Охота на охотника

      Хрипло взревел охотничий рожок. Вздрогнув, эльфийка приподнялась на своем месте и заспанно завертела головой, озираясь по сторонам. Вокруг поднимались и поспешно собирались бойцы, видимо, это был сигнал к побудке. Прижав ладонь к гудящей голове, Лириэн скривилась от круговерти даже перед закрытыми глазами. Ни за какие деньги она никогда не будет пробовать больше тауренские напитки…       Рядом заворчала пантера. Обернувшись хвостом, свернувшись в клубок, Эридан примостил ушастую голову на краю лежанки Лириэн и крепко спал. Было видно, как подрагивают его веки и подергиваются передние когтистые лапы. Лириэн попыталась вытащить из памяти, как же она добралась вчера до казарм, потому что помнила она все очень смутно. Зато ощущение индигово-черной шерсти на коже невозможно забыть. Это что же, он ее приволок сюда? Ей стало стыдно. Хороша разведчица, ничего не скажешь.       — Эй… — она потормошила его за плечо. Эридан проснулся не сразу. Встряхнувшись, он широко зевнул, показав блестящие клыки, и поднялся. Лириэн заметила, что косятся орки на ее зверей с явной опаской. Они не доверяли ей и потому не доверяли ее кошкам.       Чуткие уши эльфийки уловили разговор между двумя молодыми орками, ближайших к ней. Они заканчивали облачаться в доспехи и перешептывались прежде, чем выйти на построение.       — Видел, Грок вчера не вернулся. Это уже пятый…       — А про отряд Скралла слышал? Их отправили на обход лесозаготовок. Их порубили как свиней на бойне, — молодой орк боязливо оглянулся, заметил Лириэн и зло нахмурился. — Чего уставилась, ушастая?       — Я видела то, о чем ты говоришь. Это сделали ночные эльфы, — заткнув за пояс изогнутые клинки ночного эльфа, сказала Лириэн.       Второй молодой орк с черной густой гривой, переходящей в бороду, озадаченно мотнул головой.       — Я здесь уже четыре месяца, за это время ни одного остроухого не видел. Они из своего леса носа не кажут, — пробасил он.       Эридан одобрительно уркнул, посмотрев на Лириэн. Именно это он имел в виду, когда они наткнулись на призраков в ночи, кравшихся по той стороне реки. Впрочем, Лириэн уже сама сомневалась в том, что она увидела на берегу. Но даже Эридан подтвердил, что это оперение их стрел.       — Остроухие живут к северу, — вмешался один из бойцов, направлявшийся мимо них к выходу из казарм. — Там община друидов, в роще Тал’Дара.       — Вот и порубили наших за свои елки да оленей, — взрыкнул первый боец.       — Друиды? — недоверчиво переспросила Лириэн.       Рядом заворчала пантера. Уж он-то прекрасно знал, что друид никогда не отнимет чужую жизнь без прямой угрозы. Их учили ценить любую жизнь. Служители лесных богов никогда не опустятся до того, чтобы устраивать карательные зачистки, да еще так жестоко.       — Эти ушастые ублюдки и не на такое способны, — поддакивали орки, направляясь к выходу из казарм.       Лириэн проводила их взглядом и посмотрела на ночного эльфа. Эридан мотал головой, прижав заостренные уши плотно к черепу. Он выглядел раздраженным, только что шерсть дыбом на загривке не стояла.       — Я тоже так думаю. Все говорят про ночных эльфов, ни слова про троллей, которые действуют по приказу Орды. Что, во имя Солнечного колодца, здесь происходит… — застегнув под горлом плащ, охотница подхватила свой лук и отправилась на поиски оружейника.       