Сделка

Эльза Вестергуард. Она несколько раз прошептала свое новое имя, протяжно, медленно, по слогам, словно стараясь распробовать его на вкус, выдавить из него все соки. Сперва голос её звучал приглушенно, почти неслышно, смешиваясь с шумами бьющегося в оконные ставни дождя, затем более громко, луной отражаясь от стен пустынной комнаты. Застилавший глаза мрак не давал ничего рассмотреть вокруг себя, и лишь тускло подрагивающая на столе одинокая свеча кое-как рассеивала темноту. Эльза тряслась. Нет, она не Вестергуард. Она – Разенграффе, с рычащей «р» в начале и плавно перекатывающейся к пофыркивающей «ф», произносимое то ли мягко и ласково, то ли глухо и напряженно. Но это «Разенграффе» точно сломает тонкое и певучее «Вестергуард», разделает с легким хрустом и оставит лишь осколки. Потому что Ханс хоть и сделал её своей, но своей Разенграффе. Больше не хотелось разбираться во всей этой нелепой ситуации. Хотелось просто забыть этот день, как один из тех дурных снов, вычеркнуть из памяти и продолжать радоваться новому рассвету. Но разве она могла? Каждый божий день ей будут напоминать о её поступке, вжимать в пол каждым брошенным в её адрес «Миссис Вестергуард». Устроят собственную преисподнюю. В желудке возникло неприятное ноющее чувство, от которого то ли хотелось сунуть два пальца в рот, то ли стать невидимкой, раствориться во всем этом кошмаре, исчезнуть, чтобы более никогда не чувствовать колющей боли в груди. Внезапно она почувствовала всю тяжесть собственного тела, а ослабевшие от бессилия ноги предательски подкосились, вынуждая их хозяйку опуститься на край кровати. Теперь, когда у неё не оставалось ничего, кроме пустоты, она едва сдерживалась, чтобы не закатить истерику. Просто так, как это часто делают дети, когда хотят получить что-то. Они рыдают, ублажают родителей на мелочные уступки, и Эльза сейчас хотела поступить точно так же. Но заковырка была в том, что у неё никого не было. Никого, кто мог бы её выслушать, понять, приободрить добрым словом, дать ощущение не-одиночества в её маленьком мире. Хотелось кричать, ругаться, бить посуду и плакать навзрыд, но сил не осталось, как будто их выкачали из неё, оставив в полной изоляции разрываться от тоски и жалости к самой себе. Кончиками пальцев нащупав скользящий по коже шелк, она сильно сжала руки в кулаки, борясь с внезапным приступом паники. Нужно было сделать паузу, привести себя в порядок, отдохнуть. Вдох-выдох. Прозрачные капли нескончаемым ливнем бежали по оконному стеклу, закрывая собой весь город, размывая его, превращая в огромное серое пятно. Водяные занавески. Из соседней комнаты отголоском доносились звуки льющейся воды, ударяющейся о мраморные стенки ванной, и мысленно девушка просила находящегося там человека задержаться. Хотя бы ненадолго. Невольно мысли перекочевали к Хансу. Ей стало не по себе. Конечно, глупо было отрицать его хорошие манеры и этикет, новоявленный король был достаточно образованной и культурной персоной, сдержанной, правильной, что не могло не радовать обрекшую себя на вечную жизнь рядом с ним девушку. Но она не была до конца уверена в этом человеке. Что, если ему станет мало того, что он имеет сейчас? Что, если в затаенных потемках души он не такой уж и славный, каким кажется на первый взгляд? Впрочем, ангелом его трудно назвать, учитывая совершенные им ужасные вещи, но все же, приводящим в ужас тираном он также не был. Не был ведь? Да и подвергать себя такому риску, как убийство Эльзы, он точно не стал бы. Ведь все подозрения сразу упадут на него, Анна еще и поможет это подтвердить, затем начнется расследование, убийцу вычислят и... И что, собственно говоря? А ничего. Он - король. Он на одну ступень выше её. Никто не обвинит его в содеянном, все просто закроют глаза на происшествие и будут продолжать жить дальше, как ни в чем не бывало. «Он не тронет тебя, не посмеет» Она наклонилась вперед, свешивая голову чуть вниз, чувствуя ниспадающие на лицо белокурые пряди. Эльза без разбора повторяла про себя эти слова, крепко сжав зубы и не мигая глядя в пол. «Не посмеет. А если и попробует – ему же хуже будет» Леденящий внутренности гром разразил небеса, тем самым возвращая слабо вскрикнувшую Эльзу на землю. Тихо чертыхнувшись, она, опираясь руками о мягкую кровать, поднялась на ноги и, убедившись, что стоит достаточно уверенно, прошествовала к оконной раме. В обычные дни в