Северная башня.

Гермиона делает шаг из камина и оказывается в хорошо знакомом кабинете директора Хогвартса. Он почти не изменился, только над столом теперь висит огромный портрет покойного Альбуса Дамблдора. Старик смотрит на вошедшую сквозь очки половинки и улыбается. ‒ Добро пожаловать в Хогвартс, мисс Грейнджер, ‒ произносит он в серебряную бороду. ‒ Доброе утро, профессор. ‒ Гермиона краснеет. Она догадывается, что создатель Ордена Феникса знает о ее новой роли. ‒ Эх, что творит с людьми любовь... ‒ вздыхает Дамблдор на портрете. ‒ Не бойтесь, мисс Грейнджер, я вас не осуждаю. Немногие на вашем месте смогли бы пойти за любимым до конца. В вас бьется храброе сердце, как в истинной студентке Гриффиндора. ‒ Не осуждаете? ‒ Гермиона с надеждой смотрит на портрет мудрого волшебника. ‒ Но ведь я предаю Орден. ‒ В ваших силах не делать этого, мисс Грейнджер, вы можете работать как профессор Снегг. Гермиона мнется, вопрос рвется с языка, но она никак не решается его задать. ‒ Ну же, говорите, профессор Снегг скоро придет, ‒ подбадривает ее покойный директор. ‒ Он сказал мне... профессор Снегг сказал мне... что вы сами попросили его убить вас! ‒ конец фразы Гермиона выпаливает на одном дыхании. ‒ Это ‒ правда, я все равно умирал, на меня действовало проклятие кольца Мраксов, а Волан-де-Морт не дал бы мне уйти. Лучше, что это сделал профессор Снегг, а не мистер Малфой, верно? ‒ Верно, ‒ только и успевает произнести Гермиона перед тем, как дверь кабинета открывается. Профессор Снегг входит, его мантия шуршит сзади. Вся эта картина напоминает полет летучей мыши в ночи. Темными глазами директор обводит кабинет. Дамблдор приветственно кивает преемнику и покидает портрет. Снегг останавливает взгляд на Гермионе. ‒ Вы уже прибыли, мисс Грейнджер? Завтракали? ‒ Да, завтракала, профессор, спасибо. ‒ Тогда можете идти прямо на занятия. Первой парой у вас зельеварение, подземелье номер три. Снегг садится за стол и опускает глаза на небольшую стопочку писем, принесенных утренней почтой. Он всем своим видом дает понять, что Гермиона может быть свободна. ‒ Профессор? ‒ Грейнджер все-таки решается спросить. Снегг с недовольным выражением лица отрывается от созерцания желтоватого пергаментного конверта, запечатанного эмблемой нового министра магии Пия Толстоватого. Его глаза-жуки словно стремятся пробурить Грейнджер насквозь. ‒ Да, мисс Грейнджер. ‒ Как мне себя вести? Как объяснить свое появление? ‒ Почему вы спрашиваете об этом меня? ‒ Вы долго работали на два фронта, вы должны знать, как правильно поступать. По тонким губам Снегга проскальзывает тень самодовольной улыбки, но быстро пропадает. ‒ Скажите, что вас взяли в плен, что вы под заклятием контроля. Старайтесь держаться подальше от всех проделок ваших гриффиндорских друзей, но и не общайтесь открыто с друзьями слизеринскими. Сохраняйте видимый нейтралитет. Обо всем, о чем будут разговаривать в ученической среде, рассказывайте мне. Можете приходить ко мне по пятницам после ужина, каждую неделю. Но если появится что-то срочное, то можете приходить в любое время, но только если действительно серьезное. Пароль от двери: «Долг». ‒ Хорошо, я поняла, спасибо, профессор. ‒ И Гермиона спешит скорее покинуть кабинет, ставший таким неуютным. Спускаться по знакомым коридорам школы просто страшно. Грейнджер везде провожают взглядами. Но удача все же милосердна, Гермиона не натыкается ни на кого из хороших знакомых, кто мог бы подойти, удивиться ее появлению в школе. Она спускается в подземелье, тренируя невозмутимое выражение лица. Ей придется много врать сегодня. Страшнее всего будет посмотреть в глаза Джинни. Подруга доверяет ей, она надеялась, что Гермиона поможет Гарри, а та... Разочарованию Джинни просто не будет предела. Но это за обедом, не раньше, а может, еще и вечером... Об этом будет время подумать. В аудиторию Грейнджер приходит раньше всех, она садится за первую парту, прямо перед профессором Слизнортом, чтобы нельзя было разговаривать. Так проще, ведь Снегг велел ей сохранять нейтралитет и не выделяться. Спустя пару минут в подземелье входит Невилл Долгопупс. Его глаза становятся размером с десятипенсовики. ‒ Гермиона?! Ты? Что ты здесь делаешь? ‒ В школе учатся, Невилл, ‒ пытается съязвить Грейнджер, но получается совсем не весело. ‒ Ты разве не..? ‒ Долгопупс сбивается, понимая, что о Гарри и Роне в этих стенах лучше не упоминать. ‒ Нет. Начинают приходить другие ученики. Зельеварение спаренное с Пуффендуем. В аудитории удивительно тихо, даже переговариваются студенты шепотом. И народу мало. Из всего курса гриффиндорцев остались всего только Невилл, Симус и Парвати. Пуффендуйцев шестеро. Война и здесь наложила отпечаток. Входит профессор Слизнорт, бледный и дерганый. Он говорит, словно извиняется перед ребятами за то, что они вынуждены заниматься такой банальной вещью, как зелье для ускорения роста растений, когда в большом мире творится страшное. Гермиона сидит одна на первой парте. Никогда ей еще не было так неуютно в Хогвартсе, как теперь.