Гоблин при арсенале подобрал ей тетиву и с помощью какой-то адской машины помог натянуть. Стрел у них было вдоволь, Лириэн придирчиво отобрала себе в колчан несколько дюжин. Вооружившись луком, привычным оружием, охотница сразу почувствовала себя уверенней. Оставшееся до отхода из крепости время она использовала для того, чтобы поопрашивать бойцов про троллей и «отряд зачистки ушастых». Как она и предполагала, ни единого слова про троллей, зато ночным эльфам приписывали зверств больше, чем всем войскам Альянса, вместе взятым. Но даже в Ясеневом лесу она не сталкивалась с такой звериной жестокостью, с которой были убиты бойцы гарнизона Кром’Гара. Дорого бы она дала, чтобы нормально поговорить с Эриданом, потому что ее не оставляло гнетущее чувство, словно здесь под слоем цветущей буйной зелени скрывается опасная черная топь, жадно побулькивавшая в ожидании новых жертв.       И еще Лириэн почему-то казалось, что командующий гарнизоном прекрасно осведомлен о том, что здесь творится.       На Плато Скалоступов — в деревню тауренов — был переброшен отряд из двух дюжин орков вместе с самим властителем Кром’Гаром. Была в их числе и Лириэн со своей живностью. К плато вел гигантский деревянный лифт-подъемник. Поднимались они в несколько заходов, у Лириэн от такой высоты перехватило дух. Сверху открывался потрясающий вид на горы и затянутое грозовыми тучами низкое небо. Сам же поселок тауренов был куда более умиротворяющим, чем орочья крепость, а обитатели поселка были очень добры. Жена вождя угостила редкую гостью в этих краях вкусным козьим молоком и сыром. Вообще к прибывшим бойцам отнеслись довольно радушно. Таурены в принципе были хлебосольным народом и всегда привечали путников, сколько Лириэн помнила их поселения в Мулгоре и в Северных степях. Лишь вождь выглядел напряженным и натянуто-учтивым. Похоже, ему квартирование отряда было не по душе. Им для размещения выделили несколько больших помещений, а Лириэн супруга вождя пожаловала отдельный вигвам, даже приказала нагреть воды, чтобы охотница могла вымыться. У этой же доброй женщины Лириэн вызнала, можно ли ей как-то добраться до Ясеневого леса, и тауренка обнадежила ее, что на днях вернется ее сын, а у него есть личный гиппогриф — подарок его друга-друида. Слова супруги вождя удивили Лириэн, только утром наслушавшуюся ужасов про кровожадных друидов, но лишь подтвердили ее мысли. Не могли эти любители деревьев так зверски убить разведчиков. Если бы только она могла поговорить о своих опасениях с Эриданом и выслушать его мнение. Для нее это было важно.       Над горами собиралась гроза. Молодая тауренка, приставленная ухаживать за гостями вождя Скалоступа, сообщила, что только в горах грозы достигают такой разрушительной силы, и советовала не покидать ночью шатер, чтобы, сохрани их Мать-Земля, в них не попала молния. Впрочем, Лириэн и без того слышала, что небо над ними просто раскалывается, но дождя пока не было, потому что очаг все еще горел, в дымовое отверстие просторного жилища тауренов не попадала вода. Задернув полог вигвама тяжелыми шкурами, завязав их, чтобы никто не мог войти, Лириэн устало опустилась на лежак, устланный мягкими волчьими и кроличьими шкурами. Рысь уже спал в укромном угле, а ночной эльф сидел возле очага, обернувшись хвостом и, развесив уши, сверлил взглядом трепещущее пламя на углях.       — Завтра отправимся в то поселение друидов. Думаю, там тебе наверняка помогут добраться до Ясеневого леса. Должны же у них быть пути сообщения в обход этому проклятому перевалу, — глядя на черный силуэт пантеры, сказала эльфийка. От усталости ее клонило в сон, но, вопреки ожиданиям, спокойствия она не ощущала. Почему-то ей было невыносимо грустно. — Там в бадьях вода теплая. Ты зверем уже несколько дней ходишь. Нет, я не имею в виду, что ты дурно пахнешь или еще что… — на всякий случай заметила девушка, увидев дернувшееся в ее сторону ухо пантеры. — Самому же легче будет. Как выберемся отсюда, станешь собой…       Отвернувшись от света, Лириэн прикрыла глаза. После всех этих ночевок по канавам, оврагам спать в тепле и на мягком было непривычно и странно.       