня прохладное утро. Лучше вернись в замок, а то простудишься, - сказал тот первое, что пришло ему в голову. Он не знал о том, что она никогда не сможет замерзнуть, никогда не почувствует зябь и мороз. Она, выпрямляясь, бесцветно рассмеялась в ответ на его слова, но затем сразу посерьезнела. Глаза её были какие-то пустые, как у рыбы, а уголки губ немного опустились вниз. - Трон уже твой, так что можешь не ломать комедию. Никогда не любила низкопоклонников. - С каких это пор забота вдруг стала актом подхалимства? – скрестив руки на груди то ли от исходившей от девушки прохлады, то ли от вызванного недовольства, спросил Ханс. - В твоем случае это вполне объяснимо, - тяжело вздохнула она, обращая свой взор на пестреющий в небе солнечный диск. Сведя брови на переносице, он решил промолчать, так же переведя взгляд в сторону неба. Он понимал причину злости королевы, как уж тут не понять. Он сам был ею. Из-за него она снова поссорилась с сестрой, ха, уже дважды, но, как ни странно, в обоих случаях девушки словно бы поменялись местами. Теперь его защищает та, которая невзлюбила его еще с самого первого их знакомства – на балу, а по уши влюбленная принцесса вопиюще призывает изгнать принца из королевства. Он ждал, вдыхая соленый воздух и прислушиваясь к крикам птиц, надеясь на лучшее, но готовый к худшему. Вздохнув, он первый решил нарушить повисшее между ними неловкое молчание. - Мне жаль. Я не хотел, чтобы все так обернулось. - То, что происходит сейчас, касается только меня. Я заварила эту кашу, а значит, именно я во всем этом виновата. Не извиняйся. В сказанном ею чувствовалась горечь, так что даже напущенная жесткость не смогла этого скрыть. Казалось, она сама хотела убедить себя в том, что говорит, что уже запятнавший себя в прошлом Ханс ни при чем, ведь, как никак, а это она предложила ему пойти на эту сделку, глупо было бы обвинять его после совершенного ею поступка. И все же, её не покидало неприятное чувство правильности происходящего, словно все четко идет по уже заранее написанному сценарию, только что-то ей не по душе выбранная для неё роль. Такая внезапно вызванная уверенность пугала девушку, ведь разве принц заслужил право быть тем, от кого будут зависеть судьбы тысяч человек? Погрязшие в песке ноги туфли не желали слушаться девушку, и она, освободив себя от натирающей лодыжки обуви, уперлась подошвами ног в мокрый песок, блаженно прикрыв глаза. Две туфельки мгновенно растаяли прямо на глазах у принца, превратившись в две лужицы, уносимые очередной волной. - Все еще не могу к этому привыкнуть, - заворожено выдохнул Ханс, глядя на то место, где мгновениями назад находилась женская обувь. Эльза же никак не отреагировала на его слова, лишь распахнула скрытые веками глаза, упоенная живописным видом рассветных облаков, приобретших в своей гамме белые, оранжевые и розовые цвета. Созданные природой нежные краски успокаивали, давали насладиться покоем и ощутить себя полностью свободной, легкое дуновение неукротимого ветра приятно обдувало лицо, казалось, стоит только расправить руки, как ты высоко-высоко взлетишь в небо и будешь парить над землей. Ей хотелось побыть одной, нужно было обдумать сложившуюся ситуацию без чьей-либо помощи, но Ханс, казалось, не понимал этого. Прогонять она его не хотела, списывая все на то, что это было бы очень некультурно с её стороны, да и не было у неё ни сил, ни желания отталкивать кого-нибудь от себя еще. А он все еще стоял рядом, молча сложив руки за спиной, и наблюдал за застывшим, скованным, точно льдом, пейзажем, погруженный в собственные мысли. Про себя девушка отметила, что выглядеть Ханс стал лучше прежнего. Все еще несколько бледный и с залегшими под глазами синими кругами, но он не казался таким уж побитым и униженным, как то было раньше, наоборот, он улыбался, наслаждаясь тем, что компанию ему составляют не подлые отбросы общества, а вполне лояльный и интересный человек, а именно, королева. В