Охота на охотника

      Раздражающе капала вода. Вот капля собирается на каменистом потолке, набухает, набирает влагу, после чего отрывается и растворяется в маленькой лужице, со временем образовавшейся на полу.       Эридан провел языком по пересохшим спекшимся от корки губам и поморщился. Пить хотелось просто невыносимо, а этот повторяющийся звук капающей воды выводил из себя, до багровой пелены в глазах. К тому же от воспаленной раны начинался жар. Эльф ощущал, что периодически проваливается в забытье, но тут же одергивал себя, заставлял встряхнуться и, утроив усилия, продолжал экспериментировать с созданием пламени в заломленных за спину руках. И не просто пламени, а такого, что было бы способно прожечь веревки. Ну и решетки, конечно, но для этого нужно хотя бы освободиться. Стараясь не двигаться, меняя позу лишь тогда, когда немели затекшие части тела, Эридан старался беречь силы и все вкладывал в магию. Это ощущение напоминало игру в веревочку с котенком ночного саблезуба, когда хищная кошка прихлопывает ускользающую «мышку» обманчиво пушистыми лапами. Так и тут — Эридан ощущал магию, это знакомое чувство, ощущение жара, текущего через его тело, но поймать это, схватить он не мог.       Рядом в соседней клетке, раня пальцы, стирая костяшки пальцев, Лириэн ломала свой кулон. Сделан он был добротно, а гнуть приходилось об утоптанный земляной пол, с силой надавливая до тех пор, пока серебро не начинало поддаваться под ее изрезанными пальцами. За два дня ей удалось погнуть его нижний край, сломав оправу. И хоть все ее пальцы были исколоты до кровавых ссадин и мозолей, все равно подвеска была недостаточно остра, чтобы разрезать веревки. Сама Лириэн это сделать не могла, но все равно не сдавалась. Мысль, что ее вот-вот зарежут как овцу на скотобойне, горячила ей кровь и придавала сил.       Лириэн понимала, что скорее всего ей не удастся выбраться из этой передряги живой, но она собиралась продать свою жизнь подороже. Эридану со стороны вообще казалось, что эльфийка спятила — слишком уж одержимый блеск был у нее в глазах и слишком уж плотно были сжаты губы, когда она терзала свой кулон. И в эти моменты ночной, кажется, начал понимать слухи про этих бешеных эльфов, которые стояли до последнего в самом безнадежном и проигрышном бою.       Воду им приносили два тюремщика, причем один явно испытывал к девушке неподдельный интерес. Именно его согнали с нее в первый день, и именно этим Лириэн собиралась воспользоваться, хоть пока и смутно представляла, как именно. Возможно, тому виной обезвоживание и слабость, создававшие ощущение какой-то иррациональной легкости и обманчивого чувства, что она полна энергии и на многое способна. На деле же Лириэн едва хватало сил, чтобы ползать по клетке.       Выпоров из подкладки куртки взрывчатую капсулу, зажав ее в кулаке, Лириэн дожидалась своего часа. Главное подвести его поближе к факелу и швырнуть взрывчатку в огонь. На звук взрыва среагируют и откроют дверь. Сама она спрячется за клетками с трупами и выскочит наружу. А дальше… Дальше уже по ситуации.       Время тянулось мучительно медленно. Факел постепенно начал трещать и мигать, словно вот-вот собирался потухнуть. Его меняли раз в день, и если он вдруг потухнет, это будет серьезной помехой. Если не сказать больше — провалом всего ее и без того безумного замысла. И по мере того, как угасал факел, угасал ее боевой дух, ее надежда, а вся ее авантюра начинала казаться бредом измученного жаждой и голодом разума.       Прижавшись лбом к решетке клетки, Лириэн смотрела на затухающий факел и, сама не сознавая, тихо напевала себе под нос. Тягучий печальный мотив разносился под мрачными сводами могильника и необъяснимо пробирал до глубины души.       Эридан, забывшийся ненадолго в тяжелом сне, вздрогнул, как от пощечины, и открыл глаза. Зрение ночного эльфа в этом трепещущем свете было почти бесполезным, потому что не получалось сфокусироваться. Грустный мотив, напетый эльфийкой, проник даже в его сон. Слов было не разобрать — так, мурлыканье под нос. Эридан некоторое время вслушивался в этот напев, а потом все же спросил:       — Что за песня?       Лириэн вздрогнула, сфокусировав на нем тусклый взгляд. Несколько мгновений она молчала, хмуро глядя на ночного эльфа, а потом все же ответила:       — Ее пела Сильвана. Когда я принесла ей найденное на руинах в Призрачных Землях ожерелье. Оно принадлежало ей… при жизни.       