Лазурный день, синяя ночь

Аоминэ был счастлив и немного расстроен тем, что необходимо было уходить раньше, чем ему того хотелось. Надо было заскочить к Тайге за своими кроссовками. А то слишком долго он ими пользуется. Постоянно одалживает обувь, а иногда и куртки с футболками. Надо же было когда-то отдать ему свои любимые кроссовки. Теперь чуть ли не весь гардероб в его распоряжении. Покупать такое же Тайга не хочет. Боится, что станет близнецом Дайки. А так хотя бы нет статуса двойника что ли? Нет, пора с этим что-то делать. Парень долго ждал перед дверью до тех пор, пока ему откроют. Кагами особо не торопился, поэтому медленно отложил стильный фартук повара соседнего ресторана, помыл руки очень тщательно, засунул нож в ящик, вразвалочку дошёл до двери и медленно открыл её. - Йо! - бодро поприветствовал Тайга друга. - Я уже собирался уходить, - проговорил баскетболист с синими волосами, зевая. - Без своих кроссовок ты бы не ушёл, Аоминэ-кун, - мягко проговорил Тэцуя. Дайки резко обернулся. Куроко скромно стоял сзади, придерживая свою спортивную сумку рукой. - Откуда ты взялся? - удивился парень со смуглым оттенком кожи. - Я тут был с самого начала, - как всегда ответил голубоглазый парень с собачкой в сумке. - Э? Ну, ладно, - Дайки прошёл внутрь и сощурил глаза от слишком яркого освещения в коридоре. Кагами начал с того, что навалил всем кучу еды в глубокие миски и заставил всех есть. Аоминэ сопротивлялся, вспоминая о том, что они не должны сейчас объедаться. Айда усадила их всех на диету. Скоро отборочные, там прыгать надо и бегать. - Ну и не ешь, - отмахнулся Тайга, потянувшись за острым соусом. Но он не успел его захватить, потому что Дайки был быстрее. - Опять будете соревноваться, - подметил Куроко. Парень с голубыми глазами был прав. Его друзья начали свою мега-битву за соус, но в битвах один на один всегда побеждало синеволосое чудовище, что ужасно злило красноволосого монстра. Не смотря на то, что Дайки не собирался есть, он всё-таки вылил себе весь соус в чашку, оставив для всех только васаби, которое вообще не сочеталось с поданной едой. - А больше нет соуса? - скромно поинтересовался Тэцуя. - Это был последний, - улыбнулся Аоминэ. - Нет, ну должен был быть ещё, - пробормотал Тайга и тут же вышел из равновесия. - Зачем ты вылил себе весь?! Ты же не собирался есть! Что ты скалишься?! Всегда ты так! Чтобы всем вокруг плохо было! Только тогда ты радуешься? Да? А? - Я передумал, - зверская улыбка и запущенные палочки в чашку. - Ты подонок! - взревел Кагами. - Я поем без соуса, - Куроко помахал ручкой, привлекая к себе внимание. - Жена твоя пусть без соуса ест! - не успокаивался главный повар вечера. - Мужики едят только с соусом! - Угомонись уже, - довольно буркнул Дайки. У него было сегодня отличное настроение. А тут ещё пакость удалось маленькую сделать. - Я не собираюсь в ближайшем будущем жениться, - заметил голубоглазый, важно вылавливая из чашки какие-то грибочки. - Поем и без соуса. - А Акаши-кун вроде как надумал связать себя узами брака, - Тайга так же начал с грибочков. И всё-таки вкус не тот. Вообще не тот. - Э? - в этой комнате только один человек мог издавать этот звук несколькими способами. Это мог быть и вопрос, и ответ, и возмущение, и отрицание. Да всё, что сердцу Аоминэ Дайки угодно. Он же этот звук воспроизводит. - Нет, не думаю, - заметил Тэцуя. - Но разве не для этого приехала Кэйканнэ-сан? - с набитым ртом проговорил баскетболист с красными волосами. Дайки насторожился, а тысяча мыслей пронеслась в голове одна за другой, стремясь стать комом неразберихи. Что за чушь они несут? Она не собирается выходить замуж за своего брата. Пусть даже он и не совсем брат. Да, был разговор о том, что их семья пытается сохранить свою этническую кровь. Но это не значит, что кто-то принял решение поженить