Шутки Фатуум

Яркий свет превратился из сплошного во вспышки. Зрение возвращалось, но медленно. Не зная, куда я попал и что происходит, предпочел не двигаться. – Эрнесто, поверни голову чуть левее? – услышал я женский голос. Решив, что пока не пойму, что происходит, нужно следовать течению, я подчинился. – Чуть приподними левую бровь. – услышал я новый приказ. Еще череда вспышек и я, не выдержав, закрыл глаза рукой. Странный звук и вспышки прекратились. На мое плечо легла чья-то рука. – Эй, ты в порядке? – поинтересовался женский голос. Я вздрогнул от неожиданности, убрав руку и подняв глаза на стоящую возле меня девушку. Сказать, что я удивился, это значит ничего не сказать. Не видя ни одной представительницы женского пола неизвестно, сколько времени, я во все глаза на нее уставился. – Эй, пошли, умоешься и отдохнешь немного. Ребята, у нас перерыв. Пусть Джулия пока снимется. – отрапортировала неизвестная и поволокла меня куда-то за руку. Я же во все глаза разглядывал фото студию, в которой оказался и старался не упасть в странной обуви и одежде. Сомнений не оставалось, я вернулся в привычный мне мир, вроде бы даже парнем. Но в каком я виде? Старого мафиози вроде меня не стали бы снимать для… чего? Оглядевшись, я увидел обложки журналов в рамках. Судя по красующейся физиономии, которую я видел в другом мире, я в том же теле. Но на обложках не было острых ушей или белых волос, глаз, бровей и ресниц. Волосы были светло-желтыми, глаза голубыми, а на лице было столько макияжа, что я больше походил на женщину-модель, чем на мужчину. Вот ведь проклятье! Увижу того старика еще хоть раз и он у меня получит сполна! Девушка-помощник привела меня в туалет, где я смог увидеть себя в зеркале. Боевой женский раскрас на лице, клипсы в пол уха, на втором небольшая сережка, на шее обруч с камнями, серебряное платье с вырезом на юбке до середины бедра, чулки и туфли на высоченной шпильке, из-за которой я едва мог ходить. По всем признакам вид типичной стервы на обложку. Тонна грима и наращенные накрашенные ногти давали мне ощущение того, что я все-таки превратился в бабу. Я не мог не ринуться и запереться в кабинке, ужаснувшись кружевному белью и проверив наличие самого ценного. – Эрнесто, ты в порядке? – в очередной раз поинтересовалась девушка. Я чуть было не ответил, что это явно не то, чего я ожидал, когда подписывался на все, но тут до меня дошло, что я не просто так вернулся. Мне нужно было найти близнеца Домиуса и все выяснить. Но как мне его найти? Особенно, когда окружающие меня люди явно жаждут продолжения съемок с выставлением меня в качестве стервозной бабы. – Эрнесто? – голос девушки стал обеспокоенным. – Я скоро выйду. – отозвался я, решив, что иначе она попросту взломает дверь. – Давай я позову Софию? Она разомнет тебя перед следующими дублями. Я от удивления приоткрыл дверь. Девушка явно говорила серьезно. Я кивнул и поковылял вслед за ней, решив не упускать блага современного мира, в котором оказался. Она увела меня в какую-то комнату, в которую вошла другая девушка с помощницей. Меня усадили на лежанку и одна принялась массировать мне плечи, а другая сняла туфли и занялась ногами. Я едва смог побороть злость от того, что на пальцах ног ногти тоже накрашены. При чем тем же лаком, что и на руках, в тон к платью. Проклятье. Если моя нынешняя тушка постоянно поддерживает такой вид, то мне же придется, как бабе, по всяким салонам бегать и прочей чепухой заниматься. Хотя наличие личных опытных массажистов явный плюс. И как я в прошлой жизни о таком не догадался? Даже когда спину стало крутить и шею ломило, я напрочь отказался идти к специалистам. – Эрнесто, мне отменять вечеринку этим вечером? – поинтересовалась помощница, вырывая меня из расслабленного состояния и возвращая в реальность. Я задумался. Я попал явно в нужное время и нужный час, чтобы встретиться с тем двойником. Выходит, он явно будет на той вечеринке. Если логикой обоих миров правит судьба, а наши судьбы связаны, то он должен появиться в самое ближайшее