чистом, приятно пахнущем вереском костюме на него было приятно смотреть, и Эльза с чистой душой могла это признать. Все-таки он был довольно привлекательным человеком, но королева отличалась от своей сестры и не смела доверять внешности. Отвернувшись, она, ничего не замечая перед собой, снова погрузилась в неспокойные думы. - Свадьба через два дня, если ты за этим сюда явился, - после недолгого перерыва, сухо сказала Эльза, не глядя на принца. Сперва мужчина опешил, не ожидавший услышать нечто подобное, но затем, повернув голову к девушке, тихо ответил: - Я знаю. Но не это стало причиной того, что я сейчас здесь. - И что же? - Мне просто хотелось сказать, что… Я не подведу тебя. Хотел, чтобы ты это знала. Я много раз ошибался в жизни, выбирал неверные решения тогда, когда у меня не было права на ошибку, но это единственное, в чем я твердо уверен. Я справлюсь. Мы справимся. Можешь мне довериться. На сказанном собеседником «мы» Эльза едва заметно содрогнулась, но ничто более не выказало вспыхнувшего в ней беспокойства. Она была определенно не готова к браку, к отношениям с этим человеком. Хотя здравый разум отчаянно взывал к тому, что романтическая связь между ними определенно невозможна, что их общение будет ограничиваться лишь деловыми разговорами за ужином или за светской беседой в кругу других почетных личностей, что именно такой сулит быть вся её дальнейшая жизнь, серой и холодной, но это было верным решением. Разве о таком она мечтала еще в детстве, с мечтательной улыбкой грезя о прекрасном принце на белом коне? И все же, жизнь не всегда идет так, как того хочется, этот урок она зарубила себе на носу еще будучи маленькой девочкой. Потупив взгляд, она томно вздохнула, затем, подняв глаза на принца, сдержанно кивнула на его реплику, изобразив на лице некое подобие улыбки. Они замолчали. Снова наступила давящая тишина, прервать которую никто не решался. Проходило время, а они все стояли на своих местах, замершие, точно статуи, боясь нарушить окутавшую их гармонию. Ханс поймал себя на мысли, что стоять на берегу и смотреть вдаль, далеко-далеко за горизонт, слушать шум прибоя и завывание ветра, смешиваемые с криками чаек и наблюдать за то исчезающим, то появляющимся в облаках солнцем было приятно. - Я просто хочу запомнить этот момент, - внезапно сказала девушка, тем самым заставляя Ханса обернуться на её голос. Если бы не сложившаяся удручающая ситуация, он мог бы допустить, что она говорила о нем, якобы хотела запомнить момент, когда они рядом, одни, около переливающегося в солнечных лучах лазурного океана. Мысленно он отвесил самому себе воображаемый подзатыльник за глупый полет фантазий, подивившись собственной небрежности. - В смысле, - между тем продолжила королева, - посмотри, разве это не прекрасно? Когда еще может выдаться такая возможность? Наслаждаться живой картиной, на время забыться в этом неугомонном мире. Ведь скоро все измениться. Больше не будет таких дней. Будет только работа, работа, и еще раз работа. Так сложно. Она не заметила, как обхватила себя руками, но поняла это лишь тогда, когда закончила говорить. Ханс слушал, но подсознательно осознавал, что сказанные девушкой слова были обращены, скорее всего, к ней самой. Словно она хотела достучаться до себя, сломить возведенную внутри неё брешь отчужденности и страха. А она боялась. Боялась неизвестности, боялась разочаровать доверившихся ей людей, боялась навредить, она боялась самой себя. - Этот мир алчен и жесток, но даже в нем есть красота, дающая нам повод жить дальше, не так ли? – слегка склонив голову на бок, спокойно сказал тот. Эльза неопределенно взглянула на принца, перевела помутненный взгляд на спешащий кто куда люд, затем на величественный дворец, достойный своих повелителей, и снова на прилежно изучающего её лицо Ханса. Под давлением его взгляда становилось неприятно, но девушка промолчала на этот счет. - Да, ты прав. И снова молчание. - Может, пройдемся? – махнув