Mysterious lover

      - Надеюсь, ты не с Джинни? – вновь возопил Рон, не замечая даже, что повторяется.       - Не… я не…       Гарри не имел ни малейшего понятия, с кем случился тот самый волшебный раз, который почему-то у всех девушек только после свадьбы, а у парней обязательно «до», но срочно надо было придумать хоть сколько-нибудь правдоподобную ложь. Его рыжий безнадежный друг уже начал вставать с кресла, набирая обороты возмущения, и Поттер всерьез начал опасаться за его самочувствие. С кем могло это случиться? С Чжоу? Нет, гриффиндорец не мог оговорить девушку, это было бы слишком некрасиво и неблагородно.        - Я не хотел об этом рассказывать, - наконец выдохнул он, стараясь не смотреть в глаза Рона, - на летних каникулах. Познакомились, когда я гулял. Зашел там, кофе выпить… Поттер понял, что пора прекращать его дивную историю, пока он окончательно не запутался в деталях, и махнул рукой:        - В общем, пару раз всего.       За обсуждениями девушек и похождений, как настоящих, так и откровенно выдуманных, никто, даже Рон, так и не заметил, как золотой мальчик поспешил скрыться в спальне. Забравшись под одеяло, Гарри долго лежал, вглядываясь в безмолвный полог постели, и пытался вспомнить, когда произошло это великое событие, знаменательное для каждого подростка. Полог молчал, как и память парня, и очень скоро из постели стало доноситься сонное сопение. Поттер погрузился в сладкий мир снов, и во мраке стали всплывать воспоминания, до которых юноша не мог добраться в реальности. ***       Кончик палочки скользил по выступающим ребрам волшебника, и юноша ничего не мог с этим сделать. Он находился во власти... во власти... непроглядная темнота не давала возможности увидеть хоть что-нибудь – деталь помещения, в котором находился пленник, черты лица его мучителя. Нет, ничего, лишь прикосновения к коже и слабый запах парфюма. Он не знал прежде такой, да и откуда? Поттер никогда не пользовался ничем подобным.        - Вариари Виргис! - кожу обжег невидимый хлыст, и юноша дернулся в бесплотной попытке избежать удара. Путы были слишком крепки. Тот, кто связывал пленника, знал свое дело.       Легкие прикосновения губ. Каждый поцелуй словно ядовитым цветком распускался на горящей коже, и снова удары хлыста, прекрасные в своей беспощадности. Юноша уже не звал на помощь, он смирился со своей участью, и внутри стало зарождаться чувство, неведомое ему прежде. Ядовитые цветы... самый большой из них расцвел внизу живота, словно сосало под ложечкой, но в этот раз ощущения были иными. Сладкими. Томительными. С каждым ударом, с каждым поцелуем Гарри становился ближе к вершине своего блаженства.       Взмах.       Поцелуй.       Взмах.       Поцелуй.       Тело юноши не повиновалось ему. Пальцы до боли впивались в прочные путы, которые он совсем недавно так хотел скинуть, не понимая, что узы, на самом деле связывающие его, невидимы. И они куда прочнее. Узы боли, узы наслаждения, теперь навсегда протянувшиеся от мучителя к его нежной жертве.       Взмах.       Поцелуй.       Взмах.       Властное прикосновение пальцев к давно намокшему от выступившей смазки достоинству юноши.       Гарри забился в сильных мужских объятиях, сомкнувшихся губительным кольцом. Последнее, что он слышал, прежде чем провалился в темноту забытья, было:       - Релашио...       И шелест спадающих пут. ***       Юноша резко сел в постели. Его лоб блестел испариной, а на пижаме расплывалось предательское влажное пятно – свидетель постыдных снов. Но даже этот сладкий кошмар не дал Гарри ни одного ответа. Разве что волшебник теперь стал задумываться о том, как именно он потерял свою невинность, и размышления ему совсем не нравились.       В эту ночь Гарри так и не уснул, потому на утро он сидел и клевал носом, пытаясь съесть на завтрак хоть что-нибудь. Его не прельщал ни бекон, ни тосты с апельсиновым джемом, которые обычно поднимали настроение даже в самые неудачные дни. Волшебник все никак не мог отделаться от мыслей об этом сне. Было ли это настоящим воспоминанием? Или же просто глупое видение, сотканное из вчерашних разговоров… юноша покраснел. Вчера они о таком не говорили, Гарри сам надумал себе это, если только подобное не состоялось на самом деле. Он растрепал себе волосы, пытаясь вернуться в реальность и прислушаться к словам Гермионы.        - … Вы себе просто не представляете какое значение может иметь это открытие! В «Практике зельеварения» была опубликована статья под именем …       Поттер снова отключился. Казалось невероятным, что это могло случиться с юным волшебником, который даже целоваться толком не умел. Юноша твердо решил, что все, что он видел, лишь ночной кошмар.        - Увидимся на уроке, - схватив сумку, он быстро удалился, оставив Рона одного выслушивать рассуждения их слишком умной подруги. ***        - Гарри, ты чего сбежал? – Рон наклонился к нему, шепча почти на ухо, но это не спасло студентов. Профессор Снейп обогнул стол и приблизился к сладкой парочке.        - Мистер Поттер, мистер Уизли. Вы сидите так тесно друг к другу, словно уже испробовали на себе действие целующегося зелья. Быть может, Вы считаете нужным продемонстрировать это всем нам? Нет? Не думаю, что кто-то в этом кабинете будет расстроен несостоявшимся представлением.       Оставив Рона краснеть от стыда, профессор зельеварения медленно прошелся вдоль ряда, заложив руки за спину.        - Профессор Дамблдор, - голос Снейпа явно свидетельствовал о неодобрении им действий директора, - считает правильным изучать те зелья, которые были изобретены или усовершенствованны нашими студентами. Он полагает, что это может раскрыть в Вас способности, о которых Вы и сами не подозревали. Мужчина вернулся за свой стол, внимательно обводя взглядом притихших студентов. Впрочем, тишина была надежной спутницей уроков в подземелье.        - Профессор Дамблдор не знает, что вряд ли кто из Вас одарен способностями, тем более, в таком тонком искусстве, как сотворение зелий, но в этом предстоит убедиться профессору Слизнорту, которого я заменяю сегодня. Итак, целующееся зелье…       Поттер быстро нацарапал на пергаменте пару фраз, сопроводив их схематичным рисунком, и пододвинул друзьям: «Фред и Джордж умрут со смеху. Скажем?». Уизли кивнул в ответ, не замечая, как бумажка выскальзывает из-под его пальцев, повинуясь мановению палочки профессора. Мужчина и не подозревал, какая бесславная кончина от поцелуев ему уготована по версии друзей.       Пергамент вспыхнул и осыпался пеплом.       Снейп медленно обвел взглядом класс. Ни Поттер, ни Уизли не были способны к столь быстрой реакции, оба гриффиндорца пялились на серые хлопья, опускающиеся вниз, и даже не постарались скрыть удивление на их лицах.        - Мисс Грейнджер…       Девушка перестала безуспешно толкать Гарри и подняла на профессора взгляд.        - Да, сэр?        - Пытаясь спасти своих друзей или продемонстрировать бездарные попытки овладеть невербальными чарами, Вы заработали минус десять баллов для своего факультета и неделю отработки для себя лично.       Мужчина отошел от стола неразлучной троицы и продолжил описывать приготовление зелья, созданного дилетантами:        - После этого необходимо добавить пять ягод омелы и размешать зелье против часовой стрелки семь раз. Если вы все выполнили верно…       Рон снова наклонился к другу:        - Чего это он, а?       Пытаясь законспектировать слова профессора, волшебник поднял взгляд на рыжего, поражаясь его недогадливости:        - Гермиона спасла нас!        - И еще минус пять баллов Гриффиндору за неумение студентов вести себя, - этот урок был удачным для профессора Снейпа. Этого хватило, чтобы парни наконец замолчали и уткнулись в свои пергаменты, к огромному облегчению Гермионы.