На душе было муторно. Хотя несколько дней назад она могла только мечтать о крыше над головой, о безопасности, но почему-то сейчас охотница не ощущала той долгожданной радости, которая, как ей казалось, будет всеобъемлющей. И Лириэн затруднялась себе обозначить причину этой грусти.       Сон ее был беспокойный. Гром то и дело сотрясал Когтистые горы, от отдаляясь, то приближаясь. Потом гроза постепенно сместилась еще ближе, и от очередного раската, бухнувшего прямо над головой, эльфийка от испуга проснулась. На лице выступила испарина. В жилище было и без того тепло, огонь прогорал. Приподнявшись на локте, Лириэн огляделась по сторонам в поисках зверей. Шин все так же спал у изножья, свернувшись клубком, а Эридан сидел возле очага рядом с бадьей с водой.       В своем истинном обличье.       Лириэн видела лишь смутный силуэт на фоне догорающего очага — широкоплечую рослую фигуру, сидящую на коленях, неуклюже оглаживающую себя по плечам. Зачерпнув ладонью воды, эльф пытался протереть руки и плечи.       Тихо поднявшись, эльфийка подобрала с изголовья постели мягкую рогожку, служившую ей вместо подушки. Сложив ткань в несколько раз, она подошла к ночному эльфу. Смочив ее в бадье с водой, Лириэн мягко провела тканью по мускулистым плечам Эридана. Тот замер и чуть повернул к ней голову. Похоже, что она его застала врасплох. Лириэн видела лишь его левое ухо и часть щеки, а потом он отвернулся и уставился на язычки пламени, посверкивающие на раскаленных углях.       — Так же проще, чем руками, согласись, — отведя в сторону его влажные вымытые волосы, эльфийка продолжила протирать плечи Эридана. Калдорай словно превратился в каменное изваяние, и, хоть ничто в его лице не дрогнуло, Лириэн ощутила его напряжение. Это ощущалось в линии плеч, в буграх мускулов на плечах и спине, кажется, он даже дыхание задержал. И неожиданно Лириэн почувствовала, что у нее к лицу приливает жар. Она, по правде, как-то не подумала, как может выглядеть со стороны ее попытка проявить заботу по отношению к своему товарищу по несчастью. Для нее образ сидящего перед ней калдорая как-то слился в одно целое с его кошачьей формой друида. Но Эридан-то не был пантерой, которой можно протереть шерсть от пыли.       Ее рука, сжимавшая мокрую рогожку, на миг опустилась, но в этот момент слабые отблески света на лице Эридана померкли — он прикрыл глаза.       Обычно грубоватый язвительный Эридан покорно сидел перед ней и позволял смывать с себя пыль и грязь, покрывавшие его шерсть в зверином облике, а теперь его всего в истинном. Лириэн вновь и вновь отжимала рогожку и задавалась для себя вопросом — а не случилось ли что с ним за эти несколько дней, которые маг провел в звериной шкуре.       — Эй, с тобой все в порядке? — наконец не выдержала охотница, глядя на его черноволосый затылок и уши.       Комкая в руках мокрую ткань, она тревожно смотрела на него. Его спина чуть дрогнула, Эридан приподнял голову и повернулся к ней, посмотрев в глаза.       Лириэн перевела дух. В какой-то момент ей показалось, что он не ответит, перекинется в пантеру и, как обычно шикнув, уйдет в угол спать.       — Да, все хорошо, — ответил Эридан и неожиданно улыбнулся.       Лириэн почувствовала, что ей внутри становится как-то по-особенному тепло и легко. Она столько раз видела на лице ночного эльфа презрительную или саркастичную усмешку, что эта мягкая благодарная улыбка, так преобразившая черты Эридана, ее буквально ошеломила. Лириэн почувствовала, что на губах против ее воли расползается такая же счастливая улыбка.       — Кажется, я за эти несколько дней отвык от собственного тела, — помолчав несколько мгновений, проговорил эльф.       