спальню вливалось много света, даже в ночное время суток, освещая весь интерьер и придавая комнате несколько мистический, даже чарующий вид. Теперь же была лишь темнота. Устрашающая, принуждающая бояться любого неизвестного шороха или скрипа. Аккуратно забравшись на широкий, оббитый тканью подоконник, она крепко обхватила почти светящиеся в сумраке ноги, положив голову на острые коленки. Слушая барабанную дробь ливня, она целиком погрузилась в свои мысли. Слуги переодели королеву в кремовую льняную ночную сорочку с доходящим до подошв шлейфом и рукавами-фонариками, волосы были бережно расчесаны и теперь ниспадали на худые плечи, укрывая спину и руки. Монотонные удары хлеставших гладкую поверхность окна капель успокаивали, смягчали нервы и разум, дарили желанное умиротворение. Ей нравился дождь. Послышался новый раскат грома. За ним последовал еще один, в окутанной тучами кромешной тьме сверкнула молния, на короткий миг озаряя королевство своим ярким свечением, но затем тут же исчезла. Дождь хлынул с новой силой, еще сильнее вонзаясь в тонкое стеклышко. Может, это был знак? Весть с небес, дающая понять, какую она совершила оплошность, что ей не следовало так торопиться с решением? Или предзнаменование беды? Обхватив голову руками, она сделала несколько сбивчивых вдохов, отвлекшись лишь тогда, когда двери в ванную нешумно распахнулись. На столике слева от неё были оставлены горячий чай и пара вычурных чашек. Потянувшись к одной из них, она неосознанно отдернулась, завидев стоящего у самого порога в спальню Ханса. Их взгляды встретились, но девушка тут же опустила глаза, все-таки схватившись побледневшими пальцами за маленькое ушко чаши, а другой рукой придвинула к себе блюдце. Сделала один глоток, поморщилась. Слишком приторный. И вернула напиток на свое место, про себя отметив, что мужчина вошел внутрь, как-то нерешительно окинув взглядом неясные очертания предметов и её саму. Смущение, испуг и непонимание, наконец, пришли, заставив девушку задуматься о намерениях мужа. От последнего слова она поежилась, почувствовав, как по коже пробегают щиплющие плоть леденящие мурашки. Поздно горевать из-за этого, сама виновата. Время как будто застыло, король и королева замерли, абсолютно не шевелясь, думая каждый о своем. Поворот головы девушки и неспешные шаги мужчины практически сотрясли стены. Ханс чувствовал себя посвежевшим и отдохнувшим. За весь день он проспал от силы четыре часа, не способный утолить искрившееся в глазах возбуждение от предстоящей помолвки, но и этого хватило сполна. Очутившуюся на подоконнике девушку он заметил сразу. По сравнению с окружающей её теменью, она была подобна прекрасному призраку, не понимавшему, как он сумел очутиться здесь. Эльза, казалось, отбрасывала легкий свет на помрачневшие стены, движения её были несколько неуверенными и скованными, словно она не знала, как стоит себя вести в присутствии человека. Оглянувшись еще раз, просто так, по привычке, он подошел к королеве, взглядом спрашивая разрешения составить ей компанию. Она невесомо кивнула, возвращаясь к созерцанию пейзажа за окном. А точнее – просто стекла, потому что зрачки её застыли. - Как ты? А что еще он мог сказать? Отличная была свадьба? Ты держалась молодцом? Глупость какая! Эльза неопределенно пожала плечами. Не потому, что она не знала, как себя чувствует, а просто не могла найти слов для ответа. Все было настолько запутанно, что девушка совершенно растерялась. Словно она несколько дней подряд преспокойно ездила в карете, странствуя по миру, а затем везущий её кучер внезапно говорит ей, что они заблудились. Глупое сравнение, но оно единственное приходило на ум девушке. - А как я должна себя чувствовать? - Во-первых, отвечать вопросом на вопрос – вершина неприличия. Эльза насмешливо усмехнулась, тем не менее, оборачиваясь к мужчине. В неясном свете свечи на его лице еще можно было разглядеть оставшуюся после душа влагу, но окаменевшее лицо не позволяло ничего узнать о его хозяине. - А во-вторых, сперва ответь мне. От серьезности его голоса Эльза немного потупилась, раздумывая над тем, что же ей, собственно говоря, сказать. Впрочем, она могла просто промолчать, заставить его мучиться в догадках, или оставить все как есть. Но ей хотелось ответить. Перебросить хоть малую часть своего непосильного груза на кого-нибудь еще. Беглый взгляд в сторону, едва ли осязаемое сжатие пальцев