Северная башня.

Уже перевалило за полночь, когда Гермиона ступила на первую ступеньку лестницы, ведущей к Северной башне. Она даже сквозь мантию чувствовала холодный ветер наверху. Погода не благоприятствовала ночным прогулкам на большой высоте. Пахло прошедшим дождем, привычный осенний запах в Хогвартсе. Малфой стоял, облокотившись о парапет, опустив голову, и тяжело дышал. Гермиона сразу поняла, что с ним что-то не так. Ночь срывает маски, это ее главное право. Сейчас перед Грейнджер стоял настоящий Драко Малфой, испуганный и запутавшийся. Таким она его еще не видела. Гермиона подошла и прыжком села на мокрый парапет рядом с Малфоем. Ноги не достали до пола. Драко поднял голову и посмотрел на потревожившую его с недовольством. ‒ Что ты здесь делаешь? ‒ Не спится, ‒ легко бросила Гермиона. Она оперлась на руки, отставленные назад, запрокинула голову и болтала в воздухе ногами. Весь ее вид говорил о спокойствии, безмятежности и доверии, ведь Малфой легко мог столкнуть ее сейчас с края башни, даже не доставая палочку. Но от чего-то Гермиона верила, что ей ничего не грозит. Странно. ‒ Не боишься упасть? ‒ усмехнулся Малфой, невольно любуясь Грейнджер. И с каких пор она перестала вызывать ненависть? Обычная девчонка, даже симпатичная. А то, что зазнайка, гриффиндорка, подружка Поттера, это можно в расчет не брать. ‒ Ты поймаешь, ‒ самодовольно ответила Гермиона, наблюдая за Малфоем одним глазом. Что-то сегодня совсем неладное с ее настроением, раз она позволяла себе подобную фамильярность с бывшим (или не бывшим?) врагом. ‒ Так во мне уверена? Может я и столкну? ‒ Не столкнешь. ‒ И Гермиона правда была уверена в этом на все сто процентов. Малфой даже не спорил. Он и сам понимал, что ничего не сделает этой зазнайке, которая как-то неожиданно перестала раздражать. Они молчали некоторое время, смотрели на звезды в небе. Вдвоем, наедине с ночью, и это вносило свои коррективы в сложившиеся отношения. Ночью все другие, не такие, как днем. ‒ Почему ты приходишь сюда по ночам? ‒ спросила Гермиона. Она почти не надеялась на честный ответ, но все-таки спросила. ‒ Подумать, здесь хорошо думается. ‒ И много ты придумал? ‒ Да ни черта не придумал, ‒ неожиданно нервно и зло выплюнул Малфой. ‒ Тут невозможно что-то придумать! ‒ И под этим своим «тут» он явно имел в виду не Северную башню Хогвартса. ‒ Может, я могу помочь? ‒ С чего бы тебе мне помогать? Да ты и не знаешь, о чем я думаю. ‒ Ты и расскажешь. ‒ Так это праздное любопытство? ‒ Губы сжались, показывая, что Малфой сердит. ‒ Нет, я правда готова помочь. ‒ Ни черта ты не готова! Никто не может мне помочь! Это только мое дело. ‒ Драко замолчал на пару минут, приходя в себя, а потом резко повернулся к Гермионе и спросил: ‒ Почему ты так ведешь себя со мной? Больше не боишься? От чего так осмелела? ‒ Больше не боюсь. Грейнджер достала из кармана мантии исписанный на сегодняшней травологии лист и показала Малфою вензель. ‒ Зачем мне твои конспекты? ‒ прикинулся непонимающим Драко. ‒ А затем, что это твой лист, ты бросил им в Плаксу Миртл, чтобы избавить меня от нее. Ты добрее, чем хочешь это показать, Драко Малфой. ‒ Психоанализ от Гриффиндора? И почему ты думаешь, что знаешь все за других? ‒ На это не нужен психоанализ, достаточно просто немного внимательности. Гермиона спрыгнула с парапета и заглянула в светло-серые глаза Малфоя. ‒ Тебе нужен друг, чтоб не стоять ночами в одиночестве, буравя взглядом небо. ‒ Почему ты решила, что мне кто-то нужен? У меня есть друзья. ‒ Если бы были, ты бы сидел с ними, а не мерз на Северной башне. ‒ Но ведь ты тоже здесь, где твои друзья? Малфой легко нашел брешь в рассуждениях Гермионы. Он сразу понял, что попал в цель, потому что Грейнджер, наконец, замолчала. ‒ Я не знаю, есть ли у меня сейчас друзья, ‒ тихо ответила она, отведя взгляд. ‒ Я от них отдалилась. ‒ Так может, это у тебя проблемы, а не у меня? ‒ Вполне может быть… Гермиона развернулась и пошла к лестнице, не сказав больше ни слова, а Малфой неожиданно почувствовал, что Грейнджер забрала у этой холодной осенней ночи остатки тепла, оставив его зябнуть в одиночестве на смотровой площадке, открытой всем ветрам.