Иначе как еще было объяснить, то, что он чувствовал сейчас. Что-то изменилось. Своими прикосновениями бесшумно подкравшаяся к нему сзади син’дорай сперва застала его врасплох. Учитывая его уязвимое сейчас положение, Эридан растерялся и просто не знал, как на этот жест реагировать. В глубине души он доверял Лириэн, иначе бы не стал сидеть перед ней вот так — обнаженный, безоружный, подставив шею и затылок. Правда, признаться в этом даже себе самому стоило определенного усилия воли. Но в тот момент, как его плеч коснулись ее руки, у него в душе словно что-то перевернулось.       Лириэн стояла перед ним, перебирая тряпицу, которой она протирала его плечи, а он смотрел на эльфийку снизу вверх и не мог отвести взгляда. В отблесках угасающего костра ее волосы, казалось, светились, словно белое расплавленное золото, еще кипящее в плавильной форме у какого-нибудь подгорного умельца Стальгорна. Сейчас ее лицо было спокойно и расслабленно, на губах блуждала немного растерянная улыбка, и Эридан словно впервые увидел, что девушка красива. Без слоя пыли и грязных разводов она выглядела совсем юной, и это ощущение усиливали неровно обрезанная челка и завитки серебристых волос вдоль лица, острый носик и еще по-детски пухлые губы. Но глаза у нее были неожиданно настороженные, из-за необычного миндалевидного разреза придававшие лицу охотницы сходство с ее собственным рысем. Эридана всегда раздражало это ядовито-зеленое сияние скверны в ее глазах, напоминая о демонах и оскверненных источниках Ашенваля, но сейчас этот отблеск показался ему теплым, словно молодая свежая зелень, распускающаяся на деревьях ранней весной.       Под его пристальным взглядом девушке стало заметно неуютно, ее взгляд скользнул в сторону, а на щеках еще больше проступил румянец. Почему-то у Эридана пересохло в горле и сердце заколотилось в разы быстрее. В этом неясном свете эльфийка показалась ему хрупкой, возникло дурацкое подспудное желание обнять ее и прижать к себе, как тогда, когда они вскрывали дверь из могильника троллей, где они чуть не встретили свой конец. Но вместе с этим Эридан вспомнил ее руки, обхватившие его поперек груди, неожиданно сильные и крепкие, вспомнил, как девушка фактически удерживала его на ногах, пока он пытался сотворить то заклинание, запитанное на его внутреннем резерве и едва не отправившее его в нокаут. Поэтому такая уж ли хрупкая и беззащитная она была на самом деле, эта маленькая охотница? У этой девочки оказался такой стержень внутри и такая сила воли, что этим она невольно пробуждала в нем самом желание бороться дальше, даже когда казалось, что все силы иссякли, как тогда, когда он изнемогал от загноившейся раны.       Прошло всего несколько дней, что они провели в заключении, а потом выбирались из этой дикой опасной глуши, а его верный враг стал ему необъяснимо близок и дорог. Лириэн, возможно, не придала значения, насколько он доверился ей, если уж перекинулся в зверя и добровольно пошел с ней в рассадник ордынской погани, где каждый орк, узнай, кто он на самом деле, с радостью порубит его на куски.       И скорее всего, завтра их пути разойдутся навсегда, и Эридан больше не увидит ее.       Лириэн стало не по себе. Правильней было бы вернуться на свою лежанку и не мешать Эридану приводить себя в порядок, но сперва его улыбка, а потом она не могла пошевелиться, ощущая на себе этот задумчивый изучающий взгляд. Ночной эльф вглядывался в нее так, словно стремился запечатлеть в памяти каждую черточку ее лица. Непривычно задумчивый и серьезный, Эридан смотрел на нее так, как никогда до этого не смотрел.       Может, он чувствует то же самое, что и она? Как так получилось, что этот маг-самоучка, самоуверенный и твердолобый, вдруг стал значить для нее так много, что при мысли о предстоящем расставании у нее внутри что-то сжимается в груди, не давая нормально дышать?       