рукой вдоль побережья, в конце концов, предложил принц. Недолго подумав, Эльза неуверенно кивнула и, слегка приподняв подол отражающего солнечные блики платья, последовала за вышагивающим впереди мужчиной. Прогулка по берегу оказалась довольно длительной, пара шла тихо и бесстрастно, искоса, чтобы никто не заметил, любопытно посматривая друг на друга. Они не говорили, думая каждый о своем, но мысли обоих то и дело возвращались к сомнениям о будущем. Общем будущем, насколько они могли судить. Для Эльзы казалось довольно странным делить это спокойное летнее утро с Хансом. Шагать по узкой намывной полосе, на самом краю между водными просторами и шумными улочками, наслаждаться ленивыми лучами солнца, скользившими по лицу, чувствовать мягкий влажный песок под ногами. Сбивчивое бормотание толпы и бьющиеся о мокрую землю волны набирали силу, заставляя тишину отступать. И вместе с тем королева чувствовала, как внутри нее тоже что-то отступает, она как будто оттаивала, восторгаясь манящими к себе живописными красотами выступившего пейзажа. Сам Вестергуард косился на неё, надеясь, что она не замечала его взгляды. Но девушку он больше не интересовал. В её глазах виднелась легкая поволока, и она шла, по-детски глядя себе под ноги. Они преодолели уже где-то четверть пляжа, неспешно следуя по бесконечной тропинке, и перед ними, на опушке, показались небольшие домики, вид которых напоминал какую-то сказку. Красные черепичные крыши, распахнутые ставни, горшки с цветами у каждого окна. И люди, пока что казавшиеся совсем маленькими, собравшиеся в кучки на улице, дружелюбные и приветливые. Эта картина вызвала мечтательную улыбку на лице королевы. Витавшие меж мужчиной и девушкой умиротворение и тишину никак нельзя было назвать неловкими, скорее взаимно принятыми, дающими порассуждать о чем-то своем, при этом не вызывая никаких неудобств или смущения у соседа. И им было по душе такая компания. Невольно принцу в голову полезли тягостные воспоминания из их с Анной прогулок, когда она, окрыленная тем, что рядом с ней стоит парень её мечты, без устали тараторила какую-то чепуху, тем самым вызывая в нем раздражение. Но Ханс, как истинный джентльмен, к тому же не желающий оттолкнуть от себя единственный на тот момент шанс разбогатеть, покорно молчал, вполуха слушая энергичную речь принцессы. Он был рад, что её старшая сестра не оказалась такой же выбивающей из колеи болтуньей, такая спутница его устраивала. Сам по себе как-то завязался разговор о событиях общественной и государственной жизни королевства, затрагивались также вопросы о судовом кодексе и экономике. Они начали неуверенно, потом более живо ворковать о курсе деятельности и собственных позициях в обществе, о политическом устое, о полномочиях и правах граждан, и, что уж тут скрывать, Ханс отлично показал себя, объясняя все как есть доходчивым легким языком, приводя королеве понятные примеры, тем самым поучая впитывающую в себя информацию, словно губка, королеву. Она не могла не признать, что услышала много нового из уст собеседника, он действительно давал много полезных советов и уроков, тем самым подтверждая свою осведомленность в собственном увлечении. То, с какой легкостью он все это рассказывал, почти без запинок и в порыве энтузиазма размахивая руками, наводило Эльзу на забавные мысли, словно принц еще с младенческого возраста на зубок вызубрил каждый абзац из всех известных миру книг. Она не сводила с него глаз, вслушиваясь в пламенную речь, лишь изредка перебивая, чтобы уточнить оказавшуюся непонятной ей деталь, и мысленно гордясь собой, когда меж непрерывного потока слов всплывали знакомые термины. Хансу льстила её заинтересованность, и на протяжении всей тирады голос его звучал громче обычного, хотя сам он этого не замечал, но стоило ему затронуть тему о преступниках, как он сразу покорно сник, опасливо покосившись на Эльзу. - Все в порядке. Ты не враг мне. – Завидев его поникшее