Северная башня.

Гермиона и Пэнси наконец выходят в теплый, освещенный коридор особняка. Подземелье осталось позади, но в нем по-прежнему заключен Драко, и от этого не становится легче. Грейнджер достает волшебную палочку и убирает следы слез с лица. Она бледна и печальна, но выглядит вполне прилично. Левую руку пронзает жжение. Гермиона невольно хватается за предплечье и морщится. ‒ Он вызывает тебя, да? ‒ напрягается Пэнси. ‒ Видимо, да, ‒ отвечает Грейнджер, немного привыкая к неприятным ощущениям. ‒ Но куда мне идти? ‒ Трансгрессируй, метка сама перенесет тебя, ‒ отзывается Паркинсон. В ее глазах страх. Нет, она еще не прониклась искренней симпатией к Гермионе, просто, если новоиспеченная Пожирательница Смерти окажется в немилости, это обязательно отразится на Драко, чего Пэнси, разумеется, не хочет. Грейнджер ни разу не пробовала еще трансгрессировать, не представляя места назначения, но выбора не остается. Гермиона закрывает глаза, сосредотачивается и доверяет себя Темной Метке. Тело отрывается от земли, его словно протаскивают сквозь узкий тоннель, лишенный воздуха. Наконец, когда перед глазами начинают плыть цветные круги от недостатка кислорода, Гермиона чувствует опору под ногами, а легкие расширяются от прилива воздуха. Она открывает глаза. Метка перенесла ее в обитый дубом кабинет. За массивным столом в кресле с высокой прямой спинкой сидит лорд Волан-де-Морт, у его ног свернулась толстыми лоснящимися кольцами Нагайна, рядом стоит Хвост, на его лысине блестят капельки пота. ‒ Вы вызывали меня, милорд? ‒ спрашивает Гермиона и кланяется змееподобному существу в кресле. Теперь это должно стать привычным. ‒ Вызывал, ‒ голос походит на свистящее шипение, но гнева в нем нет. Волан-де-Морт спокоен и расслаблен, а это непривычно. ‒ Думаю, ты уже пришла в себя после ритуала. Но ведь мы еще не ставили Метку грязнокровкам. Гермиону чуть не передергивает от этой демонстративной заботы, замешанной на оскорблении, но она сдерживается. Нельзя дать слабину, от нее зависит Драко и его состояние. ‒ Со мной все в порядке, милорд, спасибо. ‒ Я забочусь обо всех моих людях, мои слуги нужны мне в работоспособном состоянии, ‒ жуткая гримаса искажает змееподобное лицо, Гермиона догадывается, что это должна была быть улыбка, но схожесть очень отдаленная. ‒ А теперь о деле. Мне нужны планы Поттера. Волан-де-Морт бросает оценивающий взгляд на Грейнджер. Лицо девушки непроницаемо, и ментальный блок она научилась ставить еще в прошлом году, частично сама, частично Драко помог. Сейчас это умение оказалось как нельзя кстати, чтобы скрыть от Темного Лорда страх и угрызения совести. Ей придется предать Гарри, рассказать о поиске крестражей. ‒ Поттер сейчас на Тисовой улице, но скоро его оттуда заберут. Ты должна выяснить, когда конкретно это произойдет, каким именно образом в Ордене собираются его переправлять и куда конкретно он переберется. Ты меня поняла? И только попробуй соврать, твой дружок Малфой испытает на себе всю силу моего гнева. Соплохвостов змей знает, на что давить, знает, что наказания себе Грейнджер не боится, а вот Драко не сможет обречь на страдания. ‒ Я узнаю, ‒ произносит Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. ‒ Я не сомневаюсь, ‒ и лицо Волан-де-Морта снова искажает уже виденная сегодня гримаса-«улыбка». ‒ Ты свободна. Гермиона кланяется и трансгрессирует прочь, в родной дом, где больше нет ее родителей. Она сама стерла им память и отправила в Австралию, спасая от того ужаса, что творится сейчас в Англии и конкретно в ее жизни. Никогда еще Грейнджер не чувствовала себя такой одинокой, у нее всегда были родители, друзья, а в прошлом году и Драко... Сейчас она остается наедине с собственными проблемами. Родителей лишилась по своей вине и хотя убеждает себя, что временно, в душе понимает, что вряд ли ее жизнь когда-нибудь наладится настолько, что Гермиона посчитает безопасным вернуться к ним. Друзей она предала, и, пусть они еще не знают об этом, ей самой от этого не легче. А Драко... Драко никогда не одобрит ее действий, да и сейчас он в плену в собственном доме, в наказание за невыполнение приказа Темного Лорда Малфой не может быть рядом с ней и поддерживать ее, его все равно что нет. Гермиона выходит на веранду родного дома и смотрит в сад. Солнечный с утра день сменился пасмурной погодой. Может, пойдет дождь? Тогда сама природа будет плакать по разодранной в клочья душе Гермионы. Грейнджер достает из-за пазухи медальон и открывает его. Это подарок Драко. Внутри фотография, они вдвоем целуются и улыбаются. Тогда, кажется, Блейз снимал. Эти счастливые лица словно пришли из другой жизни, хотя и тогда Малфою было не сладко, а Гермиона переживала за него. Но раньше все было как-то проще, надежда на счастливый исход еще теплилась в сердцах. Теперь у Гермионы больше нет надежды. ‒ Помнишь, ‒ обращается девушка к улыбающемуся изображению Драко в медальоне. ‒ Ты спрашивал меня, пойду ли я с тобой до конца? Когда-нибудь ты узнаешь, что я пошла даже дальше конца, свое будущее я отдала тебе, отдала за тебя и не жалею. Ты стоишь этого, Драко Люциус Малфой, и даже не спорь, стоишь, за тебя можно отдать жизнь. Но знаешь... проще умереть за другого человека, чем обречь себя на пожизненные страдания ради него же... Но я и на это пошла. Потому что я люблю тебя. Может быть, я не так часто это говорила, как нужно было, но я люблю тебя, я знаю это совершенно точно. И теперь я сделаю все, чтобы тебя спасти. Гермиона наклоняется и целует Драко на фотографии, так же, как целует его другая, изображенная Гермиона, еще счастливая. Теперь она знает, какова на вкус любовь грязнокровки: отдает горечью и болью, но по-другому это и не любовь была бы, а лишь пародия, хоровод пустых слов.