Его рука коснулась ее руки, сжимавшей мокрую рогожу, потянула вниз. Лириэн даже сама не поняла, зачем она опустилась рядом с ночным эльфом на колени. Сидевший к ней вполоборота калдорай развернулся к ней лицом и посмотрел прямо в глаза. Широкая длиннопалая рука Эридана коснулась ее щеки, зарывшись в серебристые волосы, отводя непослушные пряди с лица и глаз эльфийки. И в этом простом, невинном по сути, жесте было столько… личного, что у Лириэн поплыло перед глазами. Сколько она знала Эридана, он казался ей мальчишкой-переростком, все еще грезившим о подвигах во славу прекрасной дамы, о своем великом предназначении, огрызавшимся возмущенно на все ее шутки и ехидные подначки, но сейчас перед ней словно был какой-то другой эльф, который уже не выглядел тем озлобленным подростком, что она встретила в Ясеневом лесу. Теперь ей не хотелось осаживать его едкой шуткой, хотелось смотреть в завораживающие двуцветные глаза, отбрасывающие слабый отблеск на красивое с резкими чертами лицо, ощутить мягкость волос, спадавших на плечи и грудь.       Неожиданно вчерашний мальчишка повзрослел разом на несколько десятков лет, превратившись в невероятно притягательного мужчину, который, похоже, так же утратил здравый смысл, как и она.       Возможно, он рисковал. За эти прикосновения он мог получить пощечину или резкое высказывание в свой адрес. Но во взгляде Лириэн он прочитал такую же бурю эмоций, а пылающие щеки и приоткрытый от удивления рот, когда его пальцы коснулись ее щеки, были красноречивей любых слов. Влечение было взаимным.       Все это время Эридан не видел в охотнице девушки. Да, невольный компаньон и спутник, с которым надо держать ухо востро, потому что из противоположного лагеря, потому что враг. Сильная, выносливая, приученная выживать в суровых условиях, Лириэн была такой же, как и их воительницы. В условиях постоянного голода, полученных ранений, грязи совершенно не до оценки чьей-то привлекательности. Эридан и сам не знал, когда его отношение к син’дорай начало меняться. Возможно, после того купания в реке, когда она поддразнила его, а он повелся как мальчишка. Но одно дело — голос тела, желание низкое и примитивное, как похоть того тролля-тюремщика. Не имевший опыта отношений с женщинами, Эридан это прекрасно сознавал и потому злился, потому что все это время он мечтал лишь об одной девушке и этот образ надолго отпечатался в его подсознании. Влюбленность в Ивейн, которая, возможно, об этом даже не подозревала, сдерживала его порывы, и при всем своем цинизме в душе Эридан оставался неисправимым романтиком. Там, где многие его сверстники связывали себя ничем не обязывающими кратковременными отношениями, юноша мечтал о взаимности чувств зеленокосой красавицы, а все остальное не казалось ему настолько значимым.       Только вот почему-то сейчас образ смеющейся Ивейн в окружении речных камышей с испачканными речным илом ладошками не вызывал больше отклика в душе. Образ померк, словно луна в хмарном небе, а перед глазами вновь и вновь возникало перемазанное в грязи взволнованное лицо Лириэн, пытающейся проверить, не перебиты ли его лапы и ребра. Он до сих пор помнил прикосновения этих рук, как и тогда, под буреломом.       Больше всего на свете ему хотелось самому прикоснуться к ней, пусть он и рисковал рассердить девушку. Но уж скорее небо бы обрушилось им на голову, чем Эридан смог бы остановить себя и этот распространяющийся от головы по всему телу дурман. Глядя в ее кошачьи глаза, Эридан провел широкими ладонями по хрупким плечам девушки, чуть сжал их, привлекая Лириэн к себе ближе, в неуклюжем объятии — самый бесстрашный поступок в его жизни. В душе занозой засел смутный страх, что Лириэн сейчас возмутится, съязвит и отстранится. Что будет с ним в этом случае, Эридан старался не думать, но сердце явно уже готово было выпрыгнуть из груди.       