время. – Нет. Я пойду. – отозвался я. – Не забудь, там будут все инвесторы журнала, так что ты должен быть при полном параде и очаровать их всех. Я от неожиданности сел, стараясь взять себя в руки. Выходит, мне и в этой вселенной нужно зарабатывать себе положение задницей? Ну уж хрен! Я не буду как баба кокетничать со всеми, кто мне отвратителен! Где тут контракт, в котором учитываются все мои интересы? – Эрнесто, тебя босс вызывает. – сообщил какой-то парень, заходя. Массажистки удалились, помощница вернула мне туфли на место, поправила что-то в раскраске на лице и потащила вслед за собой. После стука я услышал звон стекла. Изнутри раздалось сдавленное «зайдите» и парень втолкнул меня внутрь. Картина была мне вполне знакома, но на этот раз я был в очень нежелательном для меня положении. Несколько кучек разноцветных осколков, разбитая рамка с фотографией семьи и толстяк за столом, держащий перепачканный красным платок прижатым ко лбу. Толстяк-директор, поправив очки, отчитался: – Эрнесто Ротто, ведущая модель журнала «Прайме». Когда один из мужчин, явно лидирующий в рэкете, обернулся, я чуть не поседел. Это был тот самый двойник Домиуса во всей красе. Черные волосы собраны в низкий хвост, уши не эльфийские. Черные глаза смотрят с такой жесткостью, что хочется поежиться, даже мне из первой жизни такой взгляд не всегда удавался. С ним еще было трое этаких типичных громил-телохранителей. – Эрнесто, делай все, что они от тебя потребуют. – окончательно убедил меня в моих догадках директор издательства. Двойник подошел ко мне вплотную, подняв рукой подбородок и осматривая. Через какое-то время выдал свой вердикт: – Не дурно. – Мистер Тэста, пожалуйста, это наша ведущая модель. Найти ему замену невозможно. Не… – затараторил директор, но удар одного из громил прикладом по голове быстро заткнуло его. – Успокойся. Хоть он и не дурен на мордашку, мне он не нужен. А вот старшему брату в развлечения может сгодиться. Ищи деньги, если он нам надоест раньше, чем ты с нами расплатишься, мы просто пришлем его тебе по частям. Но пока что он побудет у нас в качестве заложника. У тебя неделя, толстяк, иначе песенка парня спета. – холодно заявил двойник. – Не дергайся и не ори. – сообщил мне один из бугаев, тыкая пистолетом под ребра. Не зная, что делать и прекрасно зная, что сделают со мной, я дал себя увести из кабинета. Грубо держа за предплечье, меня выволокли на улицу и посадили в бронированный лимузин. Потом на мою голову накинули мешок, а руки стянули хомутом. Я сам так раньше поступал, но не думал, что окажусь дорогим залогом в этой жизни. В этом мире меня вряд ли исцелят или воскресят из мертвых. И еще неизвестно, будет ли четвертая жизнь или тот старик и эту не планировал, а индеец нарушил все его планы. Я знал, что меня взяли в качестве залога, над которым будут издеваться все, кому не лень, если я не понравлюсь местному главе. В случае, если понравлюсь, надо мной издеваться будет лично предводитель. Сумма, которую требуют с директора издания каждый день будет увеличиваться, чтобы он не смог ее отдать целиком со всеми процентами. В итоге рано или поздно меня убьют и оставят в каком-нибудь людном месте, чтобы преподать урок всем, кто решит пойти против мафии. Машина ехала все дальше, судя по времени, далеко за город. Я все никак не мог придумать, что можно сделать в данной ситуации и знал, что обратный отсчет уже пошел. Теперь то, что я выгляжу, как баба, отошло на самый последний план. Руки, периодически лениво прохаживающиеся по моим ногам, и смешки вставали на передний план. В машине ни о чем не говорили, по бокам от меня сидят бугаи, а двойник явно не испытывает ко мне интереса. В качестве выхода, способного дать мне прожить хотя бы пару недель, я в данном случае видел только его брата, о котором он говорил. Жизнь у главенствующей семьи и их близких обычно не долгая, но намного дольше, чем у залога. Нет, не спорю, я надеялся встретиться с двойником при других обстоятельствах. Я так же надеялся привлечь его интерес и расспрашивать о