Охота на охотника

      Далеко уйти не получилось. Сам Эридан уже валился с ног, держась, похоже, исключительно на силе воли и упрямстве. Кровь тяжело бухала в висках, перед глазами темнело, а ноша под мышкой становилась все тяжелее и тяжелее, прибавляя по несколько фунтов на каждый шаг. Рысь хромал рядом, тревожно косясь на скорчившуюся эльфийку.       Вокруг были одни скалы да холмы, поросшие словно обгрызенными соснами. Ни пещер, ни оврагов, ничего, где можно было бы укрыться на время. Не попадись ему сломанная сосна, обрушившаяся на земляной холм, наверное, Эридан бы в итоге просто рухнул, где в тот момент ковылял. А так он положил эльфийку на землю под свисающие с могучего ствола ошметки коры и скелета лишайника, а потом уже и сам свалился. Последним мучительным усилием Эридан подтянул тело под защиту ствола и наполовину осыпавшегося холма и наконец-то провалился в черное беспамятство.       Лириэн постепенно начала приходить в себя к утру. Вокруг посерело, стало светать. Девушка моргнула, ощущая, что чувствительность к лицу вернулась, попробовала пошевелиться и охнула от боли в затекшем теле. Мускулы отходили как после обморожения, когда постепенно возвращаются ощущения.       Свет заслонила тень, и по ее лицу заскреб жесткий горячий язык Шина. Лириэн сдавленно охнула, но все же пересилила боль в мышцах и смогла отпихнуть рысь от лица. Шин тяжело опустился на землю, вытянув лапы, и поджал переднюю, поврежденную. Лириэн с трудом повернула голову, оглядываясь. Она лежала под каким-то буреломом, судя по всему, на земле. Слева была скала с осыпающейся землей, над головой был древесный ствол и просвет серого неба.       Эльфийка повернула голову направо и увидела могучее серо-фиолетовое в этом освещении плечо ночного эльфа. От удивления у охотницы перехватило дыхание. Она с трудом припоминала, что произошло. Помнила потасовку в лагере троллей, помнила свое падение с обрыва. Но Эридана там точно не было. Все, что было после падения, тонуло во мраке. Видимо, она была без сознания. А ночной эльф зачем-то вернулся и принес ее сюда. Зачем?       Девушка начала осторожно двигать руками и ногами, возвращая им чувствительность и проверяя, не сломаны ли они. Все тело болело, но не так, как если бы все кости были сломаны после падения с такой высоты. Если их побег из могильника был счастливой случайностью, то это было настоящим чудом. Да, эльфы живут долго, но, как и любое существо, не задумываются, насколько они уязвимы и хрупки перед лицом смерти. Фактически Лириэн сейчас переживала второе рождение. Она жива. Ее зверь жив и рядом с ней. Даже лук ее отца вернулся к ней. И все благодаря этому эльфу. Охотница с трудом приподнялась на дрожащих от слабости руках и смогла сесть. Голова тут же закружилась, от спазма тошноты у нее почернело в глазах. Ничего, она жива, и это самое главное.       Кажется, теперь она обязана этому ночному эльфу. Эридан Темное Крыло, так он представился.       Лириэн склонилась над ним, пытаясь по внешнему виду определить, что с ним. По крайней мере, его грудь поднималась и опускалась, значит, жив. Грязный, в подтеках засохшей крови и еще бог знает чего, эльф выглядел очень изможденным. Во время нападения в Ясеневом Лесу он показался ей сущим мальчишкой, теперь же за эти несколько дней юный маг, казалось, состарился на десяток лет. И без того резкие хищные черты лица заострились, щеки ввалились. Зато следы побоев почти сошли. Дышал он хрипло и тяжело и, похоже, был в глубокой отключке. Лириэн оставалось только догадываться, как выглядит она сама. Рана на боку Эридана запеклась кровавыми подтеками и выглядела очень скверно. Не нужно было быть целителем, чтобы это понять, но так же Лириэн понимала, что она не в состоянии ему помочь. Вся ее магия была направлена на усиление ее стрел, она не могла лечить.       — Шин… — она протянула руку к рысю, и тот подполз к ней, подставляя голову под ее ладонь. Охотница привлекла к себе зверя, осторожно, бережно прощупывая тонкими пальцами его ребра, лапы. Была сломано пара ребер и правая передняя лапа. Как он доковылял за ними из Ясеневого леса и выследил их, было непостижимо.       — Прости… я не могу облегчить тебе боль, — прошептала эльфийка, поглаживая его по прижатым к голове ушам. Шин положил морду ей на живот и прикрыл зеленые глаза, так же хрипло и прерывисто дыша.       Лириэн недолго побаюкала заснувшего раненого зверя, но потом переложила его на землю рядом с собой. Нужно было попытаться раздобыть воды для них всех, но у нее не было даже платка, чтобы его смочить.       Взгляд эльфийки упал на тускло блестящие в неясном утреннем свете клинки Эридана. Ночной эльф не походил на дворянина или на выходца из богатой семьи, но клинки были явно не дешевым оружием. Более того, они были магически зачарованы, это было ясно по змеящимся по лезвиям сплетающимся письменам. Неудивительно, что Эридан первым делом ринулся искать свое оружие. Взяв один, Лириэн примерилась и отрезала порванные рукава своей рубашки до плеча. Не платок, но все же.       Подождав, пока тело окончательно отойдет от действия парализующего яда, Лириэн выползла из их сомнительного укрытия. Если ее хоть как-то дерево закрывало, то ноги Эридана были прекрасно видны снаружи, как и лежащая рысь. Слишком опасное укрытие, но она даже рысь не унесет, что уже говорить про ночного эльфа. Возможно, до этого плена они и были врагами, но теперь враг у них общий. Пусть ее народ и считался высокомерным, надменным, корыстным и подлым, но вопросы чести у эльфов крови, как и у высших эльфов, ставились очень высоко.       Пошатываясь от слабости и голода, припадая к земле от малейшего шума, Лириэн крадучись двинулась по лощине. Здесь были какие-то вырубки, множество пней, оставшихся от могучих сосен, и охотница чувствовала себя здесь крайне неуютно и беззащитно. Для нее лучшей защитой была маскировка, а поскольку Лириэн большую часть своей жизни провела в Лесах Вечной песни и в Призрачных землях, то на открытом пространстве посреди глинистых холмов и скал она сама становилась добычей. И это выводило ее из себя. Она даже сейчас луком воспользоваться не могла, нужна была тетива, которую можно было достать в каком-нибудь поселении или форте.       Отходить далеко не пришлось. У подножья утеса была заводь, которую образовывала река. Судя по гулу, доносившемуся откуда-то, поблизости был водопад. Окунув тряпки в заводь, Лириэн вернулась к их укрытию. Смочив рысю нос и пасть, она приложила мокрый компресс к ране Эридана, а другой обрывок сжала над его приоткрытыми почерневшими губами, чтобы эльф хоть немного смочил горло. Она ожидала, что от такого Эридан придет в себя, но он только сглотнул и даже ухом не повел. Насколько серьезно он ранен? И проснется ли вообще? Может, она зря теряет время и могла бы уйти подальше отсюда, а там, может, и патруль орков встретится… Но Лириэн для себя уже решила, что не оставит в беде Эридана, который тоже ей не был обязан помогать, но зачем-то притащил ее сюда. Долг платежом красен, как говорится.       Эридан проспал еще несколько часов. Все это время Лириэн прислушивалась к завываниям ветра в вершинах ободранных сосен и чириканью птиц, пытаясь разобрать в многообразии незнакомых шумов признаки погони троллей. Но те либо не торопились искать их, либо подумали, что она разбилась. В любом случае пока ничто не выдавало их присутствия, как и возможных врагов из Альянса.       Поэтому когда лежащий уже несколько часов неподвижно ночной эльф пошевелился и шикнул от боли, Лириэн от неожиданности вздрогнула и повернулась к Эридану. Тот приоткрыл светящиеся глаза, постепенно обретающие осмысленное выражение, и остановил свой взгляд на ней.       — Ты живучая, — хрипло сказал Эридан, облизнув пересохшие губы. Схватившись за бок, он нащупал высохший компресс и удивленно вздернул бровь.       — Жизнь за жизнь, — сказала Лириэн, устало глядя на него сквозь падающие на лицо спутанные светлые волосы. — Почему ты меня не бросил?       — А. Значит, ты предпочла бы валяться на скалах и помереть от зубов зверья или сгинуть на алтаре у троллей? — зло съязвил Эридан, мучительно пытаясь сесть.       Эльфийка предсказуемо вспыхнула и сердито отвернулась, обхватив прижатые к груди колени. Когда он лежал в беспамятстве, то был гораздо приятней. А то что не откроет рот — так плевок ядом.       Видя, что охотница надулась, Эридан вздохнул и, зажав бок, наконец сел. Пребольно стукнувшись макушкой об их древесную «крышу», ночной эльф посмотрел на затылок Лириэн. Но та если взгляд и почувствовала, то виду не подавала, и пришлось идти на контакт первому.       — Известная издревле мудрость: враг моего врага — мой союзник. Враг у нас общий. Если бы я был на своей земле, я бы устроил троллям кровавую охоту в отместку за убийство моих братьев, — сжав кулаки, сцедил Эридан. — Но я не на своей земле…       Лириэн глубокомысленно хмыкнула. Что ж, делает успехи.       — И мне нужно туда как-то вернуться, — с тихим бессильным отчаяньем бормотал Эридан, и Лириэн в этот момент его очень хорошо понимала. Она бы сейчас дорого дала, чтобы оказаться в Луносвете или Оргриммаре.       — Через перевал бессмысленно, там наверняка нас будут ждать с распростертыми объятьями, — возразила охотница, повернувшись к Эридану. Выглядел он откровенно паршиво. Да и чувствовал он себя так же, похоже, учитывая почерневшее лицо и сгустившиеся тени под глазами. — Тебе нужно что-то сделать с твоей раной, иначе ты далеко не уйдешь. Там все гноится и воспалено, заражение крови — и тебе конец.       Эридан раздраженно передернул плечами. А то он не знал.       — Ты же маг, ты должен знать какие-то заклинания, чтобы лечить себя, — продолжала Лириэн.       Ночной эльф горько усмехнулся, кривясь от боли, расползающейся от боку к плечу, груди и спине.       — Я не учился магии. Мой отец друид, сестра — целительница. Но я выбрал путь тайной магии.       — Огненной? Ты самоучка? — изумилась Лириэн. Это многое объясняло.       Эридан зло и уязвлено скосился на нее, словно приготовившийся к нападению хищник. Он ожидал насмешек, издевок и нравоучений, подобных прежним, что неразумное дитя, забавляющееся с огненной магии, подобно обезьяне с гоблинским самострелом. Но Лириэн, знававшая среди своего народа магов, напротив, признала, что Эридан достаточно талантлив и упрям, чтобы изучить азы и использовать их по наитию. Неудивительно, что его валило с ног от простейшей вспышки, ведь никто не учил его правильному использованию своей силы. А в том, что сила у ночного эльфа была, дикая и стихийная, охотница уже сама убедилась.       — Выбрал? Значит, ты пробовал обучиться друидизму? — уточнила Лириэн.       — Пробовал. Природная магия медленная, — проворчал Эридан. — не эффективная.       — Не эффективная? — удивилась охотница подобной трактовке. Она знала, что среди ночных эльфов самые могущественные маги-друиды. Можно сказать, это у них в крови, точно так же, как и талант к тайной магии у ее народа.       — У меня нет так много времени, чтобы десятилетиями посвящать себя пути друидизма. Тайная магия — наша, издревле, — отрезал молодой эльф. — Что проще — зажечь огонь? — на его чумазой ладони расцвел огненный цветок, озаривший его изможденное лицо. — Или ожидать, пока проснувшиеся деревья переломят своими ветвями тех же троллей? — Эридан резко сжал кулак, загасив пламя. — Эта магия была нашей… Пока ваши предки не привлекли к ней внимание Пылающего Легиона. Знаешь, почему мы ненавидим кель’дорай? — Эридан хмуро смотрел в горящие зеленые глаза эльфийки. — Они открыли в Азерот дорогу чудовищному злу, самому страшному нашествию демонов. Из-за высокорожденных пришлось уничтожить Источник Вечности, питающий магию. Это раскололо наш мир на обломки, ставшие материками. Знаешь, кто такие наги? Что случилось с той, кто привел демонов в наш дом? — в голосе Эридана больше не было ненависти, лишь невыносимая горечь и печаль. — Кто не сгорел в огне Пылающего Легиона, утонул под обрушившимся на расколовшуюся землю волнами моря или оказался проклят и превратился в морских чудовищ, как королева Азшара и ее последователи. Даже сейчас, скажи мне, разве ваши маги не используют направо и налево магию? То, в чем ты упрекала меня?.. — его речь становилась все более сбивчивой, и Эридан обессиленно замолчал.       Лириэн растерянно молчала, не зная, что сказать. Ну да, она знала, что когда-то предки кель’дорай были изгнаны из Калимдора за какие-то преступления, но чтобы так… Похоже, это знание было доступно не каждому, потому что могло подорвать саму веру син’дорай в то, ради чего они продолжают бороться за место под солнцем, за право быть отдельным государством и не быть пожранной силами Орды, что чуть не случилось с бывшим Кель’Таласом. А тут, выходит, что своими неразумными, более того — безумными действиями, их предки поставили весь мир под угрозу уничтожения. Неудивительно, что эльфов крови так недолюбливают, особенно ночные. У них есть для этого все причины.       Этот монолог, похоже, совсем обессилил Эридана. Он откинулся обратно на землю, зажав рукой тряпку на боку, и тяжело сглатывал, прикрыв глаза. Помедлив, Лириэн перегнулась к нему и положила ладонь ему на лоб. Кожа была сухая и горячая. Похоже, у него был сильный жар, неудивительно, что он разразился такой горячечной речью.       — Эридан, послушай, — она дождалась, пока светящиеся глаза на темном лице приоткроются, фокусируясь на ней. — Ты ведь все равно имеешь представление о магии природы, о ее живительной силе. В любом искусстве сперва даются основы, в том числе и основы исцеления. Попытайся вспомнить. Наверняка же ты это знаешь, — она прижала его руку плотнее к его боку. — Иначе ты не сможешь вернуться в Ясеневый лес и на родину. Это какие-то паршивые тролли, даже не демоны.       — Женщина, ты чего руки распускаешь? — криво усмехнулся Эридан, опешивший от такого участия, и, наверное, поэтому его щеки еще больше потемнели от смущения. — Говорю же, я не умею.       — Но веревки же сжег, — парировала Лириэн, выпрямившись. — я принесу еще воды и попробую найти что-нибудь съедобное. А ты уж постарайся свое «я не могу» засунуть поглубже.       Ночной эльф, помедлив, кивнул. Ведь сестрица действительно что-то там ему объясняла и столько раз при нем сама тренировалась. Может, стоит все же попробовать?       — Я возьму один твой клинок, — не дожидаясь разрешения, охотница взяла один из серпов.       Эридан аж дернулся.       — Эй, они стоят дороже, чем ты с твоей рысью, вместе взятые!       Девушка только усмехнулась. Мальчишка и есть мальчишка.       — Протухшему трупу они будут ни к чему. Вспоминай азы друидизма, горе-колдун, — неуклюже пошатываясь, Лириэн выбралась наружу.       Эридан тяжело уронил голову на землю и стиснул пальцами высохший компресс на боку. При мысли о ее руке на своем лбу щеки ночного эльфа вновь почернели. Да что она себе возомнила, эта девица?! Как ребенка на слабо взять пытается. И действует же, главное…       Закрыв глаза, Эридан попытался сконцентрироваться на детских и юношеских воспоминаниях уроков с сестрой и отцом, поймать то ощущение, которое он так старательно вызывал тогда и которое ему, вроде бы, даже удалось прочувствовать… Только это было так давно…