и небрежный наклон головы в сторону Ханса. - Паршиво. Я чувствую себя паршиво. Вот так. Резко, без утайки описала весь скопившийся в ней мусор и скорбь одним единственным словом. Паршиво. Ханс опешил от такой ретивой реплики. Он сам не понимал, чего ожидал услышать, но данный ответ поставил его в ступор. Как-никак, а от наследницы благородных кровей он ждал большей сдержанности и не ждал получить в итоге с такой легкостью слетевшие с её губ подобные слова. Впрочем, беря во внимание, через какие ей пришлось пройти трудности и невзгоды, она имела полное право на один меленький уступок перед собственными принципами. Но не это единственное удивило его. А то, что она доверилась ему, не соврала, а поделилась своими настоящими эмоциями. Конечно, такое обращение к королю сложно было назвать доверительным, только с натяжкой, но он был рад даже подобной мелочи. - Хочешь об этом поговорить? - Нет. Глупо было надеяться на большее, но, тем не менее, спорить король не стал. Смысл? Захочет – расскажет. Так ведь всегда и поступают женщины. Сперва говорят, что у них все в порядке, тем временем как внутри них накапливается саднящий душу осадок отчужденности и злобы, а затем выплескивают накопившееся на невиновном приятеле. А ему, бедолаге, потом страдать. Не значит ли это, что он должен ей помочь в данном вопросе? - Точно? – рискнул поинтересоваться он. - Точно. - Ладно. Скорая череда нескладных ответов, а следом за ней – молчание. Он уже начинал привыкать к подобным разговорам с Эльзой. Однотипным, не метящим ни на какой сдвиг в их отношениях. Подобный расклад был не по вкусу Хансу. Ранее постигнувшее его разочарование в женщинах начинало медленно отходить на второй план, уступая место этой хрупкой и целеустремленной девушке. Спустя столько лет отрешенности он, казалось, начинал оттаивать изнутри, неспешно открываясь ей. Это пугало его самого. Собственно говоря, а что в ней было такого особенного? Кроме волшебной силы и королевского трона, естественно. Ничего, совершенно, всего лишь еще одна потерявшаяся в толпе особа. Напуганная, слабая, не знающая, куда себя деть, кому и для чего она понадобилась здесь, на Земле. Что такого могло привлечь в ней холодного Ханса? Красота? О да, королева действительно прекрасна на лицо, пожалуй, одна из самых великолепных дам, когда-либо встреченных им. Но не это было поводом. Так что же? Наивность? Глупость? Нет, эти качества только отталкивали. Может, доброта? Самоотверженность? Доверие? Или все дело в короне? Он мог рассуждать целую вечность над всеми этими вариантами, но так и не нашел бы ответа на свой главный вопрос: как? Не удивительно, что столь резкая перемена напрягала его. Покосившись на расположенный совсем рядом маленький столик, он взял соседнюю с Эльзиной чашку немного остывшего чая. В точности повторил каждый жест королевы, но вместо того, чтобы отставить сосуд, сделал еще несколько блаженных глотков. Ему этот чай переслащенным не казался, даже наоборот, терпкий привкус корицы очень понравился мужчине. Время уже зашло далеко за полночь, нужно было ложиться спать. Девушка слезла со своего места и направилась к завешанной бордовыми шторами постели, а каждый её шаг сопровождался расползавшимися во все стороны, словно нити паутины, морозными узорами, резко обрывавшимися за вышагивающим впереди Хансом. Оробело глянув на его движущийся в ночи силуэт, она еще больше разнервничалась, боязно скрещивая пальцы замочком. Король практически плюхнулся всем телом на воздушную кровать, удовлетворенно откидываясь назад, прикрыв потяжелевшие от столь насыщенного дня веки. Эльза как можно непринужденней легла рядом, на самом краю, напряженно наблюдая за действиями мужчины, насколько это позволяла темнота. Он же просто лежал поверх одеяла, медленно и равномерно дыша, полностью расслабленный, спокойный, казалось, что он и вовсе уснул. Но стоило только королеве всерьез задуматься над этим, как внезапно до неё донёсся его приглушенный голос. - Что не так, Эльза? - М? В смысле? – опешила она. - Здесь неимоверный холод. Разве не чувствуешь? В подтверждение этого он приоткрыл рот и выпустил наружу пролетевший над их головами клубок пара, шмыгнул слегка покрасневшим от мороза носом. Но даже не поежился, ничто не выказывало его дискомфорта от окружившей мерзлоты. Тверд, словно лед. Эльза вмиг встрепенулась, принимая сидячее положение, и недовольно взглянула