состояние, робко приободрила его девушка. Напряженно сглотнув, он странно посмотрел на неё. - Почему ты защищаешь меня? Я столько плохого натворил, я сам не смог бы простить себя, так как ты это делаешь? - горько ухмыльнулся тот, но изумрудные глаза его были мрачными. - Я не простила тебя. Я просто знаю, что ты не причинишь мне вред. Так зачем опасаться безобидного человека? «По-крайней мере, сейчас», - в уме продолжила она, но на деле промолчала. - И все равно я не понимаю. Окинув взглядом представшую виду улочку, Эльза заботливо начала всматриваться в каждую её деталь, в мелькающие лица горожан, пересчитывать каждую черепицу на крышах, примечать расцветающие на лавках и в горшках цветы. - Двенадцать лет я могла лишь наблюдать за Эренделлом из окошка самой высокой башни замка. Ни с кем не контактировать, не заводить друзей, просто наблюдать. Быть пленницей в собственном доме. Но я полюбила это королевство, его улочки, его шумиху и жизнь, полюбила настолько, что не могла бы просто так дать всему этому завянуть. Особенно из-за такой неумехи как я. И ты помог этому месту тогда, когда я почти разрушила его. А такое я никогда не забываю. Ты сделал за два дня больше, чем я за все время своего правления. Спас их. Спас меня от гибели… - А потом попытался убить, - перебил её мужчина, по инерции сжимая руки в кулаки. Ему уже было неприятно от того, что он начал этот разговор, он активно соображал, как бы увильнуть от темы. Но, как оказалось, ответ пришел сам собой. - Давай не будем об этом, - прерывисто выдохнув, сжалась Эльза. Ханс кивнул, соглашаясь с её решением. Ему тоже было не по себе от этих колющих видений, слегка размытых в его памяти, словно все события того дня происходили не наяву, а во сне. Анна рассказала Эльзе свою трагедию. Буквально через час после того, как принца посадили за решетку. Она нервничала в тот день, это было заметно по выступившим на лбу каплям пота и слегка подрагивающим пальцам. И она начала свой рассказ от начала и до самого конца, когда Ханс прямо на глазах разрушал ту сладкую иллюзию любви, которую она сама возвела в себе, хлестал каждым своим жестом и едким словом, не замечая полных обиды и ненависти слез, крушил и рвал на куски девичье сердечко. Принцесса много раз запиналась. Ей было тяжело, это явно. Также она упомянула и о настоящих мотивах принца, а именно – убить Эльзу, чтобы Анна заняла место королевы, а Ханс, соответственно, стал королем. Но Эльза так и не смогла понять, почему он не дал ей умереть от арбалетного болта одного из сторонников Варавского, ведь тогда бы не возникло никаких проблем, он мог списать все на то, что не успел спасти королеву, Анна бы ничего не заподозрила, а он спокойно взошел на трон. Этот случай очень её беспокоил, впрочем, отвращение к его поступку пересиливало любопытство. И этот факт еще больше усугубляло то ненормальное рвение королевы поставить его на место короля, впрочем, недолго поразмыслив над этим вопросом, она пришла к заключению, что двигало ею только понимание того, что он был бы хорошим правителем, хоть и избравшим неверный путь к захвату власти. Через короткое время, обменявшись с мужчиной некоторыми учтивыми фразами, Эльза ушла, оставив его одного стоять на берегу, с некой тоской смотря вслед её удаляющейся фигуре. *** Эльза окончательно запуталась. Всего пару мгновений назад она стояла у высоких, массивных дверей, а потом они распахнулись, и девушку будто окунули в ледяную воду. Странное сравнение, особенно учитывая то, что она даже никогда не знала, каково это - почувствовать скручивающий нервы и режущий кожу холод. Но, тем не менее, все было именно так. Чужие взгляды кололи и обжигали, рьяные, изучающие её со всех сторон, словно разъедающие, и где-то внутри расползался мерзкий холодок, затопляющий её всю. Кожа невыносимо пылала, будто у неё на спине была мишень. Крикливо-яркое пятно, в которое вонзались дротики из людских взоров и шепотков. Прямо там, между