Охота на охотника

      Шло время, а убивать их не спешили. Как и вести на допрос — или для чего там еще держат пленников? Лириэн не давали покоя слова тролля насчет особого распоряжения о ней. В любом случае, пока тролли спускались в вонючий могильник только за тем, чтобы принести им по черпаку мутной не самой приятной на вкус воды — количества, необходимого для поддержания жизни, но достаточного, чтобы пленники ослабели от голода и слишком не дергались.       Эридан старался не делать лишних движений, меняя позу лишь чтобы размять затекшее в скрюченном виде тело. Вот тут он и пожалел о том, что владеет лишь азами друидизма и почти разучился управлять магией природы. Залечить свои побои и раны бы не повредило, потому что чем дольше они так сидели, тем отчетливей ночной эльф понимал, что отсюда надо выбираться. Любыми способами.       Об этом же думала и Лириэн. В первый же день она ощупала свое узилище, изучив каждое пересечение прутьев, попыталась расшатать их, даже попинала, но сапоги у нее были из мягкой кожи, на тонкой подошве. Такими не шибко не полягаешься без риска отбить себе все пятки. Только все это было бессмысленно. Клетки были достаточно тесные, даже для хрупкой син’дорай, не то что для плечистого высокого ночного эльфа, и ограничивали возможные маневры.       После обследования своей клетки Лириэн совсем скисла, даже заостренные уши поникли. Но Эридану почему-то глумиться над ней не хотелось. Постепенно приходило четкое осознание, что скоро уже будет не до различий между народами и идеологией калдорай и бывших кель’дорай, потому что вонючие туши гниющего мяса, в которые живое превращается после смерти, одинаковы везде.       По ощущениям, шел второй или третий день их заключения. Точнее сказать было сложно. Эридан наблюдал, как эльфийка пытается протиснуть голову промеж прутьев, словно крыса, силящаяся выбраться в маленькую, в три раза меньшее нее дырочку, и наконец не выдержал.       — Эльфы крови же маги, — насмешливо сказал он охрипшим голосом, лежа на боку и сверкая на нее уже слегка видящим золотым левым глазом. Этим Эридан подразумевал, что он не понимает выкобениваний этой девицы, которая свои стрелы укрепляла и зачаровывала магией. И теоретически могла разнести эту решетку. Как-нибудь. Сам-то он со связанными руками ничего не мог сделать, а у нее, по крайней мере, руки впереди.       Лириэн, явно не ожидавшая, что ее «сокамерник» обратится к ней после того, как он первый пресек все общение с ней, скосила на него тяжелый взгляд.       Осунувшаяся, с заострившимися скулами и чуть потускневшими глазами, она почему-то напомнила Эридану ожившего мертвеца.       — Я — охотник, — с невыразимым презрением ответила Лириэн, оставившая свои попытки протиснуть голову между прутьями, и попробовала веревки на зуб. Слишком толстые волокна, тут нужны зубы как у воргенов, на худой конец как у троллей. Ее действительно учили основам тайной магии. Любой эльф в той или иной степени маг. Магия у них в крови, даже если это скверна демонов, дающая им силы. Она действительно могла зачаровать стрелу, чтобы усилить нанесенный урон. Это вызвало бы всплеск магии сродни маленькому взрыву, как от шутихи. Но что она могла без лука и даже простейшего ножа, чтобы метнуть его во врага так, чтобы тот не смог увернуться?       — И что? — с непрошибаемым видом продолжал Эридан.       Лириэн одарила его изничтожающим взглядом. Обещающим. Словно будь у нее в руках оружие, она знала бы, как его использовать. Отвернувшись от него и света, девушка прикрыла глаза. Может, попробовать ввести себя в транс и притвориться мертвой? Может, тогда они откроют клетку и выкинут «тело»? Хотя… Взгляд ее скользнул по рядам клеток с полуразложившимися телами. Неудачная идея. Однозначно.       Эридан с трудом перекатился на живот, сглатывая вязкую горькую слюну. Рана под ребрами мучительно болела, похоже, началось нагноение. Организм постепенно регенерировал, ночные эльфы невероятно живучи, но дух смерти, напитавший это место, постепенно просачивался в его тело.       — Ты ведь сам клял нас за использование тайной магии… — тихо проговорила эльфийка. — Аркана — как дурман. Она вызывает ненасытную жажду, дает иллюзию абсолютной силы, непобедимости… Не поэтому ли ты попал сюда?       Эридан замер, зло скосив на нее глаз из-под слипшихся от крови прядей волос, а Лириэн продолжала тихим, звенящим от ярости голосом:       — Ты положился на магию, не думая о последствиях. Как и Тот, кем ты так восхищаешься. Да, он спас мой народ, научил утолять жажду энергией магических существ. Но он привел син’дорай к гибели и гражданской войне. Наш принц, наша надежда на возрождение, продался демонам, продался Иллидану…       Эридан дернулся, как от пощечины.       — Не смей о нем так говорить… — хрипло выдохнул он.       — Я говорю это тебе потому, что ты тоже используешь тайную магию, — Лириэн смотрела на израненного ночного эльфа, и ему стало не по себе от этого светящегося ядовитой зеленью взгляда. Зеленые глаза пылали во тьме словно угли на почерневшей растрескавшейся земле иного мира, ставшего передовой для сражения с Легионом.       — Дура! Как ты смеешь обвинять его в том, что он спас вас от магического истощения?! — зашипел Эридан.       — Да потому что Кель’Тас превратил остров Солнечного Колодца в рассадник демонов. С одной стороны мертвецы Плети, а с другой — демонические твари. Вот они — настоящие порождения демонов, а не я, что ты с упорством осла мне твердишь уже который день, — Лириэн разжала кулак, посмотрев на оправленный в серебро продолговатый кусочек изумруда. Мамину подвеску, наверное, единственную не отобрали тролли, потому что не смогли найти ее под одеждой.       В ее голосе прозвучало такое презрение, что у Эридана от гнева перехватило дыхание.       — Иллидан превратился в демона, чтобы покончить с вторжением Легиона, — огрызнулся Эридан, но в душе шевельнулся червь сомнения. Нет, не сомнения. Он не настолько хорошо знал историю вырезанных Плетью высших эльфов, но то, что говорила Лириэн, ее видение случившегося, тоже было… справедливым, что ли? Бред! Бесова девка! Она опутывает его своими речами, словно мальчишку, заставляя сомневаться в том, что он привык считать абсолютно верным и истинным.       — Предатель оставался зрячим, даже когда лишился глаз, а ты словно слепой котенок с рождения, — Лириэн поняла, что нащупала нужную ниточку в душе ночного эльфа и теперь нещадно тянула за нее, рискуя испортить все окончательно, но одного она уже точно добилась — ее не проклинали не затыкали ей рот каждую секунду. — Не ты управляешь магией, а она тобой. И ты не подчинишь ее до тех пор, пока не осознаешь это.       Эридан молча отвернул лицо к стене, привычно ощутив боль от впивающихся в щеку прутьев решетки. Его всего распирало. От чего? От того, что эльфийка считала Иллидана, вынужденного пойти на чудовищные жертвы ради победы над демонами, виновным в растлении скверной демонов бывших кель’дорай? Или от того, что после ее слов он впервые задумался об этом странном пьянящем ощущении эйфории, когда он использовал огненную магию? А может быть, от того, что приплывшая из-за моря девчонка, ступавшая по его земле, убивавшая детей Элуны, увидела его стремление и жажду хоть немного приблизиться к герою легенд? Словно подглядела что-то очень личное, дорогое ему, недостойное этих бесстыжих зеленых глаз. Ордынцы вторглись в их леса… убивают, калечат, разрушают, пытаются изгнать калдорай с их собственной земли. Так теперь эта остроухая еще и в душу полезла и плюнула туда.       Лириэн повела ухом в его сторону. Ночной эльф как-то примолк, лишь сдавленно тяжело дышал, что выдавало гнев, направленный, несомненно, на нее. Она надеялась, что он разозлится, пробудит свою огненную магию, жахнет огненным шаром или еще что-нибудь учудит, что можно будет использовать, но он отвернулся к стене и теперь злобно пыхтел, с трудом шевеля скрученными за спиной руками. Значит, не получилось достучаться. Вновь.       