на собственные руки, так некстати проявившие её магическую силу. Измученно простонав, она посмотрела на промерзлого до мозга костей мужа. Он слабо улыбнулся уголком рта. Такое его легковерие и излишняя веселость по отношению к ней, признаться, выводили Эльзу из себя. Он слишком много улыбался. - Нет. – Тихо сказала Эльза, почти неслышно, словно не хотела никого потревожить своим присутствием. – Я ничего не чувствую и никогда не чувствовала. И прости за это. На этих словах она закрыла глаза, сосредотачиваясь на собственных светлых воспоминаниях. Взору начали представляться согревающие картины из прошлого, в которых всегда можно была отыскать улыбающееся лицо дорогой сестры, счастливое, такое невинное и радостное, что всегда норовило подарить улыбку в ответ, далее - самый лучший и самый худший день в жизни Эльзы – когда она ненарочно заморозила сердце Анны, почти убив её из-за своей ошибки, бездумно вспылила, даже не задумываясь над тем, насколько плачевными будут последствия, и момент, когда разъединенные еще в детстве две родственные души снова воссоединились, их ставшие частыми беседы в парке или у самого края бесконечного моря, когда они могли разговаривать обо всем на свете, счастливые от того, что нет больше поводов скрываться. От этих мыслей внутри начало разливаться непривычное тепло и покой, а уже в следующий момент – комната вновь стала такой, как и была, теплой и уютной. Довольная собой, Эльза утомленно уткнулась головой в подушку, зарываясь носом в белую наволочку. Сейчас у неё было только одно желание – хорошенько выспаться перед следующим утром. Но стоило взгляду ухватить профиль вдумчиво глядящего в потолок мужчины, она снова заволновалась. Сон как рукой сняло. - Скажи мне, что не так? Она шумно выдохнула воздух. Первым порывом было проигнорировать его вопрос и нагнать остатки ускользавшего сна, но звучащий в ушах тоненький голосок приказывал ей рассказать ему, в чем причина её беспокойства. Но ей, честно говоря, было очень стыдно за собственные порочные мысли. В самом деле, не спрашивать же ей о том, не думает ли он её убить в скором времени, или, скажем, изнасиловать. Голову королева пока еще не теряла. - Это не важно, - качнула головой в сторону она. - Что-то личное? Или дело во мне? «Проницательности ему не занимать», - мрачно пронеслось у неё в голове. - Забудь. Ложись спать. - А если меня разбудит твоя очередная вспышка магии? Я имею право быть хотя бы осведомленным в причине твоей… нервозности. Они оба осознавали всю пустяковость данного предлога, но Ханса уже было не остановить. Ему действительно хотелось узнать, что творится в душе этой замкнутой девушки, разведать все её тайны и секреты, стать частью маленького мира Эльзы. Узнать, что именно так неотступно влечет его к ней. Он буквально разрывался от необходимости заполучить столь желанные ответы. - Поверь, тебе же лучше будет, если я промолчу. Снова тот же номер. Подобное обращение к себе злило его, еще в детстве выбивало из колеи, заставляло тихо буянить в тряпочку, оно же выбивает до сей поры. Предвкушающая неизвестность. Но он отступился. Утратил всякое желание узнать причину поведения блондинки, словно не было никакого искрившегося в глазах интереса, стоило только завидеть сквозь блеклый просвет месяца её полное безнадежности выражение лица. Они даже не заметили, как резко прекратился некогда бешеный ливень, уступая место привычной ночной прохладе и поблескивающим на небесном покрывале звездам. Эльза вся покраснела до кончиков пальцев, стоило только вообразить невольно вспыхнувшую в голове картину: как они в обнимку лежат здесь, на этом самом месте, самозабвенно, жадно целуя друг друга, громко причмокивая с таким звуком, который возникает только при жарком поцелуе, полностью одни, доверенные только друг другу. От подобной картины к горлу подкатила норовящая вырваться из глотки рвота. Чего-чего, а того, чтобы такая сцена воплотилась в жизнь, ей точно не хотелось. Никогда еще ей не было настолько совестно за собственные мысли. Хотя бы потому, что они прежде никогда не возникали в её забитой мнимой фобией перед самой собой и хаотичными убеждениями касательно хранения ужасающей тайны от чужих глаз голове. Ей было просто не до этого. Но теперь, когда он так близко, стоит лишь протянуть руку в сторону - как ты сможешь до него дотронуться, было практически невозможно скрыть пробегающую по всему