Не оттолкнула. Маленькие ладони, на какое-то мгновение, упершиеся ему в грудь, скользнули по его бокам и легли на его спину. Лириэн сама придвинулась к нему ближе. Еще через нескольких мгновений девушка оказалась в его объятьях, как Эридан и желал. Сцепив руки за его спиной, девушка прижалась щекой к его влажному горячему плечу, и замерла, ощущая учащенный стук сердца ночного эльфа. Его дыхание горячило ее левое ухо, ладони жгли спину даже сквозь грубую льняную тунику. Но недостаточно плотную, чтобы не ощущать горячее мужское тело.       Пробыв в его объятьях несколько мгновений, Лириэн немного отстранилась и посмотрела в светящиеся глаза Эридана. Его пальцы скользнули по ее лицу, очерчивая скулы, приоткрытые губы, зарываясь в приставшие к влажной коже серебристые пряди. Девушка невольно прикрыла глаза, полностью растворяясь в этих ощущениях, и придвинулась к Эридану еще ближе, желая ощутить у себя на лице его горячее дыхание, но вместо этого почувствовала прикосновение к своим губам его горячих губ.       Лириэн еще крепче обняла ночного эльфа за шею, а он приник к губам девушки, горячо и с чувством целуя.       Образ Ивейн под ветвями ивы у озерца окончательно растворился на задворках сознания, и все его мысли занимала только девушка в его объятьях. Его неуверенность растворилась в страстности, которых Эридан в себе, кажется, даже не подозревал. Пораженная таким напором Лириэн словно утонула в нахлынувших ощущениях, опьянев от этих неуклюжих поцелуев. А она ведь даже не подозревала, какой ураган ревел внутри замкнутого и всегда отчужденного молодого калдорая. Его возбуждение и взбудораженность передались и ей, побуждая девушку льнуть к широкой груди Эридана и жадно отвечать на его поцелуи, становящиеся все более уверенными и чувственными. Когда он неожиданно отстранился от нее, Лириэн хватанула губами воздух и растерянно уставилась на Эридана, но уже ощутила пальцы, поддевшие края ее туники и потянувшие ее вверх. Отстранено проводив взглядом отброшенную вещь, девушка прикрыла глаза и старалась отдышаться — у нее перехватывало дыхание. Пусть это был уже не первый опыт, но такого волнения она не испытывала никогда. Даже с закрытыми глазами она ощущала на себе испепеляющий взгляд Эридана. Его широкие ладони легли на ее обнаженные плечи, скользнули ниже, по ключицам, к груди, осторожно, изучающе касаясь подушечками пальцев. Приоткрыв глаза, Лириэн видела помутнившийся взгляд Эридана, слышала его участившееся дыхание, ощущала в его мягких прикосновениях бешеное кипучее желание, но в то же время чувствовала, что он сдерживается. В том, как он исследовал ее грудь, почти невесомыми прикосновениями, девушка почувствовала его нежелание причинить ей боль или неловкость каким-либо неуклюжим порывистым движением. От этого осознания Лириэн захлестнуло неописуемой нежностью. Обхватив ладонями лицо Эридана, она посмотрела в его расширенные глаза.       — Я не из хрусталя, не рассыплюсь, — шепотом пошутила она и увидела, как он заметно перевел дух и улыбнулся.       Этими словами она словно разрушила последние оковы сдерживающие страсть ночного эльфа.       С Тьеном она никогда такого не чувствовала, а в объятьях Эридана хотелось раствориться и ни о чем не думать. Прижимая к себе голову Эридана, покрывающего ее грудь поцелуями, ощущая его руки, блуждающие по ее телу, девушка пропускала сквозь пальцы его густые иссиня-черные волосы, поглаживала длинные, почти звериные уши ночного эльфа и впервые в жизни ощущала себя нужной и любимой. В первый и, похоже, последний раз в ее жизни. Вряд ли она когда еще повстречает такую непоколебимую честность и искренность.       Если ненависть — то чистая, кристальная, яростная, словно буря, если сражение — то до последней капли крови и абсолютной победы, если страсть — до полного изнеможения.       