Охота на охотника

      Слова Лириэн до сих пор набатом гремели у него в голове. Ночной эльф беспрепятственно прошел к вигваму, где остались их вещи.       Ублюдок.       Но он же не собирается никого убивать. Надо что-то придумать… сбежать как-то, выкрутиться — что угодно! Проклятые орки… Он ведь предупреждал девушку, говорил ей, что этим закончится. Что если бы она прислушалась к его словам и попыталась бы сбежать с ним сразу, как началась эта заварушка с Гребо, возможно, им удалось бы улизнуть отсюда. Вместе.       Натягивая сапоги, Эридан вспоминал проступающую на побелевшем лице Лириэн гримасу омерзения и боли, и ему захотелось размозжить себе голову чем-нибудь тяжелым. Что еще оставалось делать?! Они бы убили его. И скорее всего, убили бы и ее тоже. Впрочем, теперь судьба Лириэн от него не зависит.             Все ночные эльфы — предатели…       Эридан тряхнул головой, как наяву слыша ее голос, эти произнесенные с ненавистью слова.       Стянув волосы в высокий хвост, маг прижал холодные потные ладони к вискам и прикрыл глаза, в надежде унять лихорадочно стучавший пульс.       То, что случилось там, у подъемника, было его воплем отчаянья. У него был смутный план Б на случай, если их раскроют, но в основном он сводился к его бегству. Когда его окружили орки, Эридан стал говорить, лишь бы оттянуть время. Придумать что-то на ходу, то, что может заинтересовать этого ублюдочного орка. Кром’Гар не останавливается ни перед чем, уничтожает все преграды на его пути, даже если приходится замарать руки. Под категорию врагов попала Лириэн, только потому что тролль проговорился ей про их отношение к командованию Орды. Во враги записали этих несчастных друидов, и именно на них командующий должен направить агрессию. Именно поэтому Эридан сказал то, что тот хотел услышать. А потом он словно вошел в роль, и Эридан сам поверил в собственную игру. Настолько, что теперь обливался холодным потом, прокручивая в памяти поминутно то, что произошло полчаса назад. Наверное, раньше бы он восхитился своим замыслом, как он это все провернул и избежал мгновенной смерти.       Но не теперь.       Заткнув за пояс парные клинки, Эридан вышел из вигвама. Полукругом выстроились вооруженные до зубов орки. Тревожный багряный закат словно облил их кровью. Ночной эльф мрачно уставился на них, подслеповато щуря глаза.       — Ты же не думаешь, что ты пойдешь, предатель, туда один? — оскалился старший по званию.       Похоже, это имя приклеилось к нему намертво.       — Даже не надеялся, — процедил Эридан, бросив на них полный неприязни взгляд.       Они вернулись к платформе подъемника, где их вновь встретил командующий Кром’Гар. Рядом возились гоблины с каким-то воздушным шаром, который они отбуксировали на край платформы и закрепили канатами. Только вместо корзины к шару было прикреплено какое-то устройство странного вида. Эридан задержал на нем взгляд, но его за плечо уже сгребла тяжелая рука командующего.       — Ты знаешь, что должен делать, — глядя в разноцветные глаза калдорая, тихо сказал Кром’Гар. — Я отправляю с тобой спецотряд. На случай если ты вдруг решишь не сдержать свое слово, эльф.       — Благодарю за заботу, орк, — в тон ему ответил Эридан, скинув его руку, и одернул безрукавку.       В том, что его убьют, он даже не сомневался. Ведь не просто же так его сопровождает почетный конвой. На языке зудел лишь один вопрос, которому не суждено было прозвучать. Было бы странно, если бы предатель интересовался судьбой эльфийки, которую он использовал для достижения своих целей, пусть это было и банальное выживание.       От тычка в спину, когда снизу подошел подъемник, Эридан едва не слетел с края платформы. На первый раз он решил это проглотить, но когда это повторилось уже внизу, эльф не сдержался и зло посмотрел на офицера, решившего стать его персональным погонялой.       — Еще раз так сделаешь, я тебе твою палку засуну в глотку, — предупредил Эридан. У него не было настроения терпеть подобное обращение, потому что формально он по доброй воле вызвался злодействовать и не был заключенным. Вопреки его ожиданиям, глумиться не стали. Пусть при первом столкновении он никак себя не проявил, кроме умения убедительно врать, но, похоже, орки с ним как-то даже считались. По крайней мере, пихать его перестали.       