лопатками, где ткань свадебного платья становилась тоньше и прозрачнее, лишь слегка прикрывая плечи и низ шеи. Свадебного платья. На самом деле свадебного. От понимания этого захватывало дух, и подкашивались коленки. Белого, сшитого на заказ из роскошной атласной ткани, мягко скользящей по телу, с тонкими, едва ли заметными сплетениями кружев, доходящего до самого пола. Платья, достойного особ королевских кровей. Но с каким трудом она заставила натянуть на себя эту красоту, с какой натяжкой ей давался каждый шаг к алтарю, где её уже с нетерпением поджидал он. По иронии судьбы именно она в этом платье нетвердой поступью шла вперед по устеленной лепестками алых роз дорожке, шаг за шагом приближаясь к новой жизни, пытаясь осознать, как очутилась здесь. Ведущий её под руку человек – Стефан Разенграффе, кровный дядя королевы – с чувством сжимал её дрожащие руки, подбадривающе бормоча какие-то напутствия, но до неё не доходило ни одно слово. Кровь билась в ушах оглушительным набатом, заглушая монотонные звуки музыки, сквозь закрывшую её лицо полупрозрачную фату она почти ничего не видела, но шестым чувством ощущала каждый шорох и каждую пару глаз средь толпы. Удерживающие на весу букет орхидей ладони тряслись, а нежные лепестки покрылись тонкой корочкой льда. Она не хотела идти вперед, но титаническими усилиями заставляла себя делать каждое движение. И тут она наткнулась взглядом на полные отчаяния глаза сестры. Она не ожидала, что девушка явится в церковь, потому оказалась несколько потрясена её присутствием на празднике, ведь все эти два дня они и словом не обмолвились, вообще, старательно избегали друг друга. Ей стало дурно. Эльза буквально слышала её умоляющий крик, видела стекающие по щекам слезы, но кроме неё этого никто больше не видел. Анна буквально умоляла её остановиться, хотя знала, что ничего этим не изменит, как ни старайся. Королева не могла более выносить этот взгляд и отвернулась, боясь, что это в конец подкосит её уверенность, и она просто сбежит, срывая с себя украшения и идеальное, даже слишком, платье. Но вот надежные руки дяди отпустили её, передавая под опеку будущего мужа. Она хотела остановить его, громко крикнуть на весь собор и с силой оттолкнуть от себя возвышавшегося над ней мужчину, но вместо этого спокойно дала себя увести под своды алтаря. Ханс поддерживал её. Когда пальцы мелко дрожали от напряжения, витавшего в воздухе, когда колени подгибались от едкости окружающих, когда ладошки влажнели от нервного возбуждения, он легко взял её руки, своими прикосновениями давая понять, что в этом зале есть человек, не настроенный скептически или недовольный её поспешным решением. Это было, пожалуй, лишь представление для толпы, но, как ни странно, его прикосновения действительно немного успокоили дрожащую всем телом девушку, дав ей сделать насколько рваных вдохов. Он улыбался, но не фальшиво, не подстраиваясь под настроение публики, а искренне, тепло, заставляя Эльзу сглотнуть подступивший к горлу ком и привести себя в порядок. Когда огрубевшие руки внезапно выскользнули из её собственных, она заволновалась, но, как оказалось, напрасно, так как в тот же момент жених аккуратно откинул с её лица закрывавшую прекрасное девичье лицо фату. У неё перехватило дыхание, как и у него самого. В этот миг ничто больше не было важно. С искренней улыбкой передав букет стоящей рядышком маленькой девчушке, Эльза снова вложила ладони в руки Ханса, напряженно покусывая нижнюю губу. Священник, традиционно переплетя их правые руки белоснежным платком, начал свою однотонную речь. Все замерло, казалось, даже время прекратило свое движение, ожидая, что же случится в конце. Эльза почти не слушала слов старика, крепко сжав челюсти. Подняв глаза на принца, нет, короля, она заметила едва ли проскользнувшую на тонких устах улыбку, обращенную только ей. Она запуталась еще больше. Уж не испытывал ли он к ней какие-то чувства? Когда в воздухе замерли решающие