Охота на охотника

      Спеленутого в сеть рыся подвесили под сводом вигвама на место высушивания мяса, трав, как почетную добычу. Зверь сначала шипел и рычал, пытаясь достать когтями своих мучителей, но все было бестолку, освободиться он самостоятельно не мог. Лириэн тоже не могла ему помочь. Эти перестраховщики решили наверняка пресечь ее возможный побег и связали ее. Мало того, еще и привязали к вбитому в скалу посередине жилища железному кольцу, чтобы наверняка. Впрочем, охотница, по правде, и не помышляла о побеге. Она просто устала. От этого бесконечного бегства, от чувства опасности, от необходимости взвешивать каждое слово, формулировку. От обмана…       Перед глазами, словно выжженное на сетчатке глаза, было суровое лицо ночного эльфа, смотрящего на нее с холодным равнодушием. И это было особенно омерзительно после того, как он смотрел на нее прошлой ночью. Конечно, она не ожидала звезд с неба и клятв в вечной дружбе со стороны представителя враждебной фракции, но, разорви ее демоны… как же это больно. Ни одна юношеская влюбленность и интрижка с молодыми эльфами не причиняла ей такой боли, словно обломок ножа застрявший промеж ребер. Несмертельно, но больно. Очень.       Но больше всего ее потрясло сказанное Эриданом. Даже если допустить мысль, что он разыгрывал спектакль перед орками, то как у него язык на такое повернулся? Так хладнокровно предлагать поубивать невиновных друидов и беззащитных жителей поселка — это разве нормально? Возможно, это была уловка, но эгоистичная уловка, бессердечная и… такая правильная. Вот так и надо выкручиваться как уж на сковородке. Отец всегда учил ее быть справедливой и честной. Возможно, даже чересчур честной и порядочной, потому что теперь Лириэн не могла этого принять. Как и то, что жизнь ей фактически спас старый вождь тауренов. Когда Кром’Гар замахнулся на нее мечом, а Эридан стоял и спокойно смотрел, Лириэн поняла, какой же наивной дурой она была. Они не услышали в итоге решения ночного эльфа, но была ли в нем теперь необходимость? Не нужно иметь крылья и рога, чтобы быть мерзкой тварью, наподобие тех, что чуть не испепелили Азерот во время Войн Древних, достаточно лишь иметь расчетливый ум, непомерные амбиции и цинизм. Достойный преемник своего идола Иллидана, Эридан Темное Крыло может собой гордиться.       Наверное, с ней будут разбираться утром. Дождутся вестей от «отряда зачистки», а уже потом казнят ее как военную преступницу. И как эльфа с слишком длинными ушами и смазливой мордашкой, настолько приглянувшейся троллям, из-за которых она и стала обладателем этой информации. Скорей бы… Чтобы просто все закончилось поскорей. Просидев несколько часов на коленях со связанными руками, Лириэн ощущала себя разбитой и очень усталой, поэтому в итоге улеглась набок прямо возле кольца, чтобы хоть немного поспать и забыться от бесконечно прокручивавшихся в мозгу горьких воспоминаний. Надо будет попросить вождя таурена отправить ее лук в Луносвет. Пусть у отца хоть такое напоминание о ней останется. Отец мудрый, любит ее и поймет, что она старалась изо всех сил стать тем, кем она мечтала.       Вот только спала пленница недолго.       Скала под ней утробно содрогнулось. Эхо глубинного гула передалось Лириэн, и эльфийка в страхе проснулась. Нет, ей не привиделось. Утес действительно содрогнулся, как при землетрясении.       Было слышно, как снаружи забегали проснувшиеся жители поселка и расквартированные орки. Раздавались встревоженные голоса. Лириэн оставалось только гадать, что происходит снаружи. Подземные толчки не повторялись, но на душе занозой засела тревога, которая отнюдь не касалась ее печальной участи.       Что-то случилось. Что-то страшное.       Когда полог вигвама неожиданно откинулся, эльфийка дернулась, попытавшись сесть. Шин сверху яростно зарычал и снова задергался. Но ночным гостем оказался старый таурен. Тяжело опираясь на резной посох, украшенный оберегами и перьями, он опустил полог и подошел к пленнице.       — Что там случилось? — тихо спросила Лириэн, закинув голову, чтобы видеть лицо Скалоступа.       — Командующий армией вконец обезумел. Жажда крови и ненависть захватили его. Его сердце гнилое и черное, — покачал головой таурен. — И это я ему простить не могу.       Вождь тяжело опустился на колени перед эльфийкой, в его руках сверкнул заточенный нож. Рысь в сетке взревел, задергавшись еще сильнее, ощутив запах стали, но таурен всего лишь перерезал опутывавшие запястья охотницы веревку. Один край он оставил нетронутым, но теперь Лириэн могла сама освободиться.       — Что вы делаете? — шепотом спросила изумленная девушка. — Если он узнает…       — Мне все равно, — покачал головой таурен, тяжело поднимаясь на ноги. — Кром’Гар приказал сбросить гоблинскую бомбу на рощу. Теперь там пылающая воронка в пол-лиги шириной, — старик устало потер широкую переносицу, помеченную рыжеватой охрой. — Где-то там пепел моего сына и его друзей друидов.       У Лириэн перехватило дыхание от ужаса. Так то землетрясение было на самом деле взрывом?       — Но ведь… туда отправились его бойцы, — прошептала она.       И Эридан.       — Они выпустили сигнальную ракету. Это означало провал миссии. Ночной эльф обманул их, — пояснил таурен.       Лириэн беспомощно смотрела на него снизу вверх, и у нее от осознания такой чудовищной жестокости снова наворачивались на глаза слезы. Так вот что значит — быть Ордой…       — Я достану твое оружие и подготовлю тебе снаряжение, чтобы ты смогла уйти. Вряд ли до утра они хватятся тебя, — вождь двинулся к выходу.       — Вас убьют, если узнают, что вы освободили меня, — сдавленно проговорила эльфийка, глядя на него.       — Мать-Земля уже так напиталась кровью, что не в состоянии вобрать ее всю. Моя жена и Ортий не хотели бы, чтобы больше проливалась кровь, особенно кровь нашего гостя, пришедшего с миром, — мотнул головой таурен, его заплетенная в косички грива всколыхнулась. — Не беспокойся обо мне, Лириэн, — откинув полог, старый вождь исчез в темноте.       Девушка уставилась на свои руки бессмысленным взглядом. В конечном счете, хитроумный план ночного эльфа потерпел крах и он мертв. Смерть — единственное, что ждет каждого предателя, посмевшего заигрывать с силами, которые он не в силах обуздать. Она чувствовала какое-то опустошение и отупение, словно все эмоции выключили. Желала ли она Эридану смерти после того, что он сделал? Вызвав в памяти образ ночного эльфа, Лириэн не ощутила больше ненависти, от которой, как ей казалось, у нее все болело в груди. Кажется, это была горечь, от которой перед глазами все предательски расплывалось и дрожало. Вытерев грязными рукавами глаза, син’дорай пыталась отдышаться и успокоиться.       — Мать Луна, позаботься о нем… — вспомнив, как Эридан ей велел молиться Элуне во время побега от троллей, прошептала Лириэн. Какой смысл клясть мертвых, нужно думать о живых.       Спасение вновь пришло оттуда, откуда она его совсем не ждала, и если ей придется стать преступницей и дезертиром, то так тому и быть. Больше она не будет доверять никому, кроме себя самой.