Куда они и идут и зачем, Эридан представлял себе очень смутно. Провожатым выступал один из его конвоя. Сам Эридан шел вторым и ощущал пристальные взгляды, которыми буравили его где-то в районе загривка. То, что он был вооружен, было не больше, чем формальностью. Схватись он за оружие, Эридан не сомневался — его бы тут же располовинили от плеча до бедра. Только вот орки, похоже, считают его друидом, коль он на их глазах превратился из пантеры обратно. Вряд ли они ожидают, что он может пользоваться магией. А значит, этим надо воспользоваться, когда они достаточно отойдут от подножья плато. Как только он расправится с охраной, у него будет немного времени, чтобы разыскать друидов. Они наверняка смогут ему как-то помочь.       Они миновали каменистый серпантин, петляющий среди нагромождения скал, круто спускавшийся в скалистую долину. По мере того, как они спускались все глубже, вокруг появлялось все больше зелени. Красновато-желтые камни и песок остались позади, и вскоре отряд вошел в молодой лес, нетронутый вырубками. Здесь все дышало спокойствием и умиротворением, неуловимо напомнив Эридану родной Тельдрассил, тенистые леса и рощи у подножья могучих корней древа.       Вдохнув полной грудью чистый прохладный воздух подступающих сумерек, Эридан внимательно наблюдал за идущим впереди него провожатым, ориентировавшимся по каким-то зарубкам и меткам на стволах деревьев, потому как лесок становился все гуще, а деревья — выше и пышнее. Здесь, среди листвы, царила благодатная полутьма, к тому же смеркалось. Наверное, орки хотели достигнуть поселения друидов засветло, потому что провожатый впереди прибавил шаг. Пусть орки и видели в темноте едва ли намного хуже, чем при свете, но все равно чувствовали в ночи себя неуютно, и до зрения ночных эльфов им было далеко.       Сосредоточившись на том самом внешнем источнике, о котором говорила Лириэн, Эридан одними губами произнес заклинание невидимости. У него будет в лучшем случае секунды две.       Шедший за ним орк яростно взревел, когда ночной эльф исчез, и выхватил из-за спины глефу. Эридан в эту секунду вцепился в плечи впереди идущего и рванул его в сторону, крутанувшись и подставив уже схватившегося за меч солдата под удар топором. Лезвие разрубило орку плечо до середины груди — то, что, собственно, ожидало самого Эридана, а двое других зеленокожих уже с рыком высыпали из-за своего командира с клинками наголо.       Эридан отпустил хрипящего умирающего и отпрянул в сторону, одной рукой выхватывая меч, а другой выпустил в одного за крайних орков струю огня в лицо. Тот страшно взревел, вслепую по дуге рубанул мечом — Эридан еле успел уклониться, отскочив назад, хотя острие чуть зацепило его наискось по животу, чудом не вспоров брюшину. Чтобы не заиметь кишки на подтяжки, нужно быть осторожней. Намного осторожней. Добив ослепленного пламенем солдата ударом в грудь, ночной эльф тут же рванулся в сторону и от мощного удара рукоятью глефы под дых, кубарем полетел на землю. Иллюзия невидимости слетела с него, подновлять было некогда, но зато он успел выставить щит. Летящее на него лезвие на древке остановилось в пяти дюймах от лица Эридана, а отдача была такая, что клинок чуть не вырвался из рук офицера.       С громким хлопком, напомнившим о фестивале фейрверков, в темнеющее небо взвилась дымная сигнальная ракета и багряным светляком поплыла над просыпающимся ночным лесом. Ракетницу гоблинов отбросил уцелевший подручный офицера, шедший последним.       И вот тут Эридан понял, как же он прокололся… А он-то наивный — думал, что ему удастся произвести свою диверсию тайно. Глупец… Не предусмотрел подобный поворот.       Его гнев и страх трансформировались в ослепительно яркое мощное пламя, которое было ему подвластно. Эридан взмахнул руками и огонь, словно жидкий, обтек опешившего офицера с глефой и окутал пылающим коконом взвывшего от боли солдата. Эридана захлестнуло садистское удовольствие от осознания, что пламя сейчас обдирает с орка плоть и мясо, как они раздирали в клочья деревья, оставляя в земле открытые незаживающие раны.       Но в эту же секунду перед глазами мелькнуло разочарованное, искаженное горечью и презрением лицо Лириэн, и Эридан потерял контроль над пламенем. Сожженный дымящийся скелет с ошметками обгорелой плоти свалился с хрустом на землю.       Офицер пятился от ночного эльфа, выставив перед собой оружие, словно только оно могло его защитить от проклятого страшного колдуна. В глазах орка читались ужас напополам с ненавистью. Издав отчаянный боевой клич, он ринулся на ночного эльфа и обменялся с ним несколькими ударами. Зацепив лезвие одним серпом, Эридан прочитал заклинание, и вязь рун на обоих клинках полыхнула огнем, накалившим лезвия докрасна. Одно резкое движение — и срубленное под самым лезвием древко разломилось.       