Лириэн тоскливо обвела взглядом их узилище и сжала свою подвеску в кулаке.       И в этот момент наверху глухо загрохотало и завизжали ржавые петли.       Охотница вздрогнула и поспешно спрятала подвеску между кожаной безрукавкой и льняной рубахой.       Вниз тяжело спустился могучий тролль с гривой жестких, стоящих гребнем алых волос, спускавшихся по хребту и распадавшихся прядями, унизанными бусинами и завязками. Тело его едва прикрывали выделанные из кожи полосы одежды, покрытой вышивкой и узорами, сплетающимися на белом фоне в какие-то символы, в руке было зажато копье с зазубренным наконечником. В другой руке было зажато что-то темное, похожее на мешок.       Посмотрев на застывшую, словно давешняя олениха, эльфийку, тролль широко ухмыльнулся, его кривые огромные клыки глянцево блеснули в свете тусклого факела.       — Хорошо, что вас взяли живьем, — с сильным акцентом на орочьем произнес тролль, каверкая некоторые слова. — Нам нужна живая кровь и живое сердце.       Лириэн вжалась спиной в прутья. Так и знала. Жертвоприношение.       Тролль повернулся к переставшему возиться в своей клетке Эридану и издевательски хрюкнул.       — Твои друзья славно сражались, но живыми не дались, — он бросил что-то тяжелое на земляной пол, и у Лириэн сжалось горло. По полу прокатились отрубленные головы ночных эльфов с искривленными в муке посмертными гримасами. Одна голова ударилась об решетку клетки Эридана, и того как подбросило. Он извернулся, глядя на спустившегося в их могильник тролля — вождя или шамана — одним словом, важную шишку. Опухшее от побоев лицо эльфа исказилось от ненависти и гримасы боли. Он не мог сдержать своих чувств при виде голов своих убитых соплеменников.       — Ублюдок… — процедил Эридан, еще сильнее задергав связанными руками.       Тролль насмешливо наблюдал за этим барахтаньем, потом перевел взгляд на Лириэн.       — Ты эльфийка крови, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес тролль, опускаясь на колени, чтобы смотреть ей в лицо. Лириэн ответила таким же злым взглядом, в котором ясно читалось ее желание вцепиться ему в глотку голыми руками. — Ты служишь Орде. Почему ты не просишь меня о пощаде? — он булькающе расхохотался.       Лириэн молчала. Значит, так и есть. Кто-то из командования приплатил этим тварям за бойню в Ясеневом лесу. А тролли в любом случае в накладе не останутся.       — Одним эльфом больше. Одним меньше. Из тебя выйдет хорошая жертва, — почти сладострастно сообщил тролль, наклонившись к клетке, и Лириэн, не выдержав, ударила ногами по решетке, словно хотела дать ему пятками в лицо. Тролль даже ухом не повел.       — Через три дня ты ослабеешь и не будешь так дергаться. И луна наберет силу, — он поднялся и потопал к выходу. Бросив на нее жадный взгляд, тролль вышел.       Снова загрохотала дверь, и Лириэн зажала руками рот, чтобы заглушить подступающую к горлу истерику.        Ее трясло как от сильного озноба. Значит, через три дня она умрет? Вот так просто? Из-за какого-то ритуала этих поганых дикарей?       Рядом так же подрагивал в бессильном бешенстве Эридан, смотрящий в мертвые потухшие глаза неизвестного эльфа, чья голова лицом уперлась ему в решетку. Ну все. Теперь он не успокоится, пока не отомстит. Значит, взять под контроль магию? Чтобы не она управляла им?       Рукам стало горячо. Эридан представил, как его кисти рук охватывает пламя, старался представить это как можно ярче и по-настоящему, почувствовать этот жар, не так, как обычно, когда он смотрел на свои руки и пламя расцветало у него на ладонях, как неведомый цветок. Он еще ни разу не пытался использовать магию без глазного контакта, так, интуитивно. Но ничего не происходило. Ничего… Если Иллидан ждал своего часа в темнице десять тысяч лет, то что им какие-то три дня? Лежать связанной скотиной на заклание и смотреть на головы мертвых товарищей — ну уж нет.