том, что произошло с ним в том мире. Но сейчас его интерес мог бы спасти мне жизнь хоть на какое-то время. Да и прислуживать ему кажется менее отвратительно, чем тому, кого я даже не знаю. Черт, готов даже признаться, что готов ему прислуживать. Возможно потому, что сказал тот индеец. А может потому, что он все-таки может что-то знать. Или просто потому, что из всего, что со мной приключилось, он мне отвратителен меньше всех остальных. Машина наконец остановилась. До моих ног перестали домогаться и выволокли меня на улицу. Шли быстро, от неудобной обуви и полнейшего незнания того, что у меня под ногами, я несколько раз чуть не упал, но каждый раз меня грубо дергали за предплечья, вынуждая идти дальше. Когда мы наконец-то остановились, с меня сдернули черный мешок и я чуть не поседел на месте. Передо мной за письменным столом сидел не кто иной, как Домиус-человек. С одной стороны все разговоры про братьев встали на свои места, но с другой, я был в полнейшей прострации, касательно того, что происходит. – Данте, журнал «Прайм» любезно отдал в качестве залога свою лучшую модель. Я решил, он придется тебе по душе. – усмехнулся двойник. – Доминик, тебя не учили хорошим манерам? Предложи выпить нашему гостю. – отозвался Домиус-Данте, откладывая бумаги и снимая прямоугольные очки. Доминик отдал распоряжения, разрезал хомут на моих руках и указал на диван, на который я тут же послушно сел. Сам же двойник расположился в одном из кресел. Я все никак не мог поверить в то, что он жив и здоров и я нахожусь с ним в одном помещении. Еще большим бредом казалось присутствие здесь Домиуса-Данте. Но двойник был живым, так близко и так далеко одновременно. Я просто не знал, что делать. Нужно было вызвать симпатию, чтобы пожить подольше, но я не мог оторвать взгляда от младшего из братьев. – Похоже, что ты ему больше по душе, Доминик. – усмехнулся Данте, заставив меня вырваться из своих мыслей и потупить взгляд в пол. – Только он не в моем вкусе. У него есть один маленький недостаток под названием «член». – хмыкнул его младший брат. – Откуда ты знаешь, что он маленький? Проверял? – Со спины его будет не видно. – подал я голос и невольно вздрогнул от своих слов. Проклятье, что со мной происходит? Я уже придумываю, как двойнику удобнее будет меня иметь? Откуда у меня вообще подобные мысли? Я должен думать, как понравиться главе, а не его младшему брату! Моя задумчивая реакция вызвала смех окружающих. Я похолодел внутри. Обычно что-то веселенькое, но не пригодное для глав, попросту отдается на растерзание подчиненным. Но теперь я снова человек и второго раза не выдержу! Только не сейчас, когда я нашел его… каким? Эгоистичным избалованным ублюдком? Почему я не могу не думать о нем? Потому что слишком долго его искал? Потому что он может мне дать ответы, которые мне нужны? Я вдруг задумался, а был ли кто-то из этих двоих там же, где и я? Если они оба здесь, а были там, значит Домиус тоже мертв? Они хоть помнят, что там произошло? Или как раз это и влияет на их предпочтения? Одному было вполне комфортно, а другому настолько противно, что он решил не иметь никого, кроме женщин? Что вообще происходило и происходит сейчас в том мире в мое отсутствие? – Кстати, как там прошло с Векио? – поинтересовался Данте, вырвав меня из собственных мыслей знакомой фамилией. – Старик, как всегда, трепыхался до победного. Пуля в голову успокоила его раз и навсегда. – усмехнулся Доминик. – А что насчет… – Данте замолчал. Я вдруг осознал, что подорвался с места и с несвойственным для изнеженной модели, гневом, сжимаю кулаки и смотрю на Доминика. Теперь мне стало ясно, в чем мы связаны. Он меня убил. Прежнего меня, главу клана и достаточно влиятельного человека. Я даже поймал себя на мысли, что рассчитываю расстояние между нами и смотрю на пистолет на столе возле него. Но я был слишком зол, выявив причину всех своих падений и злосчастий с тем миром и чокнутым стариком судьбы. Реакция Доминика едва не выбила меня из колеи. Он просто взял свой пистолет со стола и кинул к