Северная башня.

‒ Нет, хозяин сказал, что вы этого не заслужили, ‒ произносит Хвост с ехидной улыбочкой. Гермиона с трудом сдерживает хриплый вздох. Нет, она, конечно, понимала, что после всего сотворенного ей не разрешат увидеться с Драко, но надежда все же была. Теперь ее нет. Неизвестно, когда теперь Гермионе позволят вернуться в имение, а когда пустят к Малфою - еще больший вопрос. ‒ Когда мне отправляться? ‒ бесцветным голосом спрашивает Грейнджер. ‒ Завтра утром, сегодня торжественный ужин, Темный Лорд не позволит вам его испортить, вы появитесь завтра перед началом занятий. ‒ Я сделаю так, как прикажет Темный Лорд, ‒ отзывается Гермиона. Хвост уходит. Грейнджер сидит, уставившись в одну точку. Сколько времени проходит, она не знает. Может, пару минут, может, час, может, до вечера. Входит Пэнси Паркинсон. Она уже не стучится, знает, что не отвлечет Гермиону, та просто не способна на какую-то деятельность. Пэнси простила ей мучения Драко, видя, что сама Грейнджер наказывает себя сильнее, просто заживо горит. ‒ Ты как? ‒ Паркинсон опускается рядом с Гермионой, приобнимает ее, но в карих глазах новоиспеченной Пожирательницы пустота. ‒ Никак, ‒ тихо отвечает Грейнджер. ‒ Мне не разрешили с ним встретиться перед отъездом. ‒ Этого следовало ожидать, ‒ вздыхает Пэнси. Она поглаживает худую спину своей новой подруги, пытаясь ее утешить, но толку от этого чуть. Паркинсон прекрасно понимает, что никто не может сейчас утешить Гермиону, кроме Драко, она одна, в стане врагов, лишенная друзей. ‒ Я знаю, но все равно надеялась. Тихая скупая слеза скатывается по щеке Грейнджер. Она ее не стирает. Считает, что заслужила все, что сейчас упало на ее голову. А как иначе? Всех подвела, кого могла. ‒ Успокойся, вы еще обязательно увидитесь. ‒ Они могут убить его, Пэнси, и раньше могли, но теперь я так отчетливо это понимаю. Он с начала лета висит на волосок от смерти, и моя жертва его не спасает, она делает этот волосок еще тоньше. Я делаю ему хуже, Пэнси, я причиняю вред всем, кого люблю. ‒ В твоих силах это изменить, не нюни разводить, а действовать, ‒ жестко одергивает Гермиону Паркинсон. ‒ Что я могу сделать? ‒ Грейнджер поднимает глаза и смотрит на Пэнси. Слезы у нее больше не текут, скапливаются за ресницами, создавая два озера с водой коньячного цвета. ‒ Я знаю, что профессор Снегг предлагал тебе работать на него среди гриффиндорцев. Ты согласилась? ‒ Да, ‒ Гермиона даже не спрашивает, откуда Пэнси это известно. ‒ Вот и помоги ему, слушайся его. Да, профессор Снегг на стороне Темного Лорда, но он учитель, он защищает студентов, а гр... магглорожденным в этом году в Хогвартсе точно понадобится защита. Даже расстроенная, Гермиона оценила, что Пэнси ради нее заменила привычное оскорбление на нейтральное «магглорожденным». ‒ Я знаю, я сделаю все, что в моих силах, но хватит ли этого? ‒ Я верю, ты справишься. Ты же Грейнджер, у тебя всегда все получалось! ‒ Это было раньше, до встречи с Драко. ‒ Разве Драко сделал тебя слабее? ‒ Нет, он научил меня, что полагаться можно не только на себя, а теперь я снова одна. И знаешь, как человек, живущий в подземелье, не скучает о солнце, так и я не искала ничего. Но, увидев солнце, тот же человек уже вечно тоскует по нему, и я теперь не могу без моего Драко, без его заботы. ‒ У вас просто сказка какая-то, а не быль. Мне казалось, что так любить невозможно. ‒ Мне тоже казалось, до него. Гермиона вся как-то сжимается, словно боится рассыпаться на куски. Ей кажется, что она предает своего Драко, не может вспомнить всех крапинок на радужках его глаз. Последнее время он часто вспоминается ей грязным и израненным на полу своей темницы, а сегодня ночью приснился замученным круциатусом на руках у Долохова. Ее бедный Драко. ‒ Эх, может и меня кто-нибудь когда-нибудь так же полюбит, ‒ вздыхает Пэнси. ‒ Конечно, полюбит, пусть только у вас сложится лучше, чем у нас, ‒ отвечает Гермиона. ‒ Верь, вы еще будете вместе и счастливы. ‒ Я при любой власти буду предательницей, мне не будет места после окончания войны, в чью бы пользу она не закончилась. Разве я потащу Драко за собой в изгнание? Даже если мы оба, по счастливой случайности окажемся живы. ‒ Вы выживете, и я уверена, Драко сам последует за тобой. У любой истории должен быть счастливый конец. ‒ Только у нашей его быть не может, ‒ горько вздыхает Гермиона. ‒ А где же твои вера и надежда? ‒ Они давно умерли, наверно, вместе с профессором Дамблдором, для нас всех, он их олицетворял. ‒ Тогда ищите новых, может, Поттер подойдет в качестве олицетворятеля? ‒ Гарри... ‒ Он же уже побеждал, может, и сейчас справится? ‒ За ним всегда был профессор Дамблдор, а теперь он один, и я предала его. ‒ У него же есть этот Уизли. ‒ Рон верный друг, но... одного Рона будет мало. ‒ И все-таки ты должна в них верить, и в остатки своего Ордена тоже. ‒ Я стараюсь, и в Драко я тоже верю, иначе мне можно будет броситься с Северной башни сразу по приезду в Хогвартс, это было бы очень символично. Пэнси не пытается уточнять, почему символично, она просто крепче обнимает Гермиону и замирает.