телу дрожь. Не желаемую. Паническую. Ханс почти разочарованно отвернулся от неё, поворачиваясь лицом к платяному шкафу. На споры совершенно не оставалось сил. Он выдохся. На сегодня хватит. - Спокойной ночи, Эльза. Она удивилась тому, как быстро он сдался, но вовремя прикусила язык перед почти слетевшим с языка: «И это все?». Временное перемирие. На такое девушка была согласна. Может быть, если у короля хватит ума, они и вовсе никогда более не затронут эту больную тему, но она очень в этом сомневалась. Как бы то ни было, сейчас – перерыв. Битва продолжится на рассвете. - Спокойной ночи. *** Словно она могла заснуть. Чувствовать спиной чужое дыхание, ровное, громкое, немного сопящее или бормочущее себе под нос короткие фразы из грез, рассказывающее кое-что новое о его хозяине. Глубоко дышала им, почти засыпала под этот запах: смесь ароматизированных солей, человеческого тела и корицы. Слишком приторный. Поначалу она всасывала все это, затем вдыхала, пока не шла на дно сама. Так легко, непринужденно. А затем снова возвращалась к тщетным попыткам окунуться в сон без сновидений. Она ворочалась, меняла позы, перемещалась по маленькому краешку постели в попытках найти более-менее подходящее для себе укромное местечко. Бездумно смотрела поперек себя, закрывала глаза, пытаясь уснуть, или наблюдала за тем, как спал он. Лицо расслабленно, практически безмятежно перед затмевавшими разум грезами, иногда король морщился, изредка – улыбался, но чаще просто дышал, что-то глухо шепча, но до королевы доходили лишь слабые звуки. Иногда Эльза воображала себе, что он на самом деле не спит, а просто притворяется забавы ради, краешком едва-едва открытого из-под века глаза наблюдая за ней. Тогда она хмурилась и отворачивалась. Когда усталость, наконец-то, взяла свое, она уснула неспокойным сном. Вот она видит себя, другую себя, где-то сверху наблюдает за тем, как сама же спит. Это странно. Рядом Ханс, все такой же забытый и умиротворенный. Это было подобно картине от лица простого зрителя, но зрителем оказалась она. И вот веки мужчины резко раскрываются, предоставляя виду горящие во мраке желтые глаза. Словно у дьявола, коим он и был сейчас. Рука его тянется к неизвестно откуда возникшему стенду с мечом и крепко хватает его за позолоченную рукоять. Металл сверкает в ясном свете полной луны. И оружие, и его хозяин улыбаются. Клинок несся прямиком к ничего не подозревающей девушке, мирно спящей на боку, рассекая воздух с приглушенным свистом. Эльза кричит себе, вопит до хрипоты, приказывает проснуться, хочет предупредить об опасности, но разве это поможет? Она – зритель, не действующее лицо. И вот зазубренное по краям острие с противным булькающим звуком вонзается в её тело, проходя насквозь, прочно укрепляясь меж тонким слоем кожи и начинающими вытекать из живота кишками. Кровь хлещет как из фонтана, тонким ручьем стекает по одеялу, громко ударяясь тяжелыми каплями об пол, впитываясь в платье, создавая безобразное пятно на некогда красивой одежде. Она вопила, что есть мочи, но никто её не слышал. Кроме зрителя и короля. Потом голос её оборвался, тело обмякло, из уголка рта потекла густая кровь. Холодная. Несколько капель попали Хансу на лицо. Он ухмыльнулся, слизнул кончиком языка с губы одну такую красную точку. Металлический привкус, отдающий болью, жалостью и поражением. Признанием его власти. Вкус ему понравился. Эльза проснулась, обхватив лицо руками, сдерживая подступившую к горлу тошноту. Провела пальцами по животу – никакой раны, и прикрыла веки. Потом еще раз взглянула на мужа. Невинный, словно ангел. От этого хотелось закричать на него, выплеснуть на его голову всё, скопившееся за это время, чтобы слова её прочно запутались в его волосах, в бровях, на маленьких ресницах, застыли в появлявшихся всякий раз, когда он улыбался, морщинках. Но она просто отвернула от него голову, строптиво проглотив застрявший в горле ком разочарования и злости на саму себя. Стоит ли упоминать о том, что она совершенно не выспалась? ________________ Вот она, родимая. Даже не пришлось ждать месяц! Хех... Признаться, я разочарован. Сухая, неинтересная, чересчур ООСная и никак не продвигающая сюжет. Мне даже грустно стало. Но на большее меня не хватает, простите. Следующая глава выйдет нескоро, поэтому наберитесь терпения. И все равно спасибо вам всем за ваши теплые отзывы, я очень ценю вашу поддержку.