слова, «Если кто-то против этого брака, пускай поднимется с места и скажет об этом или замолчит навечно», Эльза напряженно выдохнула. Но ничего не произошло. Все молчали, даже сдерживающая подступивший к горлу рвотный порыв принцесса, все это время сверлившая взглядом их парочку. Она стояла всего в паре метров от них, как в тот день, на коронации Эльзы, но на этот раз она не улыбалась, не щебетала от гордости за сестру, не могла, она нацепила на себя угрюмую маску и весь день ходила как грозовая туча. - Тогда продолжим, - заключил священник, развязывая сплетающий руки молодожен платок. К ним торжественно подошел маленький белобрысый мальчик, на маленькой подушке преподнося им два золотых кольца. - Поскольку не было указано обстоятельств, которые могли бы воспрепятствовать этому брачному союзу, я спрашиваю тебя, Ханс Вестергуард, согласен ли ты взять в жёны Эльзу Разенграффе? Будешь ли ты любить, уважать и нежно заботиться о ней и обещаешь ли ты хранить брачные узы в святости и нерушимости, пока смерть не разлучит вас? Если это так, подтверди это перед Богом и свидетелями словами "Да, обещаю". - Да, обещаю. - Эльза Разенграффе, согласна ли ты взять в мужья Ханса Вестергуарда? Будешь ли ты любить, уважать и нежно заботиться о нём в Господе и обещаешь ли ты хранить брачные узы в святости и нерушимости, пока смерть не разлучит вас? Если это так, подтверди это перед Богом и свидетелями словами "Да, обещаю". - Да, обещаю. – нервно сглотнула она. У неё перехватило дыхание, в голосе зазвучала легкая хрипотца, но она не обращала на это внимание, приковав помутневший взгляд к добрым и придающим уверенность глазам Ханса, словно бы говорившим ей: «Все в порядке, тебе нечего бояться». Все было так быстро и неистово, что больше походило на битву, но, когда решающие слова были произнесены, пришло осознание, что это – их последний бой. Нельзя было отступать назад. А теперь было празднование победы. Полное фальши, чужого неверия и лицемерия тех, кто слащаво улыбался молодым, но считал происходящее лишь праздником лжи. И Эльза почти соглашалась с ними. Она еле удерживала судорожные всхлипы, вызванные горечью утраты всего, что она когда-либо ценила. Это было падение. Полное фиаско. К ним поднесли кольца, две нематериальные цепи, призванные навсегда связать их вместе. Взяв одно кольцо, Ханс, нежно взяв ладошку Эльзы в свою, посмотрел ей в глаза, заглядывая в самую душу. - Прими это обручальное кольцо как символ и обещание моей любви и верности во Христе Иисусе. И надел кольцо на её безымянный палец. Сколько было лжи и фальшивости в одной лишь этой фразе. Эльза едва ли сдержалась от того, чтобы скривиться, но вместо этого она, упрямо идя против собственных кричащих сейчас же остановить это безумие чувств, взяла второе кольцо и, сильно сжав его меж пальцев, набрала в легкие побольше воздуха. - Этим кольцом я обещаю хранить любовь и верность во Христе Иисусе. И сделала то же самое, что мгновением раньше сделал Ханс. На лбу у него появились маленькие складки с проступившими на коже бусинками пота. Он нервничал, чертовски нервничал, и стоило поднять только глаза на сжимающуюся от каждого движения Эльзу, как он понимал всю трагичность данной ситуации, пропускал сквозь себя, чувствуя каждой клеточкой тела. Для неё это было в разы тяжелее, потому он всячески старался приободрить её, при этом успокаивая самого себя. Но стоило только кольцу плавно скользнуть по его пальцу, как сердца обоих забилось чаще, а опиравшаяся на него девушка облегченно вздохнула. Все закончилось. Почти. - Властью, данной мне Господом Богом нашим, я объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту. – Закончил говорить священник, с прорезавшим тишину грохотом захлопнув толстый старый фолиант. В голубых глазах на секунду промелькнул испуг, но она быстро взяла себя в руки, твердо поднимая вверх острый подбородок. Королева знала, что так будет, заранее подготовилась к этому, но все