Никто не узнает

*** Нина Сергеевна проснулась, прошлёпала босыми ногами по шершавому полу к зашторенному окну. Скользнули занавески по деревянному карнизу, старушка выглянула в окно, вглядываясь в предрассветные сумерки. Женщина подёргала шпингалет на форточке – сквозь узкое отверстие окна в дом вполз сырой мартовский туман. Нина закашлялась, и ей показалось, что она услышала скрип колёс. Женщина вышла на кухню и осторожно выглянула из-за полосатой занавески во двор. К соседнему дому подъехала ржавая шестёрка, из неё вышел грузный мужчина и тяжёлой походкой прошёл к соседнему дому. - Неужели Володька?.. – шёпотом спросила себя Нина Сергеевна. – Он же вроде сидеть должен… Через несколько минут Пушченко вышёл из дома, держа в руках какие-то пакеты. Взвизгнули старые шины, и через несколько мгновений машина растворилась в мглистых сумерках холодного мартовского утра. *** Пронзительно голубые глаза упорно изучали взглядом спящего Олега. Рогозина осторожно ощупала левой рукой наручники, которыми была прикована к батарее. Наощупь она почувствовала пятна ржавчины и по форме догадалась – это были простые советские наручники. Тяжёлые, громоздкие, неэстетичные. Их можно было открыть простой шпилькой – Рогозина хорошо это помнила по опыту работы. Женщина провела свободной рукой по волосам, шее. Голова будто налилась горячим свинцом, было зябко, и жутко ныли синие от гематом запястья. Никаких заколок и шпилек в волосах не было. Женщина осмотрелась, глядя в расплывчатые черты комнаты. Никаких острых предметов, которыми можно было бы открыть наручники, она не заметила. Со стороны стола послышалось пьяное сопение. Рогозина крепко сжала губы, закрыла глаза и притворилась спящей. - Галенька… - услышала она тошнотворный шёпот прямо над ухом. Через несколько мгновений женщина почувствовала прикосновение липких пальцев к своему лицу. Мужчина осторожно обвёл глубокие синие тени вокруг её глаз, контуры тонких губ, резкие скулы. Рогозина расслабила мышцы лица, чтобы ничем не выдать омерзения, которое испытывала к этому человеку. Хуже чем ненависть преступника может быть только его любовь. Ненависть поддаётся логике, любовь – нет. Поступки, руководимые ненавистью, можно предугадать, любовью – нельзя. Ещё сложнее предвидеть действия, движимые аморальными чувствами, возникшими между преступниками и заложниками. Рогозина вспоминала выдержки из толстого учебника по психологии. Кажется, там было что-то про стокгольмский синдром. В памяти всплыли уютные картинки прошлого: залитая солнцем комнатка, стопки старых потрёпанных учебников и аромат яблок. Таких больших зелёных, с блестящей толстой кожурой и сахарным вкусом. В холод жёсткой реальности женщину вернули лёгкие похлопывания по щекам. - Пей, Галенька, пей… - Олег поднёс к её губам бутылку водки, - пей… Не бойся, его нет. Рогозина сделала несколько маленьких глотков и судорожно вдохнула сырой мартовский воздух. Во дворе скрипнули шины. Преступник воровато оглянулся и в несколько секунд оказался за столом. - Проснулась… - пробормотал вошедший в комнату Пушченко. – Как спалось, Галина Николаевна? Поди не так мягко, как дома. Ну, ничего, потерпишь… Тёмный тоже терпел. Рогозина случайно встретилась взглядом с глазами преступника. В его размазанном взгляде отчётливо пульсировала ярость. Виски женщины покрылись липким потом, мужчина не выдержал её ясного и слишком прямого взгляда. - Тварь… - прошептал он прежде, чем стиснуть руками её горло. Женщина что-то невнятно прохрипела, черты преступника задрожали, как желе, всё вокруг начало медленно тонуть в сероватой мгле. Воздух комком застрял в горле, было нечем дышать. Прежде чем перед глазами вновь разразилась темнота, Рогозина услышала сдавлённую фразу: - Оставь её… Она нам живая нужна… *** - Письмо о выкупе не приходило? – нервно барабаня пальцами по столу, спросил Круглов. - Нет… На бутылке есть фрагмент отпечатка, Оксана сейчас над ним колдует, - сказал Тихонов. – Также на дне бутылки есть хлебные крошки. При изготовлении этого хлеба использовалась картофельная закваска. Вода в бутылке была из реки Дойбицы. - И что это нам даёт? - Если всё сложить, то преступники находятся в деревне Завидово – это как раз в нескольких километрах от бывших Алфёровских торфоразработок. - Есть! – победно вскрикнула Оксана, отъехав от монитора на стуле. – Я определила, кому принадлежит отпечаток на бутылке. - Ну? – не выдержав, крикнул Круглов. - Это некто Пушченко Владимир Иванович, 1958-ого года рождения, трижды судим: дважды – за разбой, один раз – за убийство. - Пробей его и родственников на наличие недвижимости в Завидово. На некоторое время в лаборатории воцарилась привычная тишина, и только стук Оксаниных пальцев по клавишам нарушал покой. Приоткрылась дверь, вошла Антонова. Валентина присела на стул и обхватила себя руками. Круглову показалось, будто она постарела за эти полтора дня – опустились уголки губ, резче выделились мелкие морщины, потускнел взгляд. - У троюродной сестры Пушченко есть дом в этом Завидово. - Адрес! - Тверская область, деревня Завидово. Дом прямо возле железнодорожной станции, я карту сброшу вам на телефон, - быстро сказал Тихонов. - Нет, ты поедешь с нами… И Валя тоже – вдруг Гале понадобится медицинская помощь, - последние слова прозвучали глухо, шершаво. - Удачи!..- бросила Оксана уходящим коллегам.