Вдвоем на лежаке было тесновато, но кого это когда-либо останавливало? Это было выше его сил — выпускать из объятий расслабленное тело девушки. За неимением свободного места Лириэн лежала у ночного эльфа на груди, прижавшись щекой к влажной темно-фиолетовой коже, и слушала глухие удары сердца. Эридан же ощущал ее легкое щекочущее дыхание и перебирал ее влажные растрепавшиеся пряди.       — У Иллидана были янтарные глаза, — негромко сказал Эридан. Он и сам не знал, почему вдруг решил открыть Лириэн самое сокровенное. Это не было попыткой заполнить неловкую тишину, наоборот, теперь молчать с Лириэн стало легко и естественно, как и зарываться пальцами в ее шелковистые волосы и ощущать ее тепло всем телом.       Эльфийка подняла голову с груди Эридана, подперев голову рукой, и внимательно посмотрела на него.       — У моего народа это считается исключительным. Что их обладатель отмечен судьбой для великих свершений, — продолжал Эридан, чувствуя, что его лицо темнеет от смущения, которое было бы уместней четверть часа назад, а не от признания в своей детской сокровенной мечте. Обнажить перед Лириэн тело оказалось куда легче, чем душу. — Мне сказал об этом знакомый отца, когда я был ребенком. Но у меня глаза разного цвета… — он горько усмехнулся, прикрыв ладонью глаза, устыдившись своей минутной слабости. — Насмешка судьбы…       Лириэн мягко отвела руку от его лица, задумчиво глядя на него. Слегка подтянувшись на руках, чтобы смотреть ему в глаза, она убрала за ухо выбившиеся пряди, щекотнувшие Эридану щеки.       — Я всегда восхищалась Сильваной. С того самого момента, как она погибла, защищая наш родной город, я мечтала стать как она. Храброй, решительной, сильной. Даже после смерти, после освобождения от Плети, я завидовала ее уму, хватке, репутации. Она ведь пробила для нашего народа путь в совет Орды, убедила вождя считаться с Отрекшимися и с эльфами крови. А потом я увидела ее в посмертии, — так же тихо доверительно проговорила Лириэн, — и я поняла, какой ценой ей пришлось стать той, о которой я мечтала.       Эридан смотрел в ее светящиеся глаза и понимал. Похоже, между ними было гораздо больше общего, чем он думал.       — Ты невероятно одаренный волшебник. Никогда не видела, чтобы маг обращался одновременно к силам природы и к аркане. Ваши легенды не лгут. А то что лишь один глаз янтарный, так, может, это означает, что ты пока на пути к своему великому предназначению? — ее уголки губ подрагивали, и Эридан в возмущением понял, что она его, бестия, поддразнивает.       — Язва… — с негодованием прошипел он, откинувшись на пропахшие костром и потом шкуры.       Лириэн улыбнулась, вновь прижавшись щекой к мерно поднимающейся груди ночного эльфа. На душе что-то тоскливо заворочалось, стоило ей подумать, что завтра их пути разойдутся. Молодой калдорай ворвался в ее жизнь ураганом, и все изменилось. Вряд ли она сможет жить, как раньше. Прежде всего, она покинет передовую. Она просто не сможет добывать дичь, как раньше, отстреливаясь от диверсантов ночных эльфов, зная, что среди них может быть Эридан. Или что какой-нибудь орк зарубит его своим топором. Да, конечно, Эридан не так прост и его навык в магии уже значительно возрос, но слишком много будет воспоминаний. Это и ее собственную жизнь поставит под угрозу.       — Не нужно становиться такой же, как Королева Баньши. Ты жива. И твой народ все еще жив, поэтому делай все, чтобы син’дорай перестали считать демонами и чтобы твоя раса возродилась. Вернись в леса Вечной песни и стань следопытом, — пробурчал Эридан, не открывая глаз.       — Так и поступлю, — прошептала Лириэн, нежно прижавшись губами к его груди. — Спасибо…       Эридан не ответил, сделав вид, что спит, но он думал о том же. Круг Кенария? Столица магов Даларан?       Что же теперь делать?