равно было как-то не по себе. Ханс долго всматривался в её лицо, но не смог вынести для себя никакой информации. Кажется, она была готова. Ханс наклонил свое лицо к ней и легко коснулся устами её нижней губы, потом отстранился и наклонился уже над верхней, несильно потягивая мягкую плоть на себя. Эльза вся напряглась, задержав дыхание и прикрыв слегка подрагивающие веки, оробело и неумело целуя в ответ. Мурашки пробежали от головы до пят, когда язык мужчины ощутимо скользнул между губ, аккуратно врываясь в рот. Но не было тех взрывающих разум вспышек возбуждения или сносящего голову с катушек чувства полета, так эмоционально описывающихся в дешевых романах. Просто вкус чужого языка. Неприятного, липкого, влажного, язык человека, которого она даже не могла назвать другом. Поцелуй длился недолго. В Хансе чувствовалась какая-то скованность и неуверенность, но девушка понимала, что он просто хотел дать ей как можно больше свободы. И она была благодарна за это. Отстранившись от мужа, Эльза смущенно заморгала, как бы смахивая с себя внезапно подступившее наваждение, на щеках играл легкий румянец. Нехотя отпрянув от неё, он удивленно наблюдал за выпущенным изо рта клубком пара, коротко рассмеявшись, остановил взгляд на жене. Она осторожно облизнула губы, с трепетом очерчивая взором засиявшую на лице мужчины радостную улыбку. В душе что-то полыхнуло, и он с непривычной для него заботой посмотрел на девушку. Может, она и не была рада этому браку, но ненавидеть себя или его за свершенное не собиралась. Она просто смирилась. Брак заключен. Далее по списку шла коронация самого Ханса. Хоть он и стал её мужем, но для того, чтобы заполучить трон официально, нужно было пройти церемонию. Буквально через минуту монах предъявил взору такую же подстилку, на которой молодоженам поднесли кольца, но на этот раз на ней находились королевские скипетр, держава и корона. Эльза продолжила стоять рядом, шумно втягивая воздух приоткрытым ртом. Над головами зазвучали поющие гимн Швеции мелодичные голоса, вновь заиграла расслабляющая музыка, но стоило только всем шумам оборваться, как епископ начал произносить молитву. Закончив свою монотонную речь, он посмотрел на Эльзу, взглядом прося выполнить её задачу. Она, едва заметно кивнув, обхватила почти не дрожащими руками корону, и обернулась к опустившемуся перед ней на колени Хансу. Проговорив свою часть клятвы, Эльза с готовностью надела корону Хансу на голову, чувствуя под кончиками пальцев пряди светло-каштановых волос. Она словно добровольно отдавала ему часть себя, разделяя вместе с ним свою власть. Стоило только металлу коснуться его головы, как у неё словно камень с души свалился. Ей было хорошо от того, что это задание выпало ей. Теперь она была точно уверена, что поступает как нужно, хотя неприятный осадок все же оставался на душе и никуда не уходил. Снова приняв вертикальное положение и гордо расправив плечи, Ханс развернулся к епископу, беря в одну руку скипетр, а в другую – державу. Как это делала Эльза в день своей коронации, когда её собственная и жизни всего королевства перевернулись вверх дном. Произнося следом за епископом клятву, он услышал, как за спиной поднялись ряды людей, отдававших честь новому королю Эренделла. Когда последние слова слетели с уст мужчины, хор снова начал петь гимн, а вместе с ним запел и весь собор. С этим было покончено. Ханс, а вместе с ним и его жена, могли вздохнуть спокойно. Теперь пришла очередь банкета, и все гости с веселыми улыбками прошествовали в сторону дворца, оживленные тем, что самая скучная часть уже была пройдена. Впереди всех шли молодожены, приковывая к себе взгляды каждого горожанина, учтиво кланяющегося новоявленному владыке королевства. Ханс казался таким собранным, невероятно уверенным и властным, и этой силы и убежденности хватило дня них обоих. На весь остаток дня и вечер. На протяжении суток он словно закрывал её от чужих ударов, скрывал от мыслей, не