моим ногам. Упускать такую возможность было нельзя и я, чудом не упав, резко сел, нагибаясь за ним. За счет неудобной обуви, я буквально сел на колени, на автомате снимая с предохранителя и передергивая затвор. Расстояние всего метра три-четыре, промазать невозможно. Я выстрелил, но звука не услышал. Не понимая, что не так, я еще пару раз нажал на курок, после чего вынул пустую обойму. – А ты думал, я дам тебе так легко себя убить? Судя по всему, ты знал старого пердуна. Что вас связывало? – усмехнулся Доминик. Я не ответил, резко осознавая, в какой ситуации я оказался. Уронив пистолет, я кое-как встал и попытался удалиться, но один из телохранителей схватил меня за предплечье и бросил обратно на диван, от души дав прикладом по лицу. Я осел, держась за скулу и пытаясь придумать, что делать. Такие, как я, долго не живут. За покушение на одного из боссов врагам и шпионам уготована самая мучительная смерть, на которую только способна фантазия. Главы с любопытством меня изучали, их охрана была на чеку. Они явно пытались определить, что со мной сделать. Допросить или убить? Я видел желание моей смерти на лице Данте и откровенно садистическую улыбку на лице Доминика. Но я не знал, что для меня в данном случае хуже – кануть в неизвестность или прожить чуть дольше в муках. – Похоже, брат, он все-таки твой. – усмехнулся Данте. Доминик издал смешок, не предвещающий для меня ничего хорошего, потом кивнул. Короткого обмена взглядами с подчиненными хватило, чтобы меня схватили за предплечья и поволокли спиной вперед из помещения. Пытаясь не то упираться, не то идти, я невольно сломал об лестницы шпильки и потерял всякое равновесие. Сердце билось в ушах все громче, по мере того, как меня спускали куда-то в подвал. Через какое-то время мои руки приковали к каким-то цепям, висящим с потолка, так, что я не доставал ногами до пола. Всю бижутерию грубо сдернули, стянули сапоги и приковали ноги к таким же кандалам. Механический треск и меня растянуло до боли в запястьях и щиколотках. Потом амбалы выключили свет и ушли. Все, что я успел зацепить глазом, так это железную дверь и несколько шкафов. Послышались удаляющиеся шаги, а потом в ушах зазвенело от тишины. Тишина и темнота, в сумме с полнейшей неизвестностью играло прекрасной пыткой для тех, кто был не в курсе, как все проходит. Ожидание пытки хуже самой пытки, и я это прекрасно знал. Так что я висел и неспешно думал, как переиграть то, что успел натворить. Если бы у меня вдруг не взыграла злость, меня бы какое-то время поили, потом попользовались, а когда я бы надоел – подсадили бы на какую-нибудь наркоту и вынудили им пятки лизать, чтобы избежать ломки. Убили бы меня только после того, как и это бы им надоело. Но вместо симпатии я умудрился вызвать гнев сразу у обоих. О чем я только думал? Даже будучи в своем изначальном теле, я бы не рискнул нападать на врага на его территории. Особенно с подобным перевесом в численности. Возможно, тот мир сделал меня слишком эмоциональным. Заиграла какая-то современная музыка. Вроде бы в клубах такую слушают. К чему она, я немного не понял. Неужели меня пытаются запытать до полусмерти странным набором электронных звуков? Или это откуда-то снаружи? Пытаются привить ощущение того, что про меня все забыли и я сдохну и сгнию здесь, в полном одиночестве? Не с тем связались. Я прекрасно знал, что достаточно разозлил глав, чтобы за мной пристально наблюдали. Оставалось только выявить, кого пришлют выбивать из меня информацию. Хотя переорать такую музыку будет очень сложно. На шее появилось что-то металлическое. Подергав головой, я не смог сбросить предмет. Но ощущение того, что кто-то ходит вокруг меня настораживало. Создавалось ощущение, что кто-то видит все, а в моих глазах темнота. Хотя чему я мог удивляться? Современные технологии с их ночными очками и прочей техникой. Но даже это не меняет того факта, что я вернулся из одного плена в другой. Я уже начал дремать в неудобном положении, как ощутил удар по спине в области лопаток, от которого едва смог