Никто не узнает

***

- Галенька… Пей, пей воду. Олег дал ей воды, приставив бутылку к губам. Рогозина жадно сделала несколько глотков. Он гладил ее лицо, шею, целовал волосы. Она ловила его безумный взгляд и пугалась сама. - Мы теперь будем только вдвоём, уедем далеко, заграницу, бабла нам на полжизни хватит, - он целовал ее лоб, виски. Она дрожала от омерзения, надеясь, что он примет это за дрожь от холода. Он вышел из машины, открыл багажник. Рогозина полулежала на заднем сидении. В окне она видела голые верхушки деревьев и синеющее небо. Пахло кровью, спиртом и пожарищем. Они уже долго тряслись по ухабам, но запах пожара не переставал их преследовать. Рогозина пыталась сосредоточиться, придумать выход, но обезвоживание и голодание забирали последние силы. - Сейчас, Галенька, пойдем в хату, отдыхать будем, а завтра свалим далеко-далеко… Он перенес ее в деревянный дом, который мало чем отличался от предыдущего. Она вглядывалась в темноту, силясь различить обстановку. Было холодно и пыльно. Она ощупала пальцами веревку, шевельнула кистями. Боль волной прокатилась по рукам. Олег покормил ее тушенкой, дал вдоволь напиться воды. - Развяжите меня. - Ну что ты, - Олег смеялся. Безумный блеск его глаз Рогозина видела даже в темноте, - я ж рублю, ты ж убежишь, - он опять погладил ее лицо. – Нет, я не могу тебя потерять. *** Разбрызгивая мартовскую слякоть, автомобили ФЭС въехали в Высоково. Тихонов, не поднимая головы от ноутбука, руководил: - Налево, потом направо и до конца улицы. - Поздно уже, Ваня, - прошептала Антонова, глядя на струйки дыма впереди. Тихонов оторвался от монитора, перехватил взгляд Валентины. - Твою ж… - Всё сгорело, мы ничего не найдем, - сухо констатировала Белая. - Петрович, - Майский вернулся в машине, боясь взглянуть на Круглова. – Мы там сгоревший труп обнаружили… эксперты, - заорал он изо всех сил, - срочно выясните, кто это. Петрович, слышишь, слышишь меня, - он тряс мгновенно посеревшего Круглова за плечи, - не факт ещё, что это Галя, слышишь? С неба сыпал снегодождь, Круглов курил – стрельнул сигарету у кого-то. Эксперты обследовали пепелище, брали пробы. Спешить было уже некуда. Он брел вдоль дороги, пиная носком ботинка мокрый снег. - Николай Петрович! – Антонова неслась к нему по мокрой грязи, - Николай Петрович! Это не Галя, это Пушченко, ему перерезали горло, это не Галя, слышишь? - Валечка, Валечка, - он нервно гладил ее плечи, - спасибо, спасибо тебе! Ты возвращаешь меня к жизни. Он видел, как она плачет, как улыбается, как боль от осознания того, что они не знают, куда двигаться дальше, исказила ее лицо. Адреналин бил через край. - Валя, надо что-то делать! Мы не можем тут оставаться! Надо ехать, искать ее! Он быстро направился к машине. Антонова подумала, что видела его таким только однажды – прямо перед тем, как он с Рогозиной и Майским отправился задерживать Органиста. Антонова закурила, втягивая холодный мокрый воздух. Спускались сумерки. - Тихонов, твою мать, - Круглов орал на Ивана, - рой носом землю, ищи хоть что-нибудь. - Николай Петрович, - Тихонов пытался говорить спокойно, но его колотила нервная дрожь, отчего его голос звучал прерывисто. – Здесь десяток заброшенных деревень, Олежкин мог увезти Галину Николаевну куда угодно. Из-за снега не разобрать, куда ведут следы протекторов. Круглов наорал бы на него с новой силой, если бы не звонок телефона. - Николай Петрович, - глотая буквы, говорила Амелина. – Я знаю, где Галина Николаевна. *** Олег пил быстро и много – Рогозина этого не видела, но догадывалась по звукам и запахам. Она знала, что он скоро заснет. Вокруг была тяжелая темнота, но неожиданно комнату залил лунный свет, пробившийся через единственное окно. Рогозина увидела, что другие окна были закрыты стальными листами, но один из них был прислонен к стене. «Возможно, край острый, - подумала Рогозина, - стоит попробовать перерезать веревки». Олег пьяно храпел. Галина медленно ползла вдоль стены, стараясь синхронизировать свои движения с вдохами Олега. Она доползла до листа, прикоснулась кончиками пальцев к краю. Принялась медленно двигать кистями, пытаясь перепилить веревки. Боль заполнила руки, но Рогозина, сжав губы, продолжала. «Галя, ну разве ты когда-нибудь сдавалась?» - ей вспомнились слова Антоновой. *** - Прямо метров пятьсот, - Амелина из Москвы вела машину, за рулем которой сидел Круглов, - потом налево около километра. Да, Николай Петрович, там нет дороги, одни ухабы. Налево, говорю же! Понимаю, что темно, налево! - Как Амелина поняла, куда ехать? – спросила Тихонова Валя. - Следите за руками, - шепотом ответил Ваня, - Олежкин-Коросткин участвовал в ограблении инкассаторов. Его поймали быстро – он засветился на камерах, а вот подельников его тогда не нашли, да и денег тоже. Спустя два года задержали некоего Никольского, который тоже грабил инкассаторов. И если Олежкин молчал, то Никольский заговорил – рассказал и про то, где деньги прятал, и про подельничков своих, среди которых был Олежкин. И упомянул тогда дом в заброшенной деревне Кочергово, а Кочергово это километрах в восьмидесяти отсюда. Его не существует уже лет пятьдесят, там они и отсиживались, там и деньги прятали. Всех повязали, деньги нашли. - Направо, Николай Петрович. Немного осталось. – Амелина нервно барабанила пальцами по столу, следя за красной точкой на карте, которая стремительно приближалась к Кочергово.