Северная башня.

Прохладная ночь конца июля обдает разгоряченное волнением лицо Гермионы свежим влажным ветром. Пахнет росой и цветами в аккуратных садиках на Тисовой улице. Гермиона сама жила в совсем другом районе, менее вылизанном хозяевами, поэтому даже ей неуютно в Литтл-Уингинге, а уж каково тут должно было быть Гарри! Он-то, вечно растрепанный, совсем не вписывается в эту атмосферу показательной чистоты. И хорошо, что для него Тисовая улица теперь остается позади. Гермиона чувствует себя плохо среди своих. Остатки Ордена Феникса еще функционируют под руководством Грозного Глаза и Кингсли, пусть и без Дамблдора, а она предает их, предает своих друзей. Невозможно привыкнуть к тому, что совершаешь подлость, пусть и ради благой цели. ‒ Приготовиться! ‒ командует Грозный Глаз Грюм. Гермиона седлает метлу. Сейчас она, как и еще четверо ее друзей и Наземникус Флетчер, под Оборотным зельем. Очки непривычно давят переносицу, а черные волосы лезут в глаза. Все это мелочи, но Гермионе в голову бьется навязчивая мысль, что никогда еще никто не видел Поттера-предателя до того, как она приняла зелье. Рядом с Грейнджер на метле сидит спокойный как скала Кингсли. Гермионе кажется, что ничто не может вывести этого человека из равновесия. Он просто уверен в себе и готов ко всему, ему неведом страх. ‒ Взлетаем! ‒ командует Грюм, и все, как один, отрываются от земли. Гермиона чувствует себя очень неуверенно на метле. Она вообще-то плохо летает, куда ей до Гарри или Драко, а тут еще не в своем теле, когда координация нарушена. Но рядом Кингсли, он всем своим видом, пусть и молча, дает понять, что подстрахует в случае необходимости. Пожиратели Смерти появляются сразу и как будто из ниоткуда. Черные тени в белых масках, они скользят в ночи, приближаясь к остаткам Ордена Феникса, прорезая темноту смертоносными зелеными лучами. Гермиона пригибается к древку метлы, силясь слиться с ним. Метка на левом предплечье дает знать, что хозяин рядом. Неужели сам Темный Лорд возглавил своих сторонников? Это немыслимо и веет смертельной опасностью. Ох, хоть бы Гарри с Хагридом не подкачали. Всем сердцем Гермиона на стороне своих друзей, и пусть ее потом накажут за неоказание помощи новым сторонникам, она все вытерпит. ‒ Пригнись, ‒ шепотом приказывает Кингсли, и Гермиона окончательно ложится всем телом на рукоять метлы, стараясь лететь ровно за своим спутником. Гарри прекрасно летает, и ее неопытность скоро выдаст правду. Над Гермионой пролетает зеленый луч. Она вскидывает волшебную палочку. ‒ Экспеллиармус! ‒ попадание. Гермиона даже чуть выпрямляется от гордости, но чуть не ловит смертельное проклятие, лишь в последний момент ее накрывает щит Кингсли. ‒ Пригнись, говорю, и не высовывайся! Потом будешь геройствовать! ‒ резко бросает мракоборец. Гермиона снова пригибается и больше не лезет. И тут руку начинает нестерпимо жечь. «Убей его! ‒ слышится змеиное шипение в голове. ‒ Убей немедленно!». Гермиона сопротивляется, перед глазами плывут яркие круги. Она еле держит равновесие на метле, которая сама несет ее вслед за Кингсли. Волан-де-Морт совсем близко, он летит за ними. Его «Авада Кедавра» проносится совсем рядом с виском мракоборца, слышится ругательство, потом их накрывает полупрозрачный мерцающий щит. Спустя пару минут Волан-де-Морт круто поворачивается и исчезает в темноте. Гермиона чувствует каким-то шестым чувством, подаренным меткой, что Темный Лорд теперь знает, где настоящий Гарри. От этого на душе скребут кошки. «Пусть все будет хорошо! Пусть все будет хорошо!» ‒ молится Гермиона, сама не зная какому Богу. Любому, лишь бы помог. Остается только надеяться, что Гарри и Хагрид смогут достигнуть убежища. ‒ Ты в порядке? ‒ спрашивает Кингсли. ‒ Да. Все тело ломит. Это наказание за невыполненный приказ, Гермиона знает это. Темный Лорд предупреждает, что потом накажет сам и куда больнее. Но пока об этом можно не думать, в голове и сердце только страх за Гарри и остальных, ведь каждый из участников операции мог пострадать. Гермиона и Кингсли начинают снижаться и скоро уже оказываются в защищенном месте. Отсюда можно трансгрессировать в «Нору», а там ждать остальных, молясь, что все вернутся живыми и здоровыми.