давал злым языкам обсуждать её. Королева старалась достучаться до Анны, хотела заговорить с ней, переметнуться хотя бы банальным «Привет», но принцесса гордо игнорировала её, все время проводя в обществе также избегавшего Эльзу Кристоффа. От этого девушка очень приуныла и, по иронии, весь вечер провела в обществе мужа, так как почти ни с кем из родни она лично знакома не была, лишь по редким перепискам. Она была лишней на своем же празднике, если его только можно так назвать. Эльза не переставала думать о том, что было у Ханса на уме, так как, хоть они и стали молодоженами, но поддерживать с ним связь она собиралась лишь в крайних случаях, что наглядно объяснила несколькими днями ранее, но король не отходил от неё ни на шаг, практически по пятам следуя за ней хвостиком, не прикасаясь, а просто шел рядом, ведя незамысловатую беседу на любую тему. Она не стала возражать и добровольно поддерживала разговор. Эльза познакомилась с пятью явившимися на их свадьбу братьями Ханса, остальные не приехали по личным причинам или из-за нехватки времени в их расписанном по минутам графике, как объяснили четыре принца и, вот чудо, старший брат Ханса - король Южных островов, соизволивший явиться на пиршество. Людвига в их компании не наблюдалось, чему Ханс был несказанно рад, в душе, конечно. Отвесив королеве несколько сладких комплиментов, каждый из новых родственников расходился кто куда, при этом не забывая услужливо поклониться главным владыкам Эренделла. Девушка и опомниться не успела, как пришло время для главного свадебного танца – Первого Вальса. Ханс легко ступил вперед и резко развернулся к ней, протягивая руку. Растеряно замерев, она наблюдала, как его глаза чуть заметно сузились, он кивком указал вложить свою ладонь в его руку. И как только она поддалась, он прижал её к себе, скользя руками по спине, удерживая за талию, и уверенно повел в танце, увлекая в центр расступившейся толпы. И цепь сомкнулась. Словно этот танец увлекал вместе с собой все невзгоды и печали девушки, уступая место непривычной легкости. Ханс двигался уверенно и грациозно, вовремя делая нужные выпады и движения. Они могли внезапно заговорить о чем то, а затем неожиданно запнуться, бросить друг другу парочку смешных комментариев касательно ругавшихся совсем рядом себе под нос из-за отбитых ног пар. Это забавляло. Эльза даже улыбнулась пару раз. Это было странно приятно. Они кружили в такт музыке около получаса, когда мужчина мягко оттолкнул её, прокрутив последний раз, и замер посреди зала, удерживая ладонь Эльзы в своей. Прозвучали последние аккорды мелодии, глубокие и томные, но никто не осмелился нарушить тишину. Поблагодарив девушку за замечательный танец, он замолк, и королева осознала, что все просто стоят вокруг и молчат, не отводя взгляда. Словно их танец окончательно смел все рамки и границы. Но затем все вновь пришло в норму, поднялся привычный гул, и все пришли в движение. Бал подходил к концу, и можно было успокоиться. Почти. Поскольку еще некоторое время приходилось стоять на месте и приторно улыбаться, так, что сводило скулы и слезились глаза. Но, в конце концов, даже это прекратилось. Эльза бы с радостью покинула торжество как можно скорее, оставила бы всю эту толпу позади, вошла бы, наконец, в новую жизнь – свою золотую клетку, в которой ей будет хорошо. Она ведь уже почти убедила себя в этом. Вытерпев еще несколько тянувшихся вечность часов, гости начали расходиться, еще раз поздравляя с браком и почтительно кланяясь королю и королеве. Они в тишине последовали по коридорам дворца, идя в спальню. Их общую спальню. От пробежавших в голове слов Эльза задрожала, но в полумраке это было практически незаметно. ______________ P.S. Просто автора понесло. Я ведь знаю как долго вы ждали этой главы >:) Спасибо вам всем за ваши теплые комментарии, каждый из них для меня подобно пресному роднику в пустыне. Надеюсь что ни эта глава, ни последующие части вас не разочаруют.