детей. Хотя... их разделяет около трёх поколений. Свадьба в данном случае вполне допустима. Она сама это прекрасно понимает. И Сейджуро... Но... тогда зачем было это говорить? Зачем было всё это говорить? Парень понял, что у него внезапно начинают гореть уши, а брови на лбу сошлись настолько сильно, что соединились в одну линию. Это всё не может быть правдой. Бред какой-то. И почему так худо внутри? Тэцуя как-то странно посмотрел на Тайгу. Этот взгляд очень не понравился Аоминэ. Скрывают что-то? Им что-то известно? Что происходит? - Не думаю, - снова начал голубоглазый. - Это очевидно, - вздохнул Кагами и достал свой мобильник. Он пару раз ткнул в сенсорный экран и продемонстрировал фото, на котором Сейджуро стоял, приобнимая Кэйканнэ. Они улыбались. На ней была его куртка. Даже головы склонили друг к другу. И как это понимать? Легче всего думать так, как тебе сейчас предлагают. Но слишком много всего смешивается в голове. Обида? Конечно, это обида. Дайки попытался подавить все свои чувство горечи и гнева. Щёки горели, а по спине бегало что-то холодное и злое. Никто из них не был в курсе его отношений с родственницей капитана их баскетбольной команды. Почему-то не было необходимости афишировать. Тайга подливал масла в огонь: - Это же нормально, когда заключаются подобные браки. Это же Япония. Все стараются сохранить наследников в семье. К тому же они всегда вместе. Он с ней очень вежлив. Последнее было чистой правдой. Несколько раз Сейджуро увозил Кэйканнэ с собой к отцу или другим родственникам. Он постоянно знакомил её с партнёрами отца, с какими-то влиятельными людьми, с которыми у семьи Акаши были связи. Может, она и называла его аники, но это могло ничего не значить. Если это брак по договорённости, им не обязательно любить друг друга. Она будет ему хорошей женой. Скорее всего её для этого и воспитывали. Это нормально. Но... Дайки был не согласен с этим. Совсем не согласен. Это неправильно. Совсем неправильно. - Ты прав, Кагами-кун, - проговорил Тэцуя. - Это нормально для Японии. Это в духе семьи Акаши. Я бы сказал, что это разумно, пытаться сохранить наследников в семье и усилить этническую кровь. Наш капитан может жениться на своей названной сестре, это не противоречит закону. Между этими словами уши Аоминэ слышали только одно: «Они женятся. Она выходит за него замуж. Он не должен любить её, достаточно уважения, чтобы заключить брак. Её привезли сюда только для этого. Её воспитывали только для этого. Они женятся. Они будут хорошей парой». Вместе с этим звенел ещё один голос в его голове. Её голос. Он говорил о том, как она уважает названного брата, как восхищается им. Она считает его самым достойным членом семьи своего поколения. Самым достойным. Это самым лучшим? Ведь так? Самый... самый... самый. - Акаши-кун будет хорошим мужем для Кэйканнэ-сан, - вымолвил Тайга, дожёвывая что-то белое. - Я бы сказал, что они так воспитаны. Поэтому не может быть иначе. - Ты прав, Кагами-кун, - поддержал Куроко своего друга. - Их воспитывали иначе, в отличии от нас. Если им скажут, что они должны пожениться, то никто из них не станет паниковать и отказываться, - последнее прозвучало тихо. Тэцуе не нравился этот разговор. Он понимал, что из предположения рождается убеждение. Фото в телефоне его друга было не единственным такого содержания. Сейджуро очень много времени проводил с Кэйканнэ. Можно было сказать, что он усердно опекает её. Будто бережёт от чего-то. Бережёт для себя? А как же Аоминэ? Куроко думал, что Дайки очень нравится младшая Акаши. Наверное, она может нравится кому угодно, но принадлежать будет Сейджуро. Воспитание? Традиция? Можно строить свои предположения даже на воздухе. Эти люди слишком загадочные и замкнутые, чтобы позволить кому-то узнать правду. - Я не могу это есть без соуса! - вскричал сердито Тайга. - Я в магазин. Он