дышать. Хруста я не услышал, но легкие явно сдавило, заставляя меня хватать ртом воздух. Не успел я прийти в себя, как почувствовал удар по животу. Второй показался сильнее, я едва не заорал от боли. Хотя, вполне возможно, заорал, но не услышал своего крика. Ноги, руки, грудная клетка, спина, удары разносились по всему телу с равным промежутком, заставляя невольно отмерять время и напрягаться в ожидании очередного. Время стало тянуться. Мне показалось даже, что промежутки увеличиваются, давая мне почувствовать, как болят места ударов. Увеличивалось до тех пор, пока все не прекратилось. Я готов был отключиться, судя по всему, поэтому. И по той же причине меня не били по голове. В лицо ударила струя воды, заставляя задыхаться и всеми способами уворачиваться. Но как бы я не вертелся в оковах, вода как будто настигала меня, не давая дышать. Но и тут все прекратилось, когда я начал терять сознание. Мне даже дали возможность откашляться. К тому же нехватка воздуха и холодная вода дали на какое-то время забыть о ноющих или ушибленных конечностях. Очередным сюрпризом мне стало трудно дышать. Вернее, воздух все так же присутствовал, но стал обжигать легкие. Даже металл на шее нагрелся и жег кожу. Завершилось все очередным душем, на этот раз со льдом. И температура вокруг стала в разы ниже, чем до этого. Мне даже показалось, что изо рта идет пар. Во всяком случае, волосы быстро превращались в сосульки. Возникало ощущение, что меня решили замучить температурой. Я и сам не заметил, как все снова нормализовалось. Ощутил только продолжение серии ударов. К боли в уже имеющихся синяках прибавлялась новая. Хотелось кричать, но из-за музыки я бы все равно не услышал своего голоса. Создавалось ощущение, что на меня нападает сама темнота. я не знал, сколько я времени провел в странном помещении и кто меня мучил. Сколько одинаковых кругов я прошел я тоже не знал. Постепенно я даже стал забывать цель своего визита. Я чувствовал что-то еще и на голове. Что-то сжималось, нагревалось и остывало, выбивая даже мысли о том, кто я и за что меня пытают. – Скоро все закончится. – услышал я голос в наступившей звенящей тишине. К моим губам прислонили стакан с какой-то жидкостью, пахнущей травами и имеющей странный вкус. Что бы это ни было, во рту пересохло так, что я безоговорочно пил то, что мне давали. Стакан вскоре исчез. Через какое-то время я начал погружаться в сон от усталости и боли, но пытка продолжилась. Теперь без музыки, давая слышать звуки ударов, собственный охрипший крик, плеск воды и треск льда по полу. Все больше пугало меня во всем этом только то, что я не слышал звука шагов нападавших. Или мне казалось, что я не слышал. Из темноты сыпались удары, ледяная вода со льдом, жара, от которой было трудно дышать, потом такой холод, что волосы леденели. Сколько времени меня мучили, я так и не смог узнать. Когда все прекратилось – тоже. Но от чьей-то ладони, пахнущей сигаретами, прислоненной к моему лицу, я невольно дернулся и едва не заорал. Кто-то стоял в темноте, держал меня рукой за щеку и водил большим пальцем по скуле и обсохшим губам. – Все почти закончилось. – сказал тот же голос. Рука все так же удерживала мое лицо. Я чувствовал и едва не орал от того, как освобождали мои затекшие и болящие руки и ноги из оков. Тот, кто держал меня за лицо, удерживал в вертикальном положении за предплечье другой рукой. После того, как я едва не упал, обе руки обхватили меня, потом подняли на руки и понесли куда-то. Если бы мог, я бы жался к теплу после ледяного испытания, но у меня не было сил пошевелиться. Обруч с головы сняли, но странный ошейник не тронули, как будто давая мне понять на свое место. Возникший за очередной дверью свет обжег глаза, заставив закрыть их. Через какое-то время меня опустили на диван, накрыв одеялом. Я по-прежнему не мог открыть глаз, но та же рука взяла меня за щеку и тот же голос посоветовал: – Спи. Сегодня ты спасен, а завтра тебе предстоит выбор. Я хотел что-то сказать в благодарность, но не смог. Меня попросту отключило.