Эридан уставился на девушку, ожидая продолжения, но Лириэн молчала, стискивая в ободранной чумазой ладони заточенную подвеску. Странные эти эльфы крови. Она так буднично сказала про Королеву Баньши, словно они с ней были подружки. Если бы он так высказался про госпожу Тиранду или Малфуриона Ярость Бури при отце или сестре, ему бы влетело. Уж что-что, а уважать своих предводителей их научили. Впрочем, королева взбунтовавшихся мертвецов не была королевой эльфов крови. Видимо, из расовой солидарности, обе же из породы остроухих, как никак…       Лириэн замолчала, сжимая в руке свое оружие. Что чувствовала Сильвана, держа в руке осколок своей прежней жизни? — напоминание о своих сестрах, о разрушенном доме, осознание, что твое существование никогда не станет прежней жизнью, отнятой рунным мечом предводителя нежити. Этот кулон был для Лириэн чем-то вроде ожерелья Аллерии для Сильваны. То, что она его добровольно разломала, изуродовала, превратив в жалкое подобие оружия, было словно добровольным признанием, что она больше не вернется в Кель’Талас, точнее то, что от него осталось. Что она готова умереть тут.       А Эридан после этой песни без слов вспомнил Ивейн. Похоже, она так и не узнает, что он на самом деле к ней чувствует… Как бы ему хотелось зарыться пальцами в ее длинные изумрудные косы, услышать ее звонкий заливистый смех. Да даже получить комком речного ила в глаз, как тогда, у реки. Что угодно, лишь бы она улыбалась ему, смешливо щуря серебристые глаза. Эридан все тянул, тянул, откладывал признание, в надежде, что вот еще немного — и он станет ее достоин, как разведчик и маг, которого и полюбить будет не зазорно. Ей-то всегда нравились парни видные, из лесной гвардии, объездчики ночных саблезубов.       В сгустившейся тишине громко проскрежетал замок на двери.       Лириэн подобралась в своей клетке, стиснув в ладони подвеску, до рези в глазах вглядываясь в почти темноту, в которой слышалась возня и раздраженное бурчание одного их тюремщиков. Хоть бы он зажег факел…       Патлатый тролль, с кучей колец в самых разных частях тела, с устрашающими гроздьями серег в острых длинных ушах, подошел к клеткам узников. Клетка Эридана традиционно удостоилась пинка, но ночной эльф, до этого каждый раз разражавшийся шипением и проклятьями, молчал.       — Ты там что, сдох? — огорчился тролль, поставив бадью с водой на пол, а сам подошел к клетке. До этого он не разговаривал с пленниками, и Лириэн поспешила этим воспользоваться.       — Нет, но мы умираем от жажды и голода, поэтому если ваш вождь хочет, чтобы мы дожили до полной луны, дайте нам воды, — ей даже не пришлось притворяться — голос был слабый, осипший и напоминал хрипящий грубый говор мертвых эльфов из народа Сильваны.       Тролль тут же потерял интерес к Эридану и подошел к ее клетке. Лириэн заставила себя смотреть на него как можно более нежным взглядом, но завлекать мужчину в таком состоянии, особенно если тебе хочется всадить ему нож в глотку и несколько раз провернуть рукоять, наблюдая за агонией врага, было несколько затруднительно.       Впрочем, тролль и так повелся. Видимо, он питал слабость к эльфийкам. Эридан вывернул шею, чтобы видеть их уже пришедшим в норму глазом. Наступающая темнота была ему только на руку. Тьма была его лучшей подругой и союзником.       — Дай мне воды, — Лириэн криво улыбнулась, прижавшись лицом к решетке.       Эридан отчетливо ощутил усиливающийся запах мускуса и пота, исходящий от тролля. Эта дура же понимает, что она его провоцирует? Ночной эльф не знал, что она задумала, ну за исключением заточки своего несчастного кулона, поэтому утроил усилия по созданию огня. Что-то ему подсказывало ему, что сейчас что-то будет. Что-то явно нехорошее.       Тролль заколебался, стоя у клетки эльфийки.       — И что мне за это будет? — осклабился он.       Лириэн едва сдержала брезгливую гримасу на лице, стараясь выглядеть кротко и нежно. Главное было, чтобы он поверил, что она ослабела и сломалась морально.       — Я умираю от жажды, пожалуйста, дай мне воды, — сложив ладони связанных рук, словно в в молитве, попросила она. — Ba mon… tibwen… glo… souple? — на ломаном тролличьем повторила она свою просьбу.       Тролль самодовольно ухмыльнулся и завозился с замком.       Зрачки эльфийки расширились. Опустив руки, она стряхнула в ладонь подвеску. Она позволила вытащить себя из клетки почти за шкирку. Судя по мутному жадному взгляду, ей предстояло за воду расплачиваться натурой. Да действительно, что может сделать маленькая ослабевшая эльфийка против такого бугая?       От толчка в грудь она потеряла равновесие и больно шлепнулась на землю.       — Стой-стой-стой! Свет хотя бы зажги! — взвизгнула эльфийка, лихорадочно оглядываясь на едва тлеющую лучинку.       — А мне свет не нужен, — прохрипел тролль, наваливаясь на нее и заламывая наверх руки эльфийки, чтобы не мешались. Затрещала разрываемая одежда, и Лириэн, понимая, что ей ничего больше не остается, ударила острым краем подвески тролля по голове, рассадив ему висок. Ногами она врезала в его живот, но пресс у него был каменный, вряд ли он пинок даже ощутил.       — Anar'alah belore! — прорычала Лириэн и вцепилась ногтями ему в лицо, как дикая кошка.       Тролль взвыл от боли. Обескураженный и не ожидавший от еле живой пленницы такого отпора, он вцепился в ее спутанную серебристую копну в попытке спасти свои глаза. Все пошло не так, ей все равно уже конец, поэтому хоть выместит на этом поганом тролле свою ярость и свою боль.       От сильного удара в живот она отлетела к стене. С трудом перекатившись на колени, она попыталась забиться в щель между клеткой и стеной, но разъяренный тролль выволок ее за ногу, сгреб за одежду и швырнул на пол перед клетками. Девушка ужом извивалась в тисках трехпалых лап, пыталась кусаться и лягаться.       Эридан ошеломленно наблюдал за разворачивающейся схваткой. Наверное, пару дней назад он бы позлорадствовал, что демоническое отродье получает по заслугам. Но сейчас этим отродьем был тролль. А если бы на месте син’дорай оказалась Ивейн?       Пламя взревело у него в руке, осветив могильник яркой вспышкой.       Тролль замешкался от неожиданности, завертев головой, ослепленный ярким светом, а Лириэн могучим рывком из последних сил, опрокинула его на спину — под клетку Эридана.       — Тварь… — выплюнул разъяренный тролль, хватая не успевшую отползти Лириэн за ногу и подтаскивая к себе. Но в следующий момент сдавленно захрипел, выкатив глаза. Эльфийка не сразу увидела, что на его горле сомкнулись клещами крепкие пальцы.       — Тварь здесь только ты, — прошелестел ему на ухо искаженный яростью голос ночного эльфа. — Bandu Thoribas! — Эридан рванул тролля за шею на себя, со всей силы ударив затылком об решетку клетки. Послышался глухой треск и извивающийся тролль обмяк.       Лириэн замерла на полу, глядя расширенными глазами на тело их тюремщика, потом перевела взгляд на сидящего на коленях Эридана. Тот вцепился в решетку клетки, чтобы не упасть.       — Мне он не нравился, — буркнул он, глядя на хлопающую глазами эльфийку. — Дура, и что теперь делать прикажешь?! Об этом ты подумала?!       — А кто тебя просил его душить! — зашипела охотница, с трудом садясь. Она еще не верила в то, что произошло. А поскольку ночной эльф для нее все равно оставался врагом, то она продолжала возражать из чувства противоречия. Совсем как Эридан недавно.       — Надо было позволить ему отодрать тебя? — зло сощурился Эридан, разминая обожжённые и содранные запястья. Лириэн только сейчас вспомнила, что ее куртка и рубашка порваны, и поспешно прижала руки к груди, яростно сверкнув глазами.       — Зачем тебе был нужен тот факел? Я видел, что ты все время таращилась на него.       Лириэн моргнула. Ее лицо постепенно обретало осмысленное выражение, когда страх и ярость загнанного зверя отступили. Ей до сих пор не верилось, что она осталась жива после этого самоубийственного маневра.       Она посмотрела на почти затухший факел, потом на эльфа, который уже полностью слился с темнотой, лишь горел золотой глаз и щелка заплывшего серебряного.       — Я хотела взорвать дверь.       — У тебя есть чем?       — Есть, — она подползла к бадье с водой и зачерпнула черпаком. Никогда она не пробовала воды слаще этой болотистой и илистой мутной жижи, с которой не сравнился бы ни один ручей Кель’Таласа. Напившись, она зачерпнула еще один ковш и подползла обратно к клетке, просунув черпак Эридану. Тот тоже жадно приник к воде, чувствуя, как по ослабленному телу разливается призрак прежней силы. За неполных пять дней он превратился в сущую развалину.       — Тогда нужно скорее уходить, — отбросив черпак, эльф высунул руку из клетки. — Дай сюда руки.       Помедлив долю секунды, Лириэн протянула ему связанные руки.       По глазам вновь резанула яркая вспышка, а запястья обожгло мгновенной болью.       Теперь она была свободна. Перевернув лежащего тролля на спину, эльфийка начала обыскивать его. Мертв он или нет, но в любом случае наверху скоро его хватятся, а значит, времени у них совсем нет. Нашарив у него за поясом кривой нож, Лириэн стала ощупывать клетку. Тролль не использовал ключи, а значит, там иной запор. Что-то типа засова, который нужно поддеть лезвием ножа или ловкими пальцам…       — Раз уж мы вынужденно союзники, я хочу знать твое имя, — наблюдая за ее манипуляциями, произнес Эридан.       — Я Лириэн Солнцесвет, — ответила она, не поднимая головы.       — Эридан Темное Крыло, — он не смог сдержать торжествующую ухмылку, когда услышал щелчок засова, прозвучавший музыкой для его ушей.       Теперь остроухие клыкастые ублюдки поймут, с кем связались, и за все ответят.