В руках офицера осталась одна лишь палка, но орк не растерялся и срезанным наискось острым концом ударил врага. Эридан на мгновение открылся, но этого было достаточно. Не повернись эльф слегка, древко вонзилось бы ему в грудь, как копье, а так только содрало кожу, прочертив рваную рану к плечу. Зашипев от боли, Эридан выронил один из мечей и перехватил древко.       — Я тебе что говорил про твою ковырялся… — прорычал он, глядя на орка, и сцепился с ним почти врукопашку. Офицер выпустил древко, перехватив руку эльфа с зажатым серпом, а другой выхватил кинжал из-за пояса. Эридан же воспользовался сломанным древком, не позволяя орку поднять руку, и повалил врага на спину, прижимая его поперек туловища обломком древка. Пришлось выпустить последний клинок, все равно орк не давал им воспользоваться. В руке Эридана полыхнул сгусток пламени, который в ту же секунду разросся и полыхнул с руки мага столбом. Прямо в лицо орку. От отвратительной вони паленого мяса и волос Эридан закашлялся и откатился в сторону, прижав ладонь к ссадине на груди. Совершенно несерьезная, болела она тем не менее будь здоров.       Посмотрев на результат своей работы — пять обезображенных тел орков, Эридан вновь подумал о тех невидимках, оставивших груду изрубленных трупов на берегу реки. Чем он теперь лучше, спрашивается? Похоже, теперь новобранцев и детишек-тауренов будут пугать уже им.       Подхватив свои клинки, Эридан вскочил и бегом припустил в спасительную темноту, в лес. Теперь орки не смогут его найти.       Впереди уже замаячили огоньки светляков и желтые лампы светильников в жилых домах, когда Эридан услышал нарастающий, как комариный писк, но все более громкий и интенсивный назойливый звук. Он остановился, непонимающе завертел головой по сторонам, пытаясь определить источник шума, но звук только усиливался, становился более дребезжащим и прерывистым.       И кажется, его источником был сам Эридан. Он похлопал себя по плечам, по груди, и тут его накрыло воспоминание — командующий армией схватил его за плечо, чтобы остановить, у подъемника. Плечо…       Эридан схватился за правое плечо, вывернул пройму безрукавки на плече изнанкой и сразу нашел источник звука. Маленькое устройство, похожее на продолговатую брошку. Оно пульсировало алым огоньком и издавало все более пронзительный, противный высокочастотный звук. Эридан поспешно откинул ее подальше, но было поздно.       Сверху вплотную надвинулась огромная тень. На фоне беззвездного сумрачного неба вырисовались очертания светлого воздушного шара, из которого с характерным шипением выходил воздух. А его тянул вниз все сильнее подвешенный к шару груз — та самая непонятного назначения гоблинская фиговина, которую он рассматривал перед отходом. Только вот назначение было уже более чем понятно. Шар притянула брошка, навешанная на него командующим.       Ночной эльф припустил бегом, как животное, чующее надвигающееся стихийное бедствие, потому что он всей кожей чувствовал страшную неведомую опасность, которая накрыла его, словно накатывающаяся штормовая волна.       За спиной что-то гулко громыхнуло, земля содрогнулась под ногами, а потом вокруг стало светло как днем. Эридан ощутил накатывающуюся на него чудовищную волну жара и инстинктивно обернулся, выставив перед собой руки и самый мощный щит, на который он был способен.       Его накрыло стеной пламени, вырывающего целые деревья, ломающего, испепеляющего их тут же, поднимающего в воздух клочья умирающей сгорающей земли. Все кричало от боли — деревья, земля, камни, животные, попавшие в эту геену, умирающие ни в чем не повинные ночные эльфы, оказавшиеся в зоне поражения. Чудовищный жар обжигал его лицо, тело, ослепительный белый свет, словно растворял его, выжигая глаза, и сам Эридан выл от невыносимой боли, вкладывая в защитные заклинания, какие он знал, все свои силы, лишь бы уберечься от испепеляющего огня, обтекавшего его, накрывшего его и почти поглотившего.       Взрыв длился несколько мгновений, но, казалось, целую вечность. В одну секунду долина превратилась в дымящийся оплавленный кратер. Роща Тал’Дара перестала существовать, став единой братской могилой для молодого леса и всех живых существ, его населяющих.