Защити меня

Слушая на уроках истории о традициях востока, я, никогда до своих восемнадцати не выезжавшая из страны, воспринимала все это как далеко сказку и уж точно никогда бы не подумала, что подобное может произойти со мной. Мне исполнилось семнадцать, когда моя мама, Белли Эванс, познакомилась с Селимом, влиятельным турецким бизнесменом. Мы дома никогда не были с ней близки, и вообще, наши отношения слабо походили на хорошие, поэтому ее личная жизнь меня не особо беспокоила: у нее периодически были какие-то бойфренды, но меня это не касалось. До недавних пор. В обычный февральский день я вернулась из школы домой, где обнаружила мать, пакующую чемоданы. — О, Никки, как здорово, что ты уже пришла! Значит, точно успеешь все собрать! — Все собрать? Мы что, переезжаем? — я с неодобрением посмотрела на разбросанные вокруг шмотки. — Да, — она наконец закрыла чемодан и встала напротив меня. — И куда же? — я скрестила руки на груди. — В Стамбул, к Селиму, — как будто что-то само собой разумеющееся. — Что? — я не могла поверить своим ушам, — Я не хочу! — Тебе понравится там. — Спасибо, мне и здесь неплохо, — я плюхнулась на кровать. — Никки, — мать взяла мои ладони, — у нас начнется другая жизнь. Мы с Селимом женимся. Мне больше не придется крутиться по три смены подряд, у нас будет большой красивый дом и даже не один! Ты же здесь ничего не теряешь! Пришлось признать, что, в целом, она была права. Нашу жизнь в Чикаго никак нельзя было назвать богатой или даже просто обеспеченой. Моя мама, сбежавшая со мной из дома прежде, чем смогла получить хоть какое-то нормальное образование, не могла заработать нам на свое жилье или машину. Она часто меняла работу, ей не хватало характера отстаивать себя, поэтому ее часто увольняли и без выходного пособия, и из-за того, что в моем детстве мы много переезжали в поисках «лучшей жизни», я просто не успевала заводить друзей. В школе я обычно сидела одна. Нет, я не была изгоем, просто не видела смысла в общении, которое в любой момент прерывалось. И даже это все не казалось мне весомым аргументом для переезда в Стамбул. Я и турецкого-то не знаю! Да и вечно приторно улыбающийся Селим, с которым мама познакомилась на работе, мне никогда не нравился. Честно говоря, я не понимала, что она нашла в нем. Хотя, нет, понимала: Селим владел несколькими месторождениями в разных частях света и входил в десятку самых влиятельных людей Турции. А она, несмотря на свои тридцать шесть лет, все еще выглядела очень молоденькой — нас часто принимали за сестер, — обладала точеной фигурой, светлыми волосами и наивностью младенца. Приезжая в Чикаго, Селим всегда останавливался в отеле, где мама последние несколько лет работала администратором. Уж не знаю, чем его привлекла Белли, но с каждым визитом он уделял ей все больше внимания, а вскоре стал дарить дорогие подарки. Мне от него тоже досталась пара эксклюзивных туфель, дорогое платье, духи и какие-то еще мелочи, но симпатии я к будущему отчиму все равно совершенно не испытывала. Но мое мнение никто не учитывал, хотя, по документам, я уже и была совершеннолетней, но еще не закончила школу, поэтому через два дня самолет турецких авиалиний уже нес нашу маленькую семью к городу на Босфорском проливе. Почему бы мне не радоваться? Я всегда любила путешествия, да и переезды не были для меня в новинку. К тому же, Селим постарался и мы летели в первом классе огромного лайнера, а прямо у трапа нас встретил роскошный черный седан, марку которого я не успела разглядеть. Но грусть моя рассеялась, только когда машина запетляла по узким улочкам старого города. Я много раз видела Стамбул в кино и на фото, но в живую извилистые переулки и мощенные дорожки выглядели поистине завораживающими. Ехать пришлось довольно долго. Мы миновали Египетский рынок, пересекли бухту Золотой Рог и поехали вглубь новой части города. Вдалеке виднелась Галатская башня, где-то справа, судя по указателям, была знаменитая площадь Таксим. Я завороженно глядела в окно на город, смахивающий на огромный муравейник. Наконец, машина остановилась возле роскошной виллы, больше напоминавшей дворец. Несколько молодых мужчин тут же унесли наши чемоданы в дом, а сам Селим встретил нас у входа и проводил внутрь. — Вот твоя комната, Никки, — на безупречном английском произнес отчим, как всегда приторно улыбаясь. Я осмотрела помещение, по размерам напоминавшее футбольное поле. Посередине стояла огромная кровать с балдахином, на мраморном полу лежал огромный ковер наверняка ручной работы, у стены располагался длинный низкий диван, усыпанный десятком подушек. Напротив входа находилась еще одна дверь, ведущая в ванную. — Располагайся, чувствуй себя как дома. Через двадцать минут придет Гизем. Она соберет и отведет тебя на ужин, — Селим снова улыбнулся и вышел из комнаты, закрыв за собой расписную двустворчатую дверь. Я умылась и в нерешительности застала над чемоданом. Что у них тут принято надевать на ужин? Выбрав простые джинсы до щиколотки и бежевую футболку, я переоделась. Раздался стук в дверь. Я приоткрыла створку, и в комнату словно тень скользнула девушка, едва ли старше меня. — Госпожа Эванс, Селим-бей велел мне проводить вас на ужин, — на весьма хорошем английском произнесла она, — если вы готовы, то можем идти. — Готова, — я кивнула и вышла следом за девушкой. Я немного нервничала, из-за чего есть совсем не хотелось, но все равно было очень любопытно.