грузно поднялся и недовольно схватил свою куртку. - Сейчас вернусь, - бросил парень напоследок и вышел. - Ты так и не начал есть, Аоминэ-кун, - заметил голубоглазый тихим голосом. - А? - это прозвучало растерянно. - Я пойду помою свою чашку. Так Дайки остался один в комнате. Он не моргая смотрел на свою еду, до конца не понимая происходящего. Его мысли вращались вокруг воспоминаний разнообразного характера. Вот Сейджуро берёт Кэйканнэ за руку, вот даёт ей свою куртку, покупает какие-то сладости, увозит её домой, просит не тревожить, замечая, что она уже уснула. Всегда забота и внимание, которое он не делит ни на кого больше, как его отец. Всё для неё. Аоминэ был рядом в каждый из этих моментов. Рядом, но на расстоянии. Он не смел даже близко с ней быть, если Акаши был рядом. Как так? Почему? Это слишком странно. Игралась? Или не понимает, что так нельзя. Так совсем нельзя. И эти фото. Обнимает его. Сидит на руках. Что это? Говорила, что... Много чего говорила. А он верил. Пальцы Дайки листали изображения в мобильнике Кагами, который он не взял с собой. Каждая улыбка девушки принадлежала на них Сейджуро. Даже когда они вместе шли куда-то, она всегда что-то покупала для него. Никогда не забывала сообщить, где она. Всегда была с ним на связи и мыслями отчасти также с ним. Как же так? Зачем? Зачем сказала это сегодня? Зачем позволила ему это всё сказать ей? Порывами что-то горькое и острое металось в груди Аоминэ. Он схватил чашку и начал быстро-быстро есть, понимая, что из его глаз текут слёзы обиды, несчастья и какой-то странной обречённости, будто падает в какую-то чёрную пропасть. Достанет ли себя от туда? Почему-то кажется, что нет. Он плакал и приговаривал: - Чёрт, такое острое, аж слёзы текут. Куроко робко стоял в дверном проёме, ведущем на кухню, и думал о том, что они сейчас не очень хорошо поступили. Почему он согласился на это? Как удалось им уговорить его? Почему согласился с ней? А с ним? Что стало с Кагами? С тех пор, как он увидел эту девушку, просто с ума сошёл. Словно зверь. Ни дня ещё не прошло с тех пор, чтобы Тайга хоть на минуту перестал о ней говорить. Звонит ночью и жалуется, что мучается бессонницей, потому что мысли о ней сводят его с ума. Хотелось, чтобы он перестал метаться в своих странных чувствах. Если она ответит ему? То что? Успокоится? И бросит? Но что это с Аоминэ-куном? Соус правда такой острый? И всё же, почему у него такое выражение лица? Может, Тайга говорил именно о нём, когда просил помочь ему устранить конкурентов? Это всё слишком плохо закручивается. Тэцуя коротко выдохнул, понимая, что не знает, что ему делать. Кагами — его лучший друг. Но... это как-то некрасиво. Не так легко, как казалось на словах. На следующий день Кэйканнэ проснулась как всегда в отличном настроении. Всем казалось, что она даже в ещё более хорошем расположении духа, чем обычно. Тётушки наперебой спешили пожелать ей доброго утра, и каждая несла ей что-нибудь, чтобы порадовать. В итоге девушке удалось спастись от них, спрятавшись в саду со своим телефоном. Она набрала несколько сообщений Дайки, но ответа так и не получила. Через несколько часов её уже одолевало тяжёлое чувство беспокойства. Кэйканнэ позвонила своему названному брату, и тот сказал, что видел только мельком своего синеволосого друга. Почему-то тот не стал с ним здороваться и поспешил скрыться с его глаз как можно быстрее. - Что случилось? - недоумевала девушка. Ближе к вечеру она получила короткое сообщение от Аоминэ. Могла бы разразиться буря. Но это не было чертой её характера. Слишком спокойная сама по себе, или слишком замкнутая в самой себе. И так, и так никогда не покажет, что с ней на самом деле. Даже после такого сокрушительного удара. «Оставь меня в покое. Забудь» Забыть. Он попросил так легко её всё забыть. Даже не смотрел в глаза. А просто написал. Струсил? Или... знал, что так не сразу будет сильно больно? Страх и мороз по коже пронеслись в ту же секунду, как глаза увидели эти контрастные буквы. Сначала она не поверила увиденному, но потом перечитала ещё раз и ещё. Забудь. Забудь. Оставь и забудь. Дать покой? Как? Забыть. И оставить. Что-то внутри не смогло подчиниться его внезапному и странному желанию, которое так и не удавалось осознать до конца. Она судорожно набрала ещё несколько сообщений с просьбами объяснить, что случилось. Но не получила ответа. Спустя несколько минут вроде успокоилась, потому что не собиралась плакать, так и не узнав, зачем. Девушка попыталась дозвониться до молодого человека, но никто не брал трубку. Только не слёзы. Не в её правилах. Слёзы будут только тогда, когда придёт понимание, что пора оплакивать что-то. Но не сейчас. Ей надо узнать. Надо поговорить. Всё выяснить. Он не уйдёт от ответа, если будет смотреть ему в глаза. Если будет слышать её голос. Не сможет, даже отвернувшись, дальше молчать. Кэйканнэ немедля собралась и попросила отвезти её до его дома. Ей необходимо было всё узнать. Если не сможет, то точно провалится в что-то чёрное. Оттуда трудно выбраться. Очень. Действовать. Пока что-то делает и верит в то, что можно всё исправить, плакать не будет. Если в движении, то даже бегая по краю пропасти, ты знаешь, что ещё не в ней. А это совсем другие ощущения. И нет времени плакать и сомневаться в себе. Она добралась до цели. Приятная женщина, похожая на её любимого, сообщила девушке, что сын уехал на баскетбольные сборы. Акаши чертыхнула себя за то, что забыла об этом. Могла хотя бы здраво рассуждать, потому что аники там же. Хотя нет! Сборы только завтра. Поехал раньше? Сейджуро вроде дома ещё. Что за путаница? Она не сошла с ума. У неё всё нормально с чувством времени. Кто кого обманывает? В этом не может быть промаха. Как и в том, что она умеет читать и писать. Это абсолютная уверенность. Кэйканнэ попросила простить её за беспокойство, набрала ещё раз его номер и услышала механический голос, сообщающий о том, что она может оставить сообщение, потому что абонент не отвечает. Девушка с досадой засунула мобильник в карман и медленно побрела до машины с водителем, который ждал её, поглядывая на мелкие домики вокруг. Её глаза становились темнее один за другим. Зрение уже начало ухудшаться, но несущийся на всех скоростях автомобиль Сейджуро она разглядела сразу же. Слишком быстро. Парень кое-как припарковался и вылетел из машины навстречу ей. Беспокойный. - Что случилось, аники? - она внимательно смотрела на него пытливым взглядом и сдерживала дрожь в голосе? Это ей хорошо удавалось всегда. - Кэйканнэ, - начал он нервно. - Прости. Кэйканнэ. - Что? Что случилось, аники. Скажи мне, - потребовала девушка. - Я не знаю, как это сказать, - его глаза наполнялись какой-то болью и страхом. Боялся сделать ей больно. Почему именно его попросили это сделать? Его! Того, кто хотел защитить её от любой боли этой жизни. - Прости. Я принёс тебе плохие новости, - это было оправданием через сухие слёзы. - Аник... - Твои родители, - его голос оборвался. - Что? Сейджуро, не молчи, - её рука схватила его за край куртки, будто он собирался уйти. Но парень стоял и не шевелился. Просто не смотрел ей в глаза. - Убийцу уже схватили. Они мертвы. Последнее, что запомнил в её удивлённом лице Акаши, были её огромные зрачки, безумно резко сменившие цвет. Или же потерявшие его в одно мгновение. Они стали чернее этого вечернего неба, которому было на них всё равно. Она просто смотрела на него и молчала. Лучше бы плакала. Но нет. Просто молчала. Позволила обнять себя и усадить в машину. А потом просто молчала. Долго. И не плакала. Дайки молча наблюдал эту картину, сжимая остатки своего телефона в руке. Теперь он не сможет прочесть её последнее сообщение.