Охота на охотника

      Лириэн кралась по каменистому оврагу, выискивая взглядом вырубки. То, что здесь были лесозаготовки, не было никаких сомнений. Можно было бы попробовать дождаться дровосеков, да вот только эльфийка вовсе не была уверена, что появятся орки или таурены, а не какие-нибудь гномы или люди. Да и условные союзники могут оказаться не слишком-то дружелюбными, если увидят, что они ранены и почти безоружны. Эридан в своем ослабленном состоянии вряд ли сможет управиться с клинками, а она без лука тоже беспомощна.       Заприметив относительно свежую вырубку с еще не до конца разобранными поваленными деревьями, Лириэн устремилась туда. Высмотрев в полусрубленной кроне достаточно крепкую прямую ветку, девушка отрубила ее боевым серпом Эридана. Зачарованная сталь резала древесину как масло. В который раз уже охотница задумывалась над тем, как тролли так легко одолели ночного эльфа. Наверное, у них с юным магом одна общая беда — они уязвимы в ближнем бою. Лириэн, как и любой стрелок, в сражении была намного слабее на ближней дистанции, предпочитая поэтому действовать из засады, а желательно из укрытия и повыше. То же самое, и с ночным. Эридан раскатал бы ее один на один, но против десятка противников он не смог бы укрыться в тенях и свой магический щит долго бы не продержал. Есть над чем поработать. Недаром же следопыты всегда носили парные легкие сабли, когда лук не спасал и приходилось вступать в ближний бой. Один такой клинок у них висел над камином в доме, как память отца о былых временах. Но поскольку Лириэн была в первую очередь охотником, нежели бойцом, то и навыки ее были направлены на быстрое бесшумное убийство издалека.       И это если бы у нее был цел лук и нормальное оружие, а не нож в сапоге и этот тесак, которым мог орудовать только такой громила, как ночной эльф.       Прикрутив к палке нож, соорудив наподобие остроги, Лириэн двинулась к заводи. Наверняка там и рыба найдется. Вряд ли ночной найдет в себе силы на волшбу, так что придется обойтись сырой рыбой. Впрочем, и этого будет достаточно, чтобы восстановить силы после голодовки в плену.       Заткнув за пояс изогнутый клинок, достававший ей до колена, Лириэн замерла на берегу, вглядываясь в колеблющуюся поверхность воды. Рыбалка всегда была для нее приятным времяпровождением, отдыхом и навевала воспоминания о чем-то мирном, домашнем. О том, как ребенком она сама сооружала удочки и валялась на берегу озерца в роще, терпеливо выжидая, когда дернется в ее руке еще живая, недавно срезанная ветка-удилище. Умение сидеть в засаде для охотника — едва ли не самое главное.       Вот и сейчас, даже чувствуя слабость в ватных коленях и головокружение от голода, Лириэн замерла по колено в воде хрупким изваянием с зажатой в руках «острогой». Она пристально следила за чуть заметными тенями, скользящими под толщей зеленоватой воды. Видимо, где-то поблизости была заводь, что в воде столько ряски и ила. Впрочем, как-то ей пришлось рыбачить почти в болоте, а там видимость была еще хуже.       Стараясь не вздрагивать от посторонних шумов и поглядывая по сторонам, словно впервые пришедшая в одиночку к водопою молоденькая антилопа, эльфийка пыталась сконцентрироваться на рыбалке. Не слишком-то хотелось бы получить стрелу промеж лопаток или камнем по голове. Пару раз девушка видела тени, скользнувшие у ее ног в воде, но все же не двинулась, зная, что ударяющая в воду острога непременно шуганет вертевшуюся поблизости рыбешку. Зато спустя четверть часа ее терпение было вознаграждено: первая рыбина забилась на острие ножа. Довольно хмыкнув, Лириэн стряхнула добычу на берег, придавила камнем, чтобы не привлекать лишнего зверья, и вернулась на позицию.       Чтобы хоть немного насытиться им на троих нужно будет минимум четыре таких рыбины, а ведь с наступлением вечера нужно будет вернуться в их сомнительное укрытие. Учитывая гористость местности, здесь могли водиться волки, горные львы или иные хищники, которые не откажут себе в удовольствии поживиться ослабшей свежатиной.       Кроме того, как она уже смогла убедиться, силы ночных эльфов возрастали при свете луны, и если Эридан хоть немного восстановится, это будет им на руку.       Ночной эльф не то спал, не то медитировал. Это было странное ощущение, словно плаваешь в пространстве, между небом и землей, вне времени и пространства. Причем Эридан не был уверен, что это не жар от заражения крови и результат спутанного сознания от слабости и голода. Стараясь отринуть телесную боль, Эридан сконцентрировался на своих воспоминаниях, откуда, как из омута, медленно выплывали вереницы смутных образов, становившихся все четче.       Вот его сестра в длинном белом платье возится за столом в открытой резной беседке. Ее лазурные косы постоянно падают ей на грудь, и это раздражает девушку, то и дело откидывающую их за спину. Она смешивает какие-то порошки по заданию отца. На это Эридану никогда не хватило бы усидчивости и терпения, алхимия — слишком кропотливое занятие. Ему больше были по душе потасовки с мальчишками, беготня по лесу от диких саблезубов и пауков. Конечно же, не обходилось без мелких «неприятностей», и почти каждый раз его лечила сестра. Эридан помнил ее сосредоточенное, но в то же время кроткое лицо, ощущал тепло ее прикосновения, забирающее боль, напоминающее ласковые, теплые воды лесного озера глубокой ночью. И этот запах… Запах прогретой за день солнцем земли, отдающей свое тепло шелестящим травам и нарождающейся среди листвы жизни.       Да, обычно после лечения всяких ран и ссадин Эридан не раз получал по ушам от Теннели, которая придерживалась принципа «сама лечу, сама пинки отвешиваю».       Как-то после крайне неудачной попытки объездить полудикого ночного саблезуба он оказал на дне оврага с прокушенной разозленной кошкой ногой и ободранным после падения боком. Понимая, что сестра-то его, конечно, подлечит, но обязательно сообщит о его приключениях отцу и его на недели могут запрячь в хозяйской лавке, Эридан попытался вспомнить уроки отца. Даже получилось остановить кровотечение.       Пальцы нахмурившегося Эридана чуть стиснули пораненный бок. Эльф пытался вспомнить то ощущение, как он пробовал лечить себя. Мальчишка-подросток не знал об ограничениях и правилах, он просто делал это по наитию. И ему тогда это удалось. Теннели не узнала о проказах братишки, правда, за уши он все равно был оттаскан в в профилактических целях.       Тепло вод лесного озера ясной ночью. Вот на что похоже это чувство. И тогда, на утесе, когда ночной эльф увидел мать-луну в прорехах туч. Его всего наполнило этим неописуемым ощущением… Наверняка же все связано. Даже сейчас ему чудилось тепло, исходившее от земли, напитывающее его тело, промозглый сырой ветер, врывавшийся в их жалкое укрытие, потеплел, в нем невероятно отчетливо проступили все краски и оттенки запахов — горной реки, илистой заводи, влажного чернозема, растрескавшихся под безжалостным солнцем и свирепыми ветрами красных скал. И везде была жизнь, кипела энергия, и он тоже был частью этой жизни, словно песчинкой в море. Его ослабшее раненое тело было подобно высохшей кожурой фрукта, утратившего все соки. Возникшее желание слиться с этой заполняющей все силой было таким же естественным, как и дышать, но в то же время пугающим. Это было похоже на чувство, когда ты изо всех сил пытаешься не заснуть, не провалиться в дрему, зная, что стоит тебе лишь смежить веки, как подкарауливающее тебя в недрах сна опасное нечто, тут же явит всю свою уродливую суть и набросится на тебя. Так и Эридан, наверное впервые, прочувствовавший такое пугающее единение с окружающим его миром на грани беспамятства, боялся отпустить это ощущение и предаться ему всецело. Точно боялся быть поглощенным…       Пришел в себя ночной эльф словно от оплеухи. Дернувшись, он ошалело огляделся по сторонам и только сейчас осознал, что его так напугало. Его пальцы были мокрые, как и земля под ним, а рысь охотницы зачем-то скреб шершавым языком его бок, прямо по ране.       — Тьфу, дурацкий зверь… Ты что творишь?! — зашипел Эридан, попытавшись отпихнуть рыся. Тот угрожающе зарычал, прижав уши, и отполз, припадая на искалеченную лапу. Щуря глаза, эльф поднес руку к лицу, пытаясь понять, что на ней такое.       Руку покрывала уже стянувшаяся в корку кровь. Сам ночной эльф лежал в луже почти впитавшейся в землю крови, а снаружи сгущались сумерки. Эридан с трудом сел, отметив, что ему уже гораздо легче принять это положение, и тупо уставился на окровавленную руку. Пальцы осторожно скользнули по боку, покрытому засохшими подтеками. Рана зарубцевалась.       Что это такое? Сколько же крови из него вытекло и главное почему? Откуда-то изнутри пришло странное знание, точно кто-то шепнул ему на ухо.       Порченая кровь, гнилая.       Будто кто-то выжал его как губку. А сам эльф был не то что бодр, если можно было так назвать состояние развалины, едва способной удерживать себя в вертикальном положении, но по сравнению с недавней лихорадкой ощущал себя почти отлично.       Если он что и намагичил, то явно очень странное. Он никогда о таком не слышал и даже не знал, можно ли это назвать лечением. По крайней мере, такому его отец точно не учил.       К собственному удивлению, Эридан чувствовал себя вполне отдохнувшим. На руку были и опускающаяся на горы ночь. Теперь ему были необходимы вода и пища, потому что сил он истратил прилично.       А еще Эридана интересовало, куда подевалась охотница, прихватившая один из его клинков. Как бы на ум ни напрашивалась мысль о том, что эльфийка присвоила его оружие и сбежала, но свою раненую зверюгу она вряд ли бы бросила. Поэтому оставалось дождаться Лириэн.       Она появилась из сгущающейся тьмы, словно призрак. Вид у нее был испуганный. Девушка постоянно оглядывалась через плечо, словно опасалась преследования. Увидев сидящего Эридана, Лириэн вздрогнула и положила на землю палку с нанизанными за жабры пятью рыбинами. Шин тут же оживился, принюхался и стал подбираться к пище.       — Выглядишь гораздо лучше, — удивленно заметила Лириэн, пытаясь разглядеть что-нибудь в сгущающейся темноте. Ну по крайней мере, калдорай сидел прямо, и взгляд у него уже не был таким мутным, как днем. — Нужно уходить, — девушка зябко передернула плечами, вспоминая открывшуюся ей картину.       Она мирно рыбачила в заводи, а, когда двинулась в обратный путь, обнаружила прямо за ближайшим пригорком следы бойни. Несколько орков, судя по крепким мускулистым телам, были жестоко изрублены и истыканы стрелами с белооперенными стрелами, а головы их отрублены и насажены на собственные мечи.       Вытащив из кармана отломанное оперение стрелы, Лириэн протянула его ночному эльфу. Эридан взял обломок и настороженно перевел взгляд на Лириэн.       — Откуда это?       — У реки нашлось несколько убитых орков. Судя по всему, несколько дней назад, они уже начали разлагаться, — охотница залезла под сомнительную защиту поваленной сосны и перевела дух. К своему стыду, она жутко перепугалась, когда наткнулась на груду падали, бывшей еще недавно солдатами Орды. — Я не почувствовала их, потому что ветер дул в их сторону.       — Это наши стрелы, — пробормотал Эридан, стиснув обломок в кулаке. В душе слабо всколыхнулась надежда, что скоро его злоключения закончатся, если поблизости рыщет отряд разведчиков из святилища Эссины. Только вот… Что-то не сходится.       — Как лежали тела?       — Груда трупов и отрубленные, насаженные на их клинки головы, — скармливая рысю рыбу, негромко отозвалась Лириэн.       Эридан мотнул головой.       — Оружие — наше. Но что-то здесь… Не знаю, как объяснить. Неправильно, что ли, — подобрал нужное слово на всеобщем Эридан. — Для чего им оставлять трупы на всеобщее обозрение? Спровоцировать? Разозлить врага?       — Или как предупреждение, — предположила Лириэн, — дескать, мы следим за вами, зазеваетесь — умрете.       — Вот это больше похоже на правду, — согласился Эридан, взяв с «остроги» уже вычищенную и выпотрошенную рыбу. Сырьем ему есть рыбу как-то не приходилось, но тут уже было не до изысков. — Сколько раз участвовал в стычках с зеленокожими, но ни разу не видел таких изуродованных мертвецов.       — Идти сможешь? — Лириэн все это время пыталась разглядеть, как у него обстоят дела с раной. — Ты смог себя исцелить?       Ночной эльф пожал плечами. Вид у него был откровенно растерянный, словно он и сам не знал, что ответить.       — Вроде да.       — Вроде? — приподняла светлую бровь Лириэн.       — Я не знаю, как это вышло! — огрызнулся Эридан, вонзая зубы в красноватое мясо. Вкус был противный, ничего общего с жареной или вареной рыбой, но он пересилил себя. — Это вышло совсем не так, как у сестры или отца. Я не знаю, что я сделал.       — Но рана больше не болит? Ты сможешь идти? — повторила эльфийка, у которой из головы не шла груда изуродованных трупов. Да, с ней был калдорай, но мало ли, как воспримут это соплеменники Эридана, особенно если они из какого-нибудь карательного отряда или группы зачистки.       — Смогу, — Эридан отбросил обглоданный рыбий скелетик. Кажется, он был готов проглотить еще с десяток таких. — Где здесь ближайшее поселение?       Охотница замялась с ответом, беспомощно поглаживая рыся между ушей. Как бы Эридану поделикатнее объяснить, что она еще ни разу не бывала в этих местах, что только по разговорам знает о крепости Кром’Гар, где находится ставка Орды в этих краях.       — Я не знаю, — призналась она наконец. — Пойдем вдоль реки, вниз по течению. Возможно, набредем на сплав лесозаготовок или еще на какую-нибудь цивилизацию, я не знаю точно! — возмутилась девушка под тяжелым пронизывающим взглядом ночного эльфа. — Я так же, как и ты, здесь впервые.       — Огни ночью видно за пару миль. Если в этих горах есть поселения, мы узнаем, — Эридан перевел взгляд на раненого зверя. Его придется нести. Балласт и заминка. Но он видел, как над ним тряслась девчонка, так что не стоит даже заикаться, чтобы бросить его тут. — Придержи-ка, хочу попробовать кое-что… — не дожидаясь реакции Лириэн, которая издала протестующий звук, ночной эльф накрыл поджатую лапу зверя и вытянул, расправляя. Шин издал злобный вопль, дернулся, норовя вонзить зубы в наглеца, но Лириэн удержала рыся за шею, придавив его больную лапу за плечо, чтобы не дергался. Эридан тем временем накрыл его сломанную лапу сверху другой рукой. Прикрыв глаза, он пытался вызвать в памяти то ощущение, которое пережил во сне, и перенести его на страдающее от боли животное. Рысь рычал все тише, хотя в горле у него продолжало клокотать.       — Нет… Не получается, — выждав несколько попыток, Эридан отпустил лапу Шина. Тот тут же поджал ее и зарычал.       Лириэн, все это время пристально наблюдавшая за манипуляциями ночного, взяла одну из тряпок, бывших когда-то рукавами ее рубашки, и начала прилаживать на лапу рыся лубок.       — А ты где силу черпаешь? — начиная догадываться, спросила она.       Эридан замялся с ответом.       — Ну… В себе. Когда щит создаю или огонь, — начиная злиться, ответил он наконец. Она что, его опять унизить хочет?! Смог же он себя как-то подлечить, сам не зная как.       — Неудивительно, что тебе плохо каждый раз после этого становится, — присвистнула Лириэн. — Да каждый ребенок знает, что нужно использовать силу извне. Ты же так сгоришь, если будешь запитывать своей жизненной энергией заклинания. Поэтому у тебя и не получается. Ты практически как наши маги после разорения Солнечного Колодца. Но энергия-то рассеяна повсюду, нужно лишь знать, как ее извлечь.       Эридан уже открыл рот, чтобы запротестовать, но тут же со стуком захлопнул рот. Лишенные подпитки магии Солнечного Колодца маги эльфов крови сходили с ума и становились одержимыми жаждой магии, говорили же, что их демонический принц Кель’Тас Солнечный скиталец принес из Внешних миров знание, как извлекать магию из всех живых существ. А он, когда пытался вспомнить, как себя лечить, словно слился с окружающим его миром…       Не об этом ли ему всегда твердил отец и пыталась объяснить охотница?       — Я не буду никого высасывать, — предупредил Эридан, подбирая свои клинки-серпы, и неуклюже поднялся.       — А друиду и не нужно забирать. Он просто становится этой силой. Так, по крайней мере, мне объясняли на заставе, — Лириэн заткнула за пояс свой бесполезный лук и взвалила на руки заскулившего Шина. Тяжелый же он…       Эридан наморщил нос. Но он-то не друид. Друиды не используют аркану. Хотя… Чародеи тоже так легко не объединяются с силами природы. Это что же, он может и аркану использовать, и силы природы? Бред, не может такого быть. Совершенно разные школы магии.       Их временный приют вскоре остался где-то за спиной, а они оказались в непроглядной тьме из-за затянувших небо туч, грозивших разразиться дождем. Где